Катеньке Мойер
Как очаровывает взоры Востока чистая краса, Сияя розами Авроры! Быть может, эти небеса Не целый день проторжествуют; Быть может, мрак застигнет их И ураганы добушуют До сводов, вечно голубых! Но любит тихое мечтанье В цветы надежду убирать И неба в утреннем сиянье Прекрасный день предузнавать. Твои младенческие годы Полетом ангела летят: Твои мечты — мечты свободы, Твоя свобода — мир отрад; В твоих понятиях нет рока… Несильной жертвы не губя, Еще завистливого ока Не обратил он на тебя; Но будет час, он неизбежен, Твоим очам откроет он Сей мир, где разум безнадежен, Где счастье — сон, беда — не сон. Пусть веры кроткое сиянье Тебе осветит жизни путь; Ее даров очарованье Покоит страждущую грудь; Она с надеждою отрадной Велит без ропота сносить Удары силы непощадной, Терпеть, смиряться и любить.
Похожие по настроению
Песня (Ты мила мне дарагая, я подвластенъ сталъ тебе)
Александр Петрович Сумароков
Ты мила мнѣ дарагая, я подвластенъ сталъ тебѣ Ты плѣнила взоръ и сердце, чувствую любовь въ себѣ, Твой взорь палитъ меня, А я горю стѣня, И возлѣ тебя ищу. Потерянъ мой покой, Гдѣ нѣтъ тебя со мной, Я во всѣхъ мѣстахъ грущу.Нѣтъ во дни такой минуты, чтобъ твой зракъ ушелъ изъ глазъ, Нѣтъ въ ночи мнѣ сна покойна, пробужаюсь всякой чась: Ты рану злу дала, И сильну власть взяла, Вѣчно томной духъ плѣнивь, Я принудень вздыхать, Твоихъ очей искать, И любить доколѣ мнѣ.Сжалься, сжалься дарагая, и тоски моей не множъ, Раздѣли со мною пламень и почувствуй въ сердцѣ тожъ, Жалѣй о мнѣ жалѣй И мысль ахъ! Тужъ имѣй, Возврати покой назадъ. Отвѣдай страсть сію, И знай, что грудь мою Твой пронзилъ приятной взглядъ. Вынь болѣзнь изъ сердца люту, и всегдашню грусть скончай, Иль хотя единымъ взглядомъ сладку мнѣ надежду дай: Вздохни хоть разъ, вздохни, Хотя на часъ вспыхни Симъ огнемъ, что духъ мой жжотъ; Или мнѣ въ грусти сей Къ тебѣ въ любви моей Ни какой надежды нѣтъ? Будь склонна, я буду вѣренъ и до гроба твердъ въ любви, Пламень будетъ вѣчно тотъ же, что теперь въ моей крови. Разрушь тьму тяжкихъ думъ, Дай мысль приятну въ умъ, Премѣни печальну страсть: Мнѣ люту грусть послать И жизнь веселу дать Ты одна имѣешь власть.
Прекрасной поселянке
Алексей Кольцов
Ах, чья ты, дева-красота? Твои уста, твои ланиты Такою прелестью покрыты! И в ком чудесная мечта Груди б младой не взволновала, Когда б ты на скале крутой, Одна, над бездною морской, Как дева Пушкина, стояла Под белым флагом покрывала?.. И вкруг тебя одеждой снежной Зефир приветливо б играл; По сгибу плеч, по шее нежной Свитые кудри развивал?.. Когда б, качаяся, дремало Перо на шляпке голубой; И грудь лебяжия вздыхала Любовью девственной, святой?.. Тогда б, в сердечном упоеньи Склонив колена пред тобой, В избытке чувства, в исступленьи, Сгорел бы весь, как огнь степной!..
Стихи о гордой красоте
Эдуард Асадов
Как нежданного счастья вестник, Ты стоишь на пороге мая, Будто сотканная из песни, И загадочная, и простая. Я избалован счастьем мало. Вот стою и боюсь шевелиться: Вдруг мне все это только снится, Дунет ветер… и ты — пропала?! Ветер дунул, промчал над садом, Только образ твой не пропал. Ты шагнула, ты стала рядом И чуть слышно спросила: «Ждал?» Ждал? Тебе ли в том сомневаться! Только ждал я не вечер, нет. Ждал я десять, а может статься, Все пятнадцать иль двадцать лет. Потому и стою, бледнея, И взволнованный и немой. Парк нас манит густой аллеей, Звезды кружат над головой… Можно скрыться, уйти от света К соснам, к морю, в хмельную дрожь… Только ты не пойдешь на это, И я рад, что ты не пойдешь. Да и мне ни к чему такое, Хоть святым и не рвусь прослыть. Просто, встретив хоть раз большое, Сам не станешь его дробить. Чуть доносится шум прибоя, Млечный Путь как прозрачный дым… Мы стоим на дороге двое, Улыбаемся и молчим… Пусть о грустном мы не сказали, Но для нас и так не секрет, Что для счастья мы опоздали, Может статься, на много лет, Можно все разгромить напасти. Ради счастья — преграды в прах! Только будет ли счастье — счастьем, Коль на детских взойдет слезах? Пусть иные сердца ракетой Мчатся к цели сквозь боль и ложь. Только ты не пойдешь на это, И я горд, что ты не пойдешь! Слышу ясно в душе сегодня Звон победных фанфарных труб, Хоть ни разу тебя не обнял И твоих не коснулся губ. Пусть пошутят друзья порою. Пусть завидуют. В добрый час! Я от них торжества не скрою, Раз уж встретилось мне такое, Что встречается только раз! Ты не знаешь, какая сила В этой гордой красе твоей! Ты пришла, зажгла, окрылила, Снова веру в меня вселила, Чище сделала и светлей. Ведь бывает, дорогой длинной, Утомленный, забыв про сон, Сквозь осоку и шум осиный Ты идешь под комарный звон. Но однажды ветви раздвинешь — И, в ободранных сапогах, На краю поляны застынешь В солнце, в щебете и цветах… Пусть цветов ты не станешь рвать, А, до самых глубин взволнованный. Потрясенный и зачарованный, Долго так вот будешь стоять. И потянет к лугам, к широтам, Прямо к солнцу… И ты шагнешь! Но теперь не пойдешь болотом, Ни за что уже не пойдешь!
Песня
Евгений Абрамович Боратынский
Когда взойдет денница золотая, Горит эфир, И ото сна встает, благоухая, Цветущий мир, И славит всё существованья сладость, С душой твоей Что в пору ту? скажи: живая радость, Тоска ли в ней? Когда на дев цветущих и приветных, Перед тобой Мелькающих в одеждах разноцветных, Глядишь порой, Глядишь и пьешь их томных взоров сладость, С душой твоей Что в пору ту? скажи: живая радость, Тоска ли в ней? Страдаю я! Из-за дубравы дальней Взойдет заря, Мир озарит, души моей печальной Не озаря. Будь новый день любимцу счастья в сладость! Душе моей Противен он! что прежде было в радость, То в муку ей. Что красоты, почти всегда лукавой, Мне долгий взор? Обманчив он! знаком с его отравой Я с давних пор. Обманчив он! его живая сладость Душе моей Страшна теперь! что прежде было в радость То в муку ей.
Я на тебя гляжу, любуясь ежечасно
Константин Романов
Я на тебя гляжу, любуясь ежечасно: Ты так невыразимо хороша! О, верно под такой наружностью прекрасной Такая же прекрасная душа! Какой-то кротости и грусти сокровенной В твоих очах таится глубина; Как ангел, ты тиха, чиста и совершенна; Как женщина, стыдлива и нежна. Пусть на земле ничто средь зол и скорби многой Твою не запятнает чистоту, И всякий, увидав тебя, прославит Бога, Создавшего такую красоту!
Ребенку
Михаил Юрьевич Лермонтов
О грезах юности томим воспоминаньем, С отрадой тайною и тайным содроганьем, Прекрасное дитя, я на тебя смотрю… О, если б знало ты, как я тебя люблю! Как милы мне твои улыбки молодые, И быстрые глаза, и кудри золотые, И звонкий голосок!— Не правда ль, говорят, Ты на нее похож?— Увы! года летят; Страдания ее до срока изменили, Но верные мечты тот образ сохранили В груди моей; тот взор, исполненный огня, Всегда со мной. А ты, ты любишь ли меня? Не скучны ли тебе непрошеные ласки? Не слишком часто ль я твои целую глазки? Слеза моя ланит твоих не обожгла ль? Смотри ж, не говори ни про мою печаль, Ни вовсе обо мне… К чему? Ее, быть может, Ребяческий рассказ рассердит иль встревожит… Но мне ты всё поверь. Когда в вечерний час, Пред образом с тобой заботливо склонясь, Молитву детскую она тебе шептала, И в знаменье креста персты твои сжимала, И все знакомые родные имена Ты повторял за ней,— скажи, тебя она Ни за кого еще молиться не учила? Бледнея, может быть, она произносила Название, теперь забытое тобой… Не вспоминай его… Что имя?— звук пустой! Дай бог, чтоб для тебя оно осталось тайной. Но если как-нибудь, когда-нибудь, случайно Узнаешь ты его — ребяческие дни Ты вспомни, и его, дитя, не прокляни!
Гимн возлюбленному
Мирра Лохвицкая
Пальмы листьями перистыми Чуть колеблют в вышине; Этот вечер снами чистыми Опьяняет душу мне.За горами темно-синими Гаснет радужный закат; Ветер, веющий пустынями, Льет миндальный аромат.Грозный там, в стране загубленной, Он притих на склоне дня… Мой желанный, мой возлюбленный, Где ты? Слышишь ли меня?Помня клятвы незабытые – Быть твоею иль ничьей, Я спешу к тебе, залитая Блеском розовых лучей.Тороплюсь сорвать запястия, Ожерелья отстегнуть… Неизведанного счастия Жаждет трепетная грудь, –Сбросить бремя жизни тягостной, Прах тернистого пути. О, мой светлый, о мой радостный, Утомленную впусти!Я войду в чертог сияющий, Где, на ложе мирт и роз, Ты покоишься, внимающий Лепетанью райских грез.Выну масти благовонные, Умащу твою главу, Поцелую очи сонные, Грезы райские прерву.Я войду в твой храм таинственный, Ласки брачные готовь. Мой прекрасный, мой единственный, Утоли мою любовь!
К милости
Николай Михайлович Карамзин
Что может быть тебя святее, О Милость, дщерь благих небес? Что краше в мире, что милее? Кто может без сердечных слез, Без радости и восхищенья, Без сладкого в крови волненья Взирать на прелести твои? Какая ночь не озарится От солнечных твоих очей? Какой мятеж не укротится Одной улыбкою твоей? Речешь — и громы онемеют; Где ступишь, там цветы алеют И с неба льется благодать. Любовь твои стопы лобзает И нежной Матерью зовет; Любовь тебя на трон венчает И скиптр в десницу подает. Текут, текут земные роды, Как с гор высоких быстры воды, Под сень державы твоея. Блажен, блажен народ, живущий В пространной области твоей! Блажен певец, тебя поющий В жару, в огне души своей! Доколе Милостию будешь, Доколе права не забудешь, С которым человек рожден; Доколе гражданин довольный Без страха может засыпать И дети — подданные вольны По мыслям жизнь располагать, Везде Природой наслаждаться, Везде наукой украшаться И славить прелести твои; Доколе злоба, дщерь Тифона, Пребудет в мрак удалена От светло-золотого трона; Доколе правда не страшна И чистый сердцем не боится В своих желаниях открыться Тебе, владычице души; Доколе всем даешь свободу И света не темнишь в умах; Пока доверенность к народу Видна во всех твоих делах,— Дотоле будешь свято чтима, От подданных боготворима И славима из рода в род. Спокойствие твоей державы Ничто не может возмутить; Для чад твоих нет большей славы, Как верность к Матери хранить. Там трон вовек не потрясется, Где он любовию брежется И где на троне — ты сидишь.
Катеньке Мойер (Благословенны те мгновенья)
Николай Языков
Благословенны те мгновенья, Когда в виду грядущих лет, Пред фимиамом вдохновенья Священнодействует поэт. Как мысль о небе, величавы. Торжественны его слова; Их принимают крылья славы, Им изумляется молва! Но и тогда, как он играет Своим возвышенным умом, Он преисполнен, он сияет Его хранящим божеством, И часто даром прорицанья — Творящей прихоти сыны — Его небрежные созданья, Его мечты одарены. Быстрее, легче сновиденья Пройдут твои младые дни, Но благодетельно: они, Служа богине просвещенья, Игривый ум твой разовьют, И сердца с чувством безмятежным, Как яркий звук со звуком нежным, В одну гармонию сольют. Тебя полюбят мир и счастье; Не возмутят груди твоей Порывы буйные страстей, Не охладит ее бесстрастье; Прекрасна будет жизнь твоя: Светла, свободна и спокойна, Души божественной достойна, Достойна чести бытия.
Светлое имя твое
Юрий Верховский
Светлое имя твое Не овеется мрачностью; Нежное имя твое Сочеталось с Прозрачностью. Утренней лаской горит, Пурпуровою, синею; Ты низошла меж харит Непорочной богинею. Легкие ткани надев, Ты над пашнями, водами В лике ликующих дев Пронеслась с хороводами. Ты вдохновляла свирель Над живой Иппокреною; Пела — в ночи, на заре ль — Полуптицей—сиреною. Ты ль меж харит названа Гегемоной — харитою? Здесь названа ты одна Меж сирен — Маргаритою. Нежное имя твое Не овеется мрачностью; Светлое имя твое Сочеталось с Прозрачностью.
Другие стихи этого автора
Всего: 254Буря
Николай Языков
Громадные тучи нависли широко Над морем, и скрыли блистательный день, И в синюю бездну спустились глубоко, И в ней улеглася тяжёлая тень; Но бездна морская уже негодует, Ей хочется света, и ропщет она, И скоро, могучая, встанет, грозна, Пространно и громко она забушует. Великую силу уже подымая, Полки она строит из водных громад; И вал-великан, головою качая, Становится в ряд, и ряды говорят; И вот, свои смуглые лица нахмуря И белые гребни колебля, они Идут. В чёрных тучах блеснули огни И гром загудел. Начинается буря.
Бессонница
Николай Языков
Что мечты мои волнует На привычном ложе сна? На лицо и грудь мне дует Свежим воздухом весна, Тихо очи мне целует Полуночная луна. Ты ль, приют восторгам нежным, Радость юности моей, Ангел взором безмятежным, Ангел прелестью очей, Персей блеском белоснежным, Мягких золотом кудрей! Ты ли мне любви мечтами Прогоняешь мирны сны? Ты ли свежими устами Навеваешь свет луны, Скрыта легкими тенями Соблазнительной весны? Благодатное виденье, Тихий ангел! успокой, Усыпи души волненье, Чувства жаркие напой И даруй мне утомленье, Освященное тобой!
Ау
Николай Языков
Голубоокая, младая, Мой чернобровый ангел рая! Ты, мной воспетая давно, Еще в те дни, как пел я радость И жизни праздничную сладость, Искрокипучее вино,— Тебе привет мой издалеча, От москворецких берегов Туда, где звонких звоном веча Моих пугалась ты стихов; Где странно юность мной играла, Где в одинокий мой приют То заходил бессонный труд, То ночь с гремушкой забегала! Пестро, неправильно я жил! Там всё, чем бог добра и света Благословляет многи лета Тот край, всё: бодрость чувств и сил, Ученье, дружбу, вольность нашу, Гульбу, шум, праздность, лень — я слил В одну торжественную чашу, И пил да пел… я долго пил! Голубоокая, младая, Мой чернобровый ангел рая! Тебя, звезду мою, найдет Поэта вестник расторопный, Мой бойкий ямб четверостопный, Мой говорливый скороход: Тебе он скажет весть благую. Да, я покинул наконец Пиры, беспечность кочевую, Я, голосистый их певец! Святых восторгов просит лира — Она чужда тех буйных лет, И вновь из прелести сует Не сотворит себе кумира! Я здесь!— Да здравствует Москва! Вот небеса мои родные! Здесь наша матушка-Россия Семисотлетняя жива! Здесь всё бывало: плен, свобода. Орда, и Польша, и Литва, Французы, лавр и хмель народа, Всё, всё!.. Да здравствует Москва! Какими думами украшен Сей холм давнишних стен и башен, Бойниц, соборов и палат! Здесь наших бед и нашей славы Хранится повесть! Эти главы Святым сиянием горят! О! проклят будь, кто потревожит Великолепье старины, Кто на нее печать наложит Мимоходящей новизны! Сюда! на дело песнопений, Поэты наши! Для стихов В Москве ищите русских слов, Своенародных вдохновений! Как много мне судьба дала! Денницей ярко-пурпуровой Как ясно, тихо жизни новой Она восток мне убрала! Не пьян полет моих желаний; Свобода сердца весела; И стихотворческие длани К струнам — и лира ожила! Мой чернобровый ангел рая! Моли судьбу, да всеблагая Не отнимает у меня: Ни одиночества дневного, Ни одиночества ночного, Ни дум деятельного дня, Ни тихих снов ленивой ночи! И скромной песнию любви Я воспою лазурны очи, Ланиты свежие твои, Уста сахарны, груди полны, И белизну твоих грудей, И черных девственных кудрей На ней блистающие волны! Твоя мольба всегда верна; И мой обет — он совершится! Мечта любовью раскипится, И в звуки выльется она! И будут звуки те прекрасны, И будет сладость их нежна, Как сон пленительный и ясный, Тебя поднявший с ложа сна.
Аделаиде
Николай Языков
Ланит и персей жар и нега, Живые груди, блеск очей, И волны ветреных кудрей… О друг! ты Альфа и Омега Любви возвышенной моей! С минуты нашего свиданья Мои пророческие сны, Мои кипучие желанья Все на тебя устремлены. Предайся мне: любви забавы И песнью громкой воспою И окружу лучами славы Младую голову твою.
Толпа ли девочек крикливая, живая
Николай Языков
Толпа ли девочек крикливая, живая, На фабрику сучить сигары поспешая, Шумит по улице; иль добрый наш сосед, Уже глядит в окно и тихо созерцает, Как близ него кузнец подковы подшивает Корове иль ослу; иль пара дюжих псов Тележку, полную капусты иль бобов, Тащит по мостовой, работая всей силой; Служанка ль, красота, развившаяся мило, Склонилась над ведром, готова мыть крыльцо, А холод между тем румянит ей лицо, А ветреный зефир заигрывает с нею, Теребит с плеч платок и раскрывает шею, Прельщенный пышностью живых лилей и роз; Повозник ли, бичом пощелкивая, воз Высокий, громоздкой и длинный-передлинный, Где несколько семей под крышкою холстинной, Разнобоярщина из многих стран и мест, Нашли себе весьма удобный переезд, Свой полновесный воз к гостинице подводит, И сам почтенный Диц встречать его выходит, И «Золотой Сарай» хлопочет и звонит; Иль вдруг вся улица народом закипит: Торжественно идет музыка боевая, За ней гражданский полк, воинственно ступая, В великолепии, в порядке строевом Красуется, неся ганавский огнь и гром: Защита вечных прав, полезное явленье. Торопится ль в наш дом на страстное сиденье Прелестница, франтя нарядом щегольским, И новым зонтиком, и платьем голубым, Та белотелая и сладостная Дора… Взойдет ли ясная осенняя Аврора, Или туманный день, печален и сердит, И снегом и дождем в окно мое стучит,- И что б ни делалось передо мною — муки Одни и те ж со мной; возьму ли книгу в руки, Берусь ли за перо — всегда со мной тоска: Пора же мне домой… Россия далека! И трудно мне дышать, и сердце замирает; Но никогда меня тоска не угнетает Так сокрушительно, так грубо, как в тот час, Когда вечерний луч давно уже погас, Когда всё спит, когда одни мои лишь очи Не спят, лишенные благословений ночи.
Она меня очаровала
Николай Языков
Она меня очаровала, Я в ней нашел все красоты, Все совершенства идеала Моей возвышенной мечты. Напрасно я простую долю У небожителей просил И мир души и сердца волю Как драгоценности хранил. Любви чарующая сила, Как искра Зевсова огня, Всего меня воспламенила, Всего проникнула меня. Пускай не мне ее награды; Она мой рай, моя звезда В часы вакхической отрады, В часы покоя и труда. Я бескорыстно повинуюсь Порывам страсти молодой И восхищаюсь и любуюсь Непобедимою красой.
О деньги, деньги
Николай Языков
О деньги, деньги! Для чего Вы не всегда в моем кармане? Теперь Христово рождество И веселятся христиане; А я один, я чужд всего, Что мне надежды обещали: Мои мечты — мечты печали, Мои финансы — ничего! Туда, туда, к Петрову граду Я полетел бы: мне мила Страна, где первую награду Мне муза пылкая дала; Но что не можно, то не можно! Без денег, радости людей, Здесь не дадут мне подорожной, А на дороге лошадей. Так ратник в поле боевом Свою судьбину проклинает, Когда разбитое врагом Копье последнее бросает: Его руке не взять венца, Ему не славиться войною, Он смотрит вдаль — и взор бойца Сверкает первою слезою.
Не улетай, не улетай
Николай Языков
Не улетай, не улетай, Живой мечты очарованье! Ты возвратило сердцу рай — Минувших дней воспоминанье. Прошел, прошел их милый сон, Но все душа за ним стремится И ждет: быть может, снова он Хотя однажды ей приснится… Так путник в ранние часы, Застигнут ужасами бури, С надеждой смотрит на красы Где-где светлеющей лазури!
Меня любовь преобразила
Николай Языков
Меня любовь преобразила: Я стал задумчив и уныл; Я ночи бледные светила, Я сумрак ночи полюбил. Когда веселая зарница Горит за дальнею горой, И пар густеет над водой, И смолкла вечера певица, По скату сонных берегов Брожу, тоскуя и мечтая, И жду, когда между кустов Мелькнет условленный покров Или тропинка потайная Зашепчет шорохом шагов. Гори, прелестное светило, Помедли, мрак, на лоне вод: Она придет, мой ангел милый, Любовь моя,- она придет!
Утро
Николай Языков
Пурпурово-золотое На лазурный неба свод Солнце в царственном покое Лучезарно восстает; Ночь сняла свои туманы С пробудившейся земли; Блеском утренним поляны, Лес и холмы расцвели. Чу! как ярко и проворно, Вон за этою рекой, Повторяет отзыв горный Звук волынки полевой! Чу! скрыпят уж воротами, Выезжая из села, И дробится над водами Плеск рыбачьего весла. Ранний свет луча дневного Озарил мой тайный путь; Сладко воздуха лесного Холод мне струится в грудь: Молодая трепетала, Новым пламенем полна, Нежно, быстро замирала — Утомилася она! Скоро ль в царственном покое За далекий синий лес Пурпурово-золотое Солнце скатится с небес? Серебристыми лучами Изукрасит их луна, И в селе, и над водами Снова тень и тишина!
Сияет яркая полночная луна
Николай Языков
Сияет яркая полночная луна На небе голубом; и сон и тишина Лелеят и хранят мое уединенье. Люблю я этот час, когда воображенье Влечет меня в тот край, где светлый мир наук, Привольное житье и чаш веселый стук, Свободные труды, разгульные забавы, И пылкие умы, и рыцарские нравы… Ах, молодость моя, зачем она прошла! И ты, которая мне ангелом была Надежд возвышенных, которая любила Мои стихи; она, прибежище и сила И первых нежных чувств и первых смелых дум, Томивших сердце мне и волновавших ум, Она — ее уж нет, любви моей прекрасной! Но помню я тот взор, и сладостный и ясный, Каким всего меня проникнула она: Он безмятежен был, как неба глубина, Светло-спокойная, исполненная бога,— И грудь мою тогда не жаркая тревога Земных надежд, земных желаний потрясла; Нет, гармонической тогда она была, И были чувства в ней высокие, святые, Каким доступны мы, когда в часы ночные Задумчиво глядим на звездные поля: Тогда бесстрастны мы, и нам чужда земля, На мысль о небесах промененная нами! О, как бы я желал бессмертными стихами Воспеть ее, красу счастливых дней моих! О, как бы я желал хотя б единый стих Потомству передать ее животворящий, Чтоб был он тверд и чист, торжественно звучащий, И, словно блеском дня и солнечных лучей, Играл бы славою и радостью о ней.
Поэту
Николай Языков
Когда с тобой сроднилось вдохновенье, И сильно им твоя трепещет грудь, И видишь ты свое предназначенье, И знаешь свой благословенный путь; Когда тебе на подвиг всё готово, В чем на земле небесный явен дар, Могучей мысли свет и жар И огнедышащее слово: Иди ты в мир — да слышит он пророка, Но в мире будь величествен и свят: Не лобызай сахарных уст порока И не проси и не бери наград. Приветно ли сияет багряница? Ужасен ли венчанный произвол? Невинен будь, как голубица, Смел и отважен, как орел! И стройные, и сладостные звуки Поднимутся с гремящих струн твоих; В тех звуках раб свои забудет муки, И царь Саул заслушается их; И жизньюю торжественно-высокой Ты процветешь — и будет век светло Твое открытое чело И зорко пламенное око! Но если ты похвал и наслаждений Исполнился желанием земным,- Не собирай богатых приношений На жертвенник пред господом твоим: Он на тебя немилосердно взглянет, Не примет жертв лукавых; дым и гром Размечут их — и жрец отпрянет, Дрожащий страхом и стыдом!