К П.Н. Дирину (Еще ты роком не замечен)

Николай Языков

Еще ты роком не замечен. Тебе прекрасен божий свет; Не зная мук, не зная бед, Ты всем доволен и беспечен; Твои безоблачные дни, Как милый сон, мелькают живо; Да не закатятся они С порою младости счастливой! Она пройдет,- но пусть она Немрачный путь тебе укажет, Пробудит силы ото сна И ум для доблести развяжет, Научит родину любить, Добро и честь любить душою, За них беды переносить, И не бледнеть перед судьбою.

Похожие по настроению

Ты спишь, дитя, а я встаю

Алексей Апухтин

Ты спишь, дитя, а я встаю, Чтоб слезы лить в немой печали, Но на твоем лице оставить не дерзали Страдания печать ужасную свою. По-прежнему улыбка молодая Цветет на розовых устах, И детский смех, мой ропот прерывая, Нередко слышится в давно глухих стенах! Полураскрыты глазки голубые, Плечо и грудь обнажены, И наподобие волны Играют кудри золотые… О, если бы ты знал, младенец милый мой, С какой тоскою сердце бьется, Когда к моей груди прильнешь ты головой И звонкий поцелуй щеки моей коснется! Воспоминанья давят грудь… Как нежно обнимал отец тебя порою! И верь, уж год как нет его с тобою. Ах, если б вместе с ним в гробу и мне заснуть!.. Заснуть?.. А ты, ребенок милый, Как в мире жить ты будешь без меня? Нет, нет! Я не хочу безвременной могилы: Пусть буду мучиться, страдать!.. Но для тебя! И не понять тебе моих страданий, Еще ты жизни не видал, Не видел горьких испытаний И мимолетной радости не знал. Когда ж, значения слезы не понимая, В моих глазах ее приметишь ты, Склоняется ко мне головка молодая, И предо мной встают знакомые черты… Спи, ангел, спи, неведеньем счастливый Всех радостей и горестей земных: Сон беспокойный, нечестивый Да не коснется вежд твоих, Но божий ангел светозарный К тебе с небес да низойдет И гимн молитвы благодарной К престолу божию наутро отнесет.

Другу юности

Андрей Дементьев

Непишущий поэт — осенний соловей... Как отыскать тебя среди густых ветвей? И как истолковать твое молчанье? От радости оно или с отчаянья? Я помню, как ты плакал над строкой, Не над своей, а над чужой посмертною. Я в нашу юность за тобой последую. Ты душу мне тревогой успокой. Для нас иное время настает. Я знал тебя веселым и задиристым. Ты говорил: «Вот погоди, мы вырастем, Дотянемся до самых высших нот». А ноту, что назначена тебе, Другим не взять — ни журавлям, ни соколам, Не покоряйся лени и судьбе, А покори-ка ноту ту высокую. Мне твой успех дороже всех похвал. Лишь только бы звучал твой голос снова. Тебя твой дар в такую высь призвал, Где нету ничего превыше слова.

Ты спишь, дитя, а я встаю…

Иннокентий Анненский

Дитяти

Иван Саввич Никитин

Не знаешь ты тоски желаний, Прекрасен мир твоей весны, И светлы, чуждые страданий, Твои младенческие сны.С грозою жизни незнакома, Как птичка, вечно весела, Под кровлею родного дома Ты рай земной себе нашла.Придет пора — прольешь ты слезы, Быть может, труд тебя согнет… И детства радужные грезы Умрут под холодом забот.Тогда, неся свой крест тяжелый, Не раз под бременем его Ты вспомнишь о весне веселой И — не воротишь ничего.

Где ты, моя юность

Иван Суриков

Где ты, моя юность? Где ты, моя сила?.. Горькая кручина Грудь мою сдавила.Голове поникшей Тяжело подняться; Думы в ней, как тучи Черные, роятся;И сквозь эти тучи Солнце не проблещет; Сердце, точно голубь Раненый, трепещет.Эх, судьба-злодейка! Ты меня сгубила; В мрачный, тесный угол Злой нуждой забила.Вот моя каморка — Грязная, сырая; Чуть во мраке светит Свечка, догорая.Вот у стенки столик; Вот два ветхих стула; В уголке икона В мраке утонула.Вот моя подруга В безотрадной доле, Шьет она, трудится, Убиваясь в горе.Вот лежит в постели, Бледная, худая, Охает и стонет Мать моя больная.Холодно в каморке; Коченеют члены. Затопил бы печку — Дров нет ни полена.Голова кружится; Все чернее думы; И стоишь да плачешь, Грустный и угрюмый.И невольно в сердце Злоба закипает На того, кто в свете Злой нужды не знает.

Мишеньке

Николай Михайлович Карамзин

Итак, ты хочешь песни, Любезный, милый отрок? Не всем пою я песни, И редко, очень редко За арфу принимаюсь. В моих весенних летах Я пел забавы детства, Невинность и беспечность. Потом, в зрелейших летах, Я пел блаженство дружбы, С любезным Агатоном В восторге обнимаясь. Я пел хвалу Никандру, Когда он беззащитным Был верною защитой И добрыми делами Ни мало не хвалился. Я пел хвалу Наукам, Которые нам в душу Свет правды проливают; Которые нам служат В час горестный отрадой. Где снежные громады Луч солнца погашают; Где мрачный, острый Шрекгорн Гром, бури отражает И страшные лавины В долины низвергает, — Там в ужасе я славил Величие Натуры. В странах, где Эльба, Рейн И Сона быстро мчатся Между брегов цветущих, Я пел Природы щедрость, Приятность, миловидность. Теперь, любезный отрок, Тебе пою я песню. В долинах мирных, тихих, За снежными горами, Живет мудрец великой, Который научает, Как можно в наших лицах Всю душу ясно видеть. Недолго я учился, Однако ж знаю нечто, Чему мудрец сей учит. В тот день, как ты родился, Природа улыбалась; Твоя душа любезна, Подобно сей улыбке Прекрасныя Природы. Цвети, любезный отрок! Любя добро всем сердцем, Ты будешь счастлив в жизни; Она подобна будет Приятнейшей улыбке Прекрасныя Природы.

М.Н. Дириной

Николай Языков

Счастливый милостью судьбины, Что я и русский, и поэт, Несу на ваши именины Мой поздравительный привет. Пускай всегда владеют вами Подруги чистой красоты: Свобода, радость и мечты С их непритворными дарами; Пускай сияют ваши дни, Как ваши мысли, ваши взоры Или пленительной Авроры Живые, свежие огни. Где б ни был я — клянусь богами, — В стране родной и неродной, Любим ли ветреной судьбой Иль сирота под небесами, За фолиантом, за пером, При громах бранного тимпана, При звуке лиры и стакана, Заморским полного вином, — Всегда услужливый мой гений Напоминать мне будет вас, И Дерпт, и славу, и Парнас, И сада Ратсгофского тени. Вот вам пример: в России — там, Где величавая природа, Студент-певец, я жил с полгода; Моим разборчивым очам Являлись дивные картины: Я зрел, как ранние снега Сребром ложились на вершины И на широкие луга, Как Волги пенились пучины, Как трепетали берега, Как обнаженные дубравы Осенний ветер волновал И в пудре по полю гулял; Я видел сельские забавы, Я видел свадьбу, видел свет — И что же чувствовал поэт? Полна спасительного гнева, Моя открытая душа Была скучна, нехороша, Как непонятливая дева; Она молила небеса Исправить воздух и дорогу, И, слава богу, слава богу, Я здесь, — мой рай, моя краса, Царица вольных наслаждений, Где ты, богиня песнопений? Приди! Возвышенный твой дар Меня наполнит, очарует, И сердце юношеский жар К труду прекрасному почует! Пример не краток; нужды нет. Я обвиняюсь перед вами, Что замечтался; но мечтами Живет и действует поэт, Богатый творческою силой, Он пламенеет страстью милой, Душой следит свой идеал — И вот нашел… не тут-то было! Любимец музы прозевал, — Прощай, возвышенное счастье: Пред ним в обертке божества Одни бездушные слова, Одно холодное участье. Кого ж любить ему? Мечты! Он ими сердце оживляет И сладко, гордо забывает Свой плен и райские черты Лица и мозга красоты. Ах, я забылся! От предмета Куда стихи мои летят? Простите вашего поэта, Я, право, прав, а виноват, Что разболтался невпопад. Так было б лучше во сто крат В моем таинственном журнале Об непонятном идеале Писать, что здесь говорено. Но будь как есть, мне всё равно, Я знаю вашу благосклонность, Не удивит, не тронет вас Мой необдуманный рассказ, Моей мечты неугомонность. Пора мне кончить мой привет И скуку вашего терпенья; Когда в душе чего-то нет, Когда не сладко наслажденье, Когда любимая звезда Для вдохновенного труда Неверно, пасмурно сияет, Певцу и труд надоедает И он без дара пиэрид, Без пиитической отваги Повеся голову сидит И томно смотрит на бумаги. Довольно! Нет, еще мой гений Вас просит, кланяяся вам, Не скоро ждите объяснений Его загадочным словам; Настанет время, после мая, Подробно он расскажет сам, Какая сила роковая, Назло Парнасу и уму, Апрель попортила ему; Еще он просит: бога ради, Без Гарпократа никому Вы не кажите сей тетради.

К ребенку

Сергей Дуров

С горячим участьем гляжу на тебя я, ребенок! Как взгляд твой приветлив, как голос твой мягок и звонок, Как каждое слово мне в грудь западает глубоко И как увлекает оно мое сердце далеко… Что день, за тебя я молюся пред светлой иконой: Да будет тебе он на трудном пути обороной, Да вечно хранит он тебя от житейской невзгоды: Пускай бы цвела ты средь мира, любви и душевной свободы…

Мне были дороги мгновенья

Владимир Бенедиктов

Мне были дороги мгновенья, Когда, вдали людей, в таинственной тиши, Ты доверял мне впечатленья Своей взволнованной души. Плененный девы красотою, Ты так восторженно мне говорил о ней! Ты, очарованный, со мною Делился жизнию твоих кипучих дней. Отживший сердцем, охладелый, Я понимал любви твоей язык; Мне в глубину души осиротелой Он чем — то родственным проник. И, мира гражданин опальный, Тебе я с жадностью внимал, Я забывал свой хлад печальный И твой восторг благословлял! Благое небо мне судило Увидеть вместе наконец Тебя и дней твоих светило, Тебя и деву — твой венец! Ты весь блистал перед собраньем, В каком — то очерке святом, Не всеми видимым сияньем, Не всем понятным торжеством. Твой вид тогда почиющую силу В моей груди пустынной пробуждал И всю прошедшего могилу С его блаженством раскрывал. Я мыслил: не придут минувшие волненья; Кумир мой пал, разрушен храм; Я не молюсь мне чуждым божествам, Но в сердце есть еще следы благоговенья; И я мой тяжкий рок в душе благословил, Что он меня ценить святыню научил, И втайне канули благоговенья слезы, Что я еще ношу, по милости творца, Хотя поблекнувшие розы В священных терниях венца! Не требуй от меня оценки хладнокровной Достоинства владычицы твоей! Где чувство говорит и сердца суд верховный, Там жалок глас ума взыскательных судей. Не спрашивай, заметен ли во взоре Ее души твоей души ответ, Иль нежный взор ее и сладость в разговоре Лишь навык светскости и общий всем привет? Мне ль разгадать? — Но верь: не тщетно предан Ты чувству бурному; с прекрасною мечтой Тебе от неба заповедан Удел высокий и святой. Награду сладкую сулит нам жар взаимный, Но сердца песнь — любовь; не подданный судьбе, Когда ж за сладостные гимны Певец награды ждет себе? Она перед тобой, как небо вдохновенья! Молись и не скрывай божественной слезы, Слезы восторга, умиленья; Но помни: в небе есть алмазы освещенья И семена крушительной грозы: Жди светлых дней торжественной красы, Но не страшись и молний отверженья! Прекрасен вид, когда мечтателя слезой Роскошно отражен луч солнца в полдень ясной, Но и под бурею прекрасно Его чело, обвитое грозой!

Ты все молодишься

Ярослав Смеляков

Ты все молодишься. Все хочешь забыть, что к закату идешь: где надо смеяться — хохочешь, где можно заплакать — поешь.Ты все еще жаждешь обманом себе и другим доказать, что юности легким туманом ничуть не устала дышать.Найдешь ли свое избавленье, уйдешь ли от боли своей в давно надоевшем круженье, в свечении праздных огней?Ты мечешься, душу скрывая и горькие мысли тая, но я-то доподлинно знаю, в чем кроется сущность твоя.Но я-то отчетливо вижу, что смысл недомолвок твоих куда человечней и ближе актерских повадок пустых.Но я-то давно вдохновеньем считать без упрека готов морщинки твои — дуновенье сошедших со сцены годов.Пора уже маску позерства на честную позу сменить. Затем, что довольно притворства и правдою, трудной и черствой, У нас полагается жить.Глаза, устремленные жадно. Часов механический бой. То время шумит беспощадно над бедной твоей головой.

Другие стихи этого автора

Всего: 254

Буря

Николай Языков

Громадные тучи нависли широко Над морем, и скрыли блистательный день, И в синюю бездну спустились глубоко, И в ней улеглася тяжёлая тень; Но бездна морская уже негодует, Ей хочется света, и ропщет она, И скоро, могучая, встанет, грозна, Пространно и громко она забушует. Великую силу уже подымая, Полки она строит из водных громад; И вал-великан, головою качая, Становится в ряд, и ряды говорят; И вот, свои смуглые лица нахмуря И белые гребни колебля, они Идут. В чёрных тучах блеснули огни И гром загудел. Начинается буря.

Бессонница

Николай Языков

Что мечты мои волнует На привычном ложе сна? На лицо и грудь мне дует Свежим воздухом весна, Тихо очи мне целует Полуночная луна. Ты ль, приют восторгам нежным, Радость юности моей, Ангел взором безмятежным, Ангел прелестью очей, Персей блеском белоснежным, Мягких золотом кудрей! Ты ли мне любви мечтами Прогоняешь мирны сны? Ты ли свежими устами Навеваешь свет луны, Скрыта легкими тенями Соблазнительной весны? Благодатное виденье, Тихий ангел! успокой, Усыпи души волненье, Чувства жаркие напой И даруй мне утомленье, Освященное тобой!

Ау

Николай Языков

Голубоокая, младая, Мой чернобровый ангел рая! Ты, мной воспетая давно, Еще в те дни, как пел я радость И жизни праздничную сладость, Искрокипучее вино,— Тебе привет мой издалеча, От москворецких берегов Туда, где звонких звоном веча Моих пугалась ты стихов; Где странно юность мной играла, Где в одинокий мой приют То заходил бессонный труд, То ночь с гремушкой забегала! Пестро, неправильно я жил! Там всё, чем бог добра и света Благословляет многи лета Тот край, всё: бодрость чувств и сил, Ученье, дружбу, вольность нашу, Гульбу, шум, праздность, лень — я слил В одну торжественную чашу, И пил да пел… я долго пил! Голубоокая, младая, Мой чернобровый ангел рая! Тебя, звезду мою, найдет Поэта вестник расторопный, Мой бойкий ямб четверостопный, Мой говорливый скороход: Тебе он скажет весть благую. Да, я покинул наконец Пиры, беспечность кочевую, Я, голосистый их певец! Святых восторгов просит лира — Она чужда тех буйных лет, И вновь из прелести сует Не сотворит себе кумира! Я здесь!— Да здравствует Москва! Вот небеса мои родные! Здесь наша матушка-Россия Семисотлетняя жива! Здесь всё бывало: плен, свобода. Орда, и Польша, и Литва, Французы, лавр и хмель народа, Всё, всё!.. Да здравствует Москва! Какими думами украшен Сей холм давнишних стен и башен, Бойниц, соборов и палат! Здесь наших бед и нашей славы Хранится повесть! Эти главы Святым сиянием горят! О! проклят будь, кто потревожит Великолепье старины, Кто на нее печать наложит Мимоходящей новизны! Сюда! на дело песнопений, Поэты наши! Для стихов В Москве ищите русских слов, Своенародных вдохновений! Как много мне судьба дала! Денницей ярко-пурпуровой Как ясно, тихо жизни новой Она восток мне убрала! Не пьян полет моих желаний; Свобода сердца весела; И стихотворческие длани К струнам — и лира ожила! Мой чернобровый ангел рая! Моли судьбу, да всеблагая Не отнимает у меня: Ни одиночества дневного, Ни одиночества ночного, Ни дум деятельного дня, Ни тихих снов ленивой ночи! И скромной песнию любви Я воспою лазурны очи, Ланиты свежие твои, Уста сахарны, груди полны, И белизну твоих грудей, И черных девственных кудрей На ней блистающие волны! Твоя мольба всегда верна; И мой обет — он совершится! Мечта любовью раскипится, И в звуки выльется она! И будут звуки те прекрасны, И будет сладость их нежна, Как сон пленительный и ясный, Тебя поднявший с ложа сна.

Аделаиде

Николай Языков

Ланит и персей жар и нега, Живые груди, блеск очей, И волны ветреных кудрей… О друг! ты Альфа и Омега Любви возвышенной моей! С минуты нашего свиданья Мои пророческие сны, Мои кипучие желанья Все на тебя устремлены. Предайся мне: любви забавы И песнью громкой воспою И окружу лучами славы Младую голову твою.

Толпа ли девочек крикливая, живая

Николай Языков

Толпа ли девочек крикливая, живая, На фабрику сучить сигары поспешая, Шумит по улице; иль добрый наш сосед, Уже глядит в окно и тихо созерцает, Как близ него кузнец подковы подшивает Корове иль ослу; иль пара дюжих псов Тележку, полную капусты иль бобов, Тащит по мостовой, работая всей силой; Служанка ль, красота, развившаяся мило, Склонилась над ведром, готова мыть крыльцо, А холод между тем румянит ей лицо, А ветреный зефир заигрывает с нею, Теребит с плеч платок и раскрывает шею, Прельщенный пышностью живых лилей и роз; Повозник ли, бичом пощелкивая, воз Высокий, громоздкой и длинный-передлинный, Где несколько семей под крышкою холстинной, Разнобоярщина из многих стран и мест, Нашли себе весьма удобный переезд, Свой полновесный воз к гостинице подводит, И сам почтенный Диц встречать его выходит, И «Золотой Сарай» хлопочет и звонит; Иль вдруг вся улица народом закипит: Торжественно идет музыка боевая, За ней гражданский полк, воинственно ступая, В великолепии, в порядке строевом Красуется, неся ганавский огнь и гром: Защита вечных прав, полезное явленье. Торопится ль в наш дом на страстное сиденье Прелестница, франтя нарядом щегольским, И новым зонтиком, и платьем голубым, Та белотелая и сладостная Дора… Взойдет ли ясная осенняя Аврора, Или туманный день, печален и сердит, И снегом и дождем в окно мое стучит,- И что б ни делалось передо мною — муки Одни и те ж со мной; возьму ли книгу в руки, Берусь ли за перо — всегда со мной тоска: Пора же мне домой… Россия далека! И трудно мне дышать, и сердце замирает; Но никогда меня тоска не угнетает Так сокрушительно, так грубо, как в тот час, Когда вечерний луч давно уже погас, Когда всё спит, когда одни мои лишь очи Не спят, лишенные благословений ночи.

Она меня очаровала

Николай Языков

Она меня очаровала, Я в ней нашел все красоты, Все совершенства идеала Моей возвышенной мечты. Напрасно я простую долю У небожителей просил И мир души и сердца волю Как драгоценности хранил. Любви чарующая сила, Как искра Зевсова огня, Всего меня воспламенила, Всего проникнула меня. Пускай не мне ее награды; Она мой рай, моя звезда В часы вакхической отрады, В часы покоя и труда. Я бескорыстно повинуюсь Порывам страсти молодой И восхищаюсь и любуюсь Непобедимою красой.

О деньги, деньги

Николай Языков

О деньги, деньги! Для чего Вы не всегда в моем кармане? Теперь Христово рождество И веселятся христиане; А я один, я чужд всего, Что мне надежды обещали: Мои мечты — мечты печали, Мои финансы — ничего! Туда, туда, к Петрову граду Я полетел бы: мне мила Страна, где первую награду Мне муза пылкая дала; Но что не можно, то не можно! Без денег, радости людей, Здесь не дадут мне подорожной, А на дороге лошадей. Так ратник в поле боевом Свою судьбину проклинает, Когда разбитое врагом Копье последнее бросает: Его руке не взять венца, Ему не славиться войною, Он смотрит вдаль — и взор бойца Сверкает первою слезою.

Не улетай, не улетай

Николай Языков

Не улетай, не улетай, Живой мечты очарованье! Ты возвратило сердцу рай — Минувших дней воспоминанье. Прошел, прошел их милый сон, Но все душа за ним стремится И ждет: быть может, снова он Хотя однажды ей приснится… Так путник в ранние часы, Застигнут ужасами бури, С надеждой смотрит на красы Где-где светлеющей лазури!

Меня любовь преобразила

Николай Языков

Меня любовь преобразила: Я стал задумчив и уныл; Я ночи бледные светила, Я сумрак ночи полюбил. Когда веселая зарница Горит за дальнею горой, И пар густеет над водой, И смолкла вечера певица, По скату сонных берегов Брожу, тоскуя и мечтая, И жду, когда между кустов Мелькнет условленный покров Или тропинка потайная Зашепчет шорохом шагов. Гори, прелестное светило, Помедли, мрак, на лоне вод: Она придет, мой ангел милый, Любовь моя,- она придет!

Утро

Николай Языков

Пурпурово-золотое На лазурный неба свод Солнце в царственном покое Лучезарно восстает; Ночь сняла свои туманы С пробудившейся земли; Блеском утренним поляны, Лес и холмы расцвели. Чу! как ярко и проворно, Вон за этою рекой, Повторяет отзыв горный Звук волынки полевой! Чу! скрыпят уж воротами, Выезжая из села, И дробится над водами Плеск рыбачьего весла. Ранний свет луча дневного Озарил мой тайный путь; Сладко воздуха лесного Холод мне струится в грудь: Молодая трепетала, Новым пламенем полна, Нежно, быстро замирала — Утомилася она! Скоро ль в царственном покое За далекий синий лес Пурпурово-золотое Солнце скатится с небес? Серебристыми лучами Изукрасит их луна, И в селе, и над водами Снова тень и тишина!

Сияет яркая полночная луна

Николай Языков

Сияет яркая полночная луна На небе голубом; и сон и тишина Лелеят и хранят мое уединенье. Люблю я этот час, когда воображенье Влечет меня в тот край, где светлый мир наук, Привольное житье и чаш веселый стук, Свободные труды, разгульные забавы, И пылкие умы, и рыцарские нравы… Ах, молодость моя, зачем она прошла! И ты, которая мне ангелом была Надежд возвышенных, которая любила Мои стихи; она, прибежище и сила И первых нежных чувств и первых смелых дум, Томивших сердце мне и волновавших ум, Она — ее уж нет, любви моей прекрасной! Но помню я тот взор, и сладостный и ясный, Каким всего меня проникнула она: Он безмятежен был, как неба глубина, Светло-спокойная, исполненная бога,— И грудь мою тогда не жаркая тревога Земных надежд, земных желаний потрясла; Нет, гармонической тогда она была, И были чувства в ней высокие, святые, Каким доступны мы, когда в часы ночные Задумчиво глядим на звездные поля: Тогда бесстрастны мы, и нам чужда земля, На мысль о небесах промененная нами! О, как бы я желал бессмертными стихами Воспеть ее, красу счастливых дней моих! О, как бы я желал хотя б единый стих Потомству передать ее животворящий, Чтоб был он тверд и чист, торжественно звучащий, И, словно блеском дня и солнечных лучей, Играл бы славою и радостью о ней.

Поэту

Николай Языков

Когда с тобой сроднилось вдохновенье, И сильно им твоя трепещет грудь, И видишь ты свое предназначенье, И знаешь свой благословенный путь; Когда тебе на подвиг всё готово, В чем на земле небесный явен дар, Могучей мысли свет и жар И огнедышащее слово: Иди ты в мир — да слышит он пророка, Но в мире будь величествен и свят: Не лобызай сахарных уст порока И не проси и не бери наград. Приветно ли сияет багряница? Ужасен ли венчанный произвол? Невинен будь, как голубица, Смел и отважен, как орел! И стройные, и сладостные звуки Поднимутся с гремящих струн твоих; В тех звуках раб свои забудет муки, И царь Саул заслушается их; И жизньюю торжественно-высокой Ты процветешь — и будет век светло Твое открытое чело И зорко пламенное око! Но если ты похвал и наслаждений Исполнился желанием земным,- Не собирай богатых приношений На жертвенник пред господом твоим: Он на тебя немилосердно взглянет, Не примет жертв лукавых; дым и гром Размечут их — и жрец отпрянет, Дрожащий страхом и стыдом!