К.К. Павловой (Хвалю я вас за то, что вы)
Хвалю я вас за то, что вы Поете нам, не как иныя, Что вам отечество Россия, Вам — славной дочери Москвы! Что вам дался язык наш чудный, Метальный, звонкой, самогудный. Разгульный, меткий наш язык! Ведь он не всякому по силам! А почитательницам милым Чужесловесных дум и книг Он не доступен — и не знают Они его — они болтают Другим, не русским языком Свои мечты и впечатленья: И нет на них благословенья. Они у бога нипочем! Я вас хвалю и уважаю За то, что вы родному краю Принадлежите всей душой, Что вы по-нашему поете, Хоть языки Шенье и Гете Послушны вам, как ваш родной. Я вас хвалю — и рад я буду, Когда пойдет ходить повсюду Моя правдивая хвала За подвиг ваш, во имя ваше: Она действительней и краше И в свете более смела, Скорей отыщет грешны души: Да слышит, кто имеет уши!
Похожие по настроению
Вы избалованы природой
Александр Сергеевич Пушкин
Вы избалованы природой; Она пристрастна к вам была, И наша вечная хвала Вам кажется докучной одой. Вы сами знаете давно, Что вас любить немудрено, Что нежным взором вы Армида, Что легким станом вы Сильфида, Что ваши алые уста, Как гармоническая роза… И наши рифмы, наша проза Пред вами шум и суета. Но красоты воспоминанье Нам сердце трогает тайком — И строк небрежных начертанье Вношу смиренно в ваш альбом. Авось на память поневоле Придет вам тот, кто вас певал В те дни, как Пресненское поле Еще забор не заграждал.
Ода достойным
Александр Востоков
Дщерь Всевышнего, чистая истина! Ты, которая страстью не связана, Будь днесь музой поэту нельстивому, И достойным хвалу воспой! Вы же, чада богатства и знатности! Если вместо достоинств и разума Слабость, глупость и низкие чувствия В вас — то свой отвратите слух. К лаврам чистым и вечно не вянущим Я готовя чело горделивое, Только истину чту поклонением; А пред вами ль мне падать ниц? Нет; — кто, видев, как страждет отечество, Жаркой в сердце не чувствовал ревности И в виновном остался бездействии, — Тот не стоит моих похвал. Но кто жертвует жизнью, имением, Чтоб избавить сограждан от бедствия И доставить им участь счастливую, — Пой, святая, СМв1тому свой гимн!СМв1 Если мужество, благоразумие, Твердость духа и честные правила Совместилися в нем с милосердием, — Он воистину есть герой! О, коль те в нем находятся качества, Он составит народное счастие; Поздних правнуков благословение Будет в вечность за ним идти. Многих мнимых героев мы видели, Многих общего блага ревнителей; Все ли свято хранят обещание Быть отцами, закон блюсти? Но кто к славе бессмертной чувствителен, Тот потщится, о граждане, выполнить Долг священный законов блюстителя, И приимет хвалу веков. И такому-то, муза божественна, О, такому лишь слово хваления, В важном тоне, из устен рубиновых, Чистым рцы языком златым!
По-русски говорите, ради бога
Алексей Жемчужников
По-русски говорите, ради бога! Введите в моду эту новизну. И как бы вы ни говорили много, Всё мало будет мне… О, вас одну Хочу я слышать! С вами неразлучно, Не отходя от вас ни шагу прочь, Я слушал бы вас день, и слушал ночь, И не наслушался 6. Без вас мне скучно, И лишь тогда не так тоскливо мне, Когда могу в глубокой тишине, Мечтая, вспоминать о вашей речи звучной. Как русский ваш язык бывает смел! Как он порой своеобразен, гибок! И я его лишить бы не хотел Ни выражений странных, ни ошибок, Ни прелести туманной мысли… нет! Сердечному предавшися волненью, Внимаю вам, как вольной птички пенью. Звучит добрей по-русски ваш привет; И кажется, что голос ваш нежнее; Что умный взгляд еще тогда умнее, А голубых очей еще небесней цвет.
Языкову
Каролина Павлова
Приветствована вновь поэтом Была я, как в моей весне; И год прошел, — сознаться в этом И совестно, и грустно мне. Год — и в бессилии ленивом Покоилась душа моя, И на далекий глас отзывом Здесь не откликнулася я! Год — и уста мои не знали Гармонии созвучных слов, И думы счастья иль печали, Мелькая мимо, не блистали Златою ризою стихов. Кипела чаще даром неба Младая грудь: была пора, Нужней насущного мне хлеба Казалась звучных рифм игра; В те дни прекрасными строфами Не раз их прославляли вы, Когда явились между нами Впервой, счастливый гость Москвы. Я помню это новоселье, Весь этот дружный, юный круг, Его беспечное веселье, Неограниченный досуг. Как много все свершить хотели В благую эту старину! Шел каждый, будто к верной цели, К неосязаемому сну — И разошлись в дали туманной. И полдня наступает жар — И сердца край обетованный Как легкий разлетелся пар! Идут дорогою заветной; Пускай же путники порой Услышат где-то глас приветный, «Ау» знакомый за горой! Не много вас, одноплеменных, Средь шума алчной суеты, Жрецов коленопреклоненных Перед кумиром красоты! И первый пал!— и в днях расцвета Уж и другой лечь в гроб успел!.. Да помнит же поэт поэта В час светлых дум и стройных дел! Переносяся в край из края, Чрез горы, бездны, глушь и степь, Да съединит их песнь живая, Как электрическая цепь!
Любовь к отчизне
Кондратий Рылеев
ОдаГде алтарей не соружают Святой к отечеству любви? где не почитают Питать святой сей жар в крови? Друзья! меня вы уличите И тот народ мне укажите, Который бы ее не знал, Оставивши страну родную И удалясь во всем в чужую, 10 Тоски в себе не ощущал?Нет, нет, везде равно пылает В сердцах святой любви сей жар: Ее хотя не понимает, Но равно чувствует дикарь — Необразованный индеец, Как и ученый европеец. Всегда и всюду ей был храм: И в отдаленнейшие веки От чиста сердца человеки 20 Несли ей жертву, как богам. Хвалится Греция сынами, Пылавшими любовью к ней, А Рим такими же мужами Встарь славен к чести был своей. Нас уверяют: Термопиллы, Осада Рима, — что любили Отчизну всей тогда душой. Там храбрый Леонид спартанин, Здесь изгнанный Камилл римлянин — 30 Отчизне жертвуют собой. Но римских, греческих героев В любви к отечеству прямой Средь мира русские, средь боев, Затмили давнею порой. Владимир, Минин и Пожарской, Великий Петр и Задунайской И нынешних герои лет, Великие умом, очами, Между великими мужами, 40 Каких производил сей свет. Суворов чистою любовью К своей отчизне век пылал, И, жертвуя именьем, кровью, Ее врагов он поражал: Его поляки трепетали, Французы с турками дрожали. Повсюду завсегда с тобой Любовь к Отчизне, россиянин! А с не, с ней велик гражданин, 50 Ужасный для врагов герой. Гордынею вновь полн, решился Галл росса покорить себе, — Но вдруг Кутузов появился — И галлов замысел — не бе! Так русские всегда любили И так Отечество хранили От всяких бед и от врага. Тот здравого ума лишился, Кто росса покорить решился, — 60 Он ломит гордому рога! Народ, отчизну обожающ, К царю, к религии святой Всем сердцем, всей душой пылающ, Средь бурь всегда стоит горой, Никем, ничем не раз(разимой) Покойною и горделивой. Тому являет днесь пример Держава славная Россия, — Ее врага попранна выя, 70 Погибнет, гибнет изувер. Хвала, отечества спаситель! Хвала, хвала, отчизны сын! Злодейских замыслов рушитель, России верный гражданин, И бич и ужас всех французов! — Скончался телом ты, Кутузов, Но будешь вечно жив, герой, И в будущие веки славен, И не дерзнет уж враг злонравен 80 России нарушать покой!..
Слово о России
Михаил Исаковский
Советская Россия, Родная наша мать! Каким высоким словом Мне подвиг твой назвать? Какой великой славой Венчать твои дела? Какой измерить мерой — Что ты перенесла? В годину испытаний, В боях с ордой громил, Спасла ты, заслонила От гибели весь мир. Ты шла в огонь и в воду, В стальной кромешный ад, Ложилася под танки Со связками гранат; В горящем самолете Бросалась с облаков На пыльные дороги, На головы врагов; Наваливалась грудью На вражий пулемет, Чтобы твои солдаты Могли идти вперед… Тебя морили мором И жгли тебя огнем, Землею засыпали На кладбище живьем; Тебя травили газом, Вздымали на ножах, Гвоздями прибивали В немецких блиндажах… Скажи, а сколько ж, сколько Ты не спала ночей В полях, в цехах, в забоях, У доменных печей? По твоему призыву Работал стар и мал: Ты сеяла, и жала, И плавила металл; Леса валила наземь, Сдвигала горы с мест,- Сурово и достойно Несла свой тяжкий крест… Ты все перетерпела, Познала все сполна. Поднять такую тяжесть Могла лишь ты одна! И, в бой благословляя Своих богатырей, Ты знала — будет праздник На улице твоей!.. И он пришел! Победа Твоя недалека: За Тисой, за Дунаем Твои идут войска; Твое пылает знамя Над склонами Карпат, На Висле под Варшавой Твои костры горят; Твои грохочут пушки Над прусскою землей, Огни твоих салютов Всплывают над Москвой… Скажи, какой же славой Венчать твои дела? Какой измерить мерой Тот путь, что ты прошла? Никто в таком величье Вовеки не вставал. Ты — выше всякой славы, Достойней всех похвал! И все народы мира, Что с нами шли в борьбе, Поклоном благодарным Поклонятся тебе; Поклонятся всем сердцем За все твои дела, За подвиг твой бессмертный, За все, что ты снесла; За то, что жизнь и правду Сумела отстоять, Советская Россия, Родная наша мать!
Стихи похвальные России
Василий Тредиаковский
Начну на флейте стихи печальны, Зря на Россию чрез страны дальны: Ибо все днесь мне её доброты Мыслить умом есть много охоты. Россия-мати! Свет мой безмерный! Позволь то, чадо прошу твой верный, Ах, как сидишь ты на троне красно! Небо Российску ты Солнце ясно! Красят иных все златые скиптры, И драгоценна порфира, митры; Ты собой скипетр твой украсила, И лицем светлым венец почтила. О благородстве твоём высоком Кто бы не ведал в свете широком? Прямое сама вся благородство: Божие ты, ей! светло изводство. В тебе вся вера благочестивым, К тебе примесу нет нечестивым; В тебе не будет веры двойныя, К тебе не смеют приступить злые. Твои все люди суть православны И храбростию повсюду славны; Чада достойны таковой мати, Везде готовы за тебя стати. Чем ты, Россия, не изобильна? Где ты, Россия, не была сильна? Сокровище всех добр ты едина, Всегда богата, славе причина. Коль в тебе звёзды все здравьем блещут! И Россияне коль громко плещут: Виват Россия! виват драгая! Виват надежда! виват благая. Скончу на флейте стихи печальны, Зря на Россию чрез страны дальны: Сто мне языков надобно б было Прославить всё то, что в тебе мило!
Нетайное признание
Владимир Бенедиктов
Давно сроднив с судьбой моей печальной Поэзии заносчивую блажь, Всегда был рад свой стих многострадальной Вам посвящать усердный чтитель ваш. И признаюсь: я был не бескорыстен; — Тут был расчет: я этим украшал Непышный склад мной выраженных истин, И, славя вас, себя я возвышал. Что та, кого я славил, не уронит Моей мечты, — я в том был убежден, И как поэт всегда был вами понят И тем всегда с избытком награждён. Да! И на ту, кому самолюбиво Часть лучших дум моих посвящена, Всегда могу я указать нелживо и с гордостью воскликнуть: вот она! Достоинство умел я без ошибки В вас ценить, — к кому ж — сказать ли? — да! Умел ценить и прелесть той улыбки, Что с ваших уст слетала иногда. И голосу сознания послушен, Я чту в себе сан вашего певца. Скажу при всех: я к вам неравнодушен И был, и есмь, и буду до конца. Не льщу себе: могу ли тут не видеть, Что я стою со всеми наравне? Вас любят все. Холодностью обидеть Вас можно ли?.. Но нет… хотелось мне Не то сказать… С вниманьем постоянным Вам преданный и ныне так, как встарь, Проникнут я вам чувством безымянным, И потому не вставленный в словарь. О нём молчать я мог бы… но к чему же То чувство мне, как плод запретный, крыть, Когда при всех, и при ревнивом муже, О нём могу я смело говорить? Оно не так бессмысленно, как служба Поклонников, ласкателей, рабов; Оно не так бестрепетно, как дружба; Оно не так опасно, как любовь. Оно милей и братского сближенья И уз родства, заложенных в крови; Оно теплей, нежнее уваженья И — может быть — возвышенней любви.
Язык
Вячеслав Иванов
Родная речь певцу земля родная: В ней предков неразменный клад лежит, И нашептом дубравным ворожит Внушенным небом песен мать земная. Как было древле, глубь заповедная Зачатий ждет, и дух над ней кружит… И сила недр, полна, в лозе бежит, Словесных гроздий сладость наливная. Прославленная, светится, звеня С отгулом сфер, звучащих издалеча, Стихия светом умного огня. И вещий гимн — их свадебная встреча, Как угль, в алмаз замкнувший солнце дня,- Творенья духоносного предтеча.
Русский язык
Ярослав Смеляков
У бедной твоей колыбели, еще еле слышно сперва, рязанские женщины пели, роняя, как жемчуг, слова. Под лампой кабацкой неяркой на стол деревянный поник у полной нетронутой чарки, как раненый сокол, ямщик. Ты шел на разбитых копытах, в кострах староверов горел, стирался в бадьях и корытах, сверчком на печи свиристел. Ты, сидя на позднем крылечке, закату подставя лицо, забрал у Кольцова колечко, у Курбского занял кольцо. Вы, прадеды наши, в неволе, мукою запудривши лик, на мельнице русской смололи заезжий татарский язык. Вы взяли немецкого малость, хотя бы и больше могли, чтоб им не одним доставалась ученая важность земли. Ты, пахнущий прелой овчиной и дедовским острым кваском, писался и черной лучиной и белым лебяжьим пером. Ты — выше цены и расценки — в году сорок первом, потом писался в немецком застенке на слабой известке гвоздем. Владыки и те исчезали мгновенно и наверняка, когда невзначай посягали на русскую суть языка.
Другие стихи этого автора
Всего: 254Буря
Николай Языков
Громадные тучи нависли широко Над морем, и скрыли блистательный день, И в синюю бездну спустились глубоко, И в ней улеглася тяжёлая тень; Но бездна морская уже негодует, Ей хочется света, и ропщет она, И скоро, могучая, встанет, грозна, Пространно и громко она забушует. Великую силу уже подымая, Полки она строит из водных громад; И вал-великан, головою качая, Становится в ряд, и ряды говорят; И вот, свои смуглые лица нахмуря И белые гребни колебля, они Идут. В чёрных тучах блеснули огни И гром загудел. Начинается буря.
Бессонница
Николай Языков
Что мечты мои волнует На привычном ложе сна? На лицо и грудь мне дует Свежим воздухом весна, Тихо очи мне целует Полуночная луна. Ты ль, приют восторгам нежным, Радость юности моей, Ангел взором безмятежным, Ангел прелестью очей, Персей блеском белоснежным, Мягких золотом кудрей! Ты ли мне любви мечтами Прогоняешь мирны сны? Ты ли свежими устами Навеваешь свет луны, Скрыта легкими тенями Соблазнительной весны? Благодатное виденье, Тихий ангел! успокой, Усыпи души волненье, Чувства жаркие напой И даруй мне утомленье, Освященное тобой!
Ау
Николай Языков
Голубоокая, младая, Мой чернобровый ангел рая! Ты, мной воспетая давно, Еще в те дни, как пел я радость И жизни праздничную сладость, Искрокипучее вино,— Тебе привет мой издалеча, От москворецких берегов Туда, где звонких звоном веча Моих пугалась ты стихов; Где странно юность мной играла, Где в одинокий мой приют То заходил бессонный труд, То ночь с гремушкой забегала! Пестро, неправильно я жил! Там всё, чем бог добра и света Благословляет многи лета Тот край, всё: бодрость чувств и сил, Ученье, дружбу, вольность нашу, Гульбу, шум, праздность, лень — я слил В одну торжественную чашу, И пил да пел… я долго пил! Голубоокая, младая, Мой чернобровый ангел рая! Тебя, звезду мою, найдет Поэта вестник расторопный, Мой бойкий ямб четверостопный, Мой говорливый скороход: Тебе он скажет весть благую. Да, я покинул наконец Пиры, беспечность кочевую, Я, голосистый их певец! Святых восторгов просит лира — Она чужда тех буйных лет, И вновь из прелести сует Не сотворит себе кумира! Я здесь!— Да здравствует Москва! Вот небеса мои родные! Здесь наша матушка-Россия Семисотлетняя жива! Здесь всё бывало: плен, свобода. Орда, и Польша, и Литва, Французы, лавр и хмель народа, Всё, всё!.. Да здравствует Москва! Какими думами украшен Сей холм давнишних стен и башен, Бойниц, соборов и палат! Здесь наших бед и нашей славы Хранится повесть! Эти главы Святым сиянием горят! О! проклят будь, кто потревожит Великолепье старины, Кто на нее печать наложит Мимоходящей новизны! Сюда! на дело песнопений, Поэты наши! Для стихов В Москве ищите русских слов, Своенародных вдохновений! Как много мне судьба дала! Денницей ярко-пурпуровой Как ясно, тихо жизни новой Она восток мне убрала! Не пьян полет моих желаний; Свобода сердца весела; И стихотворческие длани К струнам — и лира ожила! Мой чернобровый ангел рая! Моли судьбу, да всеблагая Не отнимает у меня: Ни одиночества дневного, Ни одиночества ночного, Ни дум деятельного дня, Ни тихих снов ленивой ночи! И скромной песнию любви Я воспою лазурны очи, Ланиты свежие твои, Уста сахарны, груди полны, И белизну твоих грудей, И черных девственных кудрей На ней блистающие волны! Твоя мольба всегда верна; И мой обет — он совершится! Мечта любовью раскипится, И в звуки выльется она! И будут звуки те прекрасны, И будет сладость их нежна, Как сон пленительный и ясный, Тебя поднявший с ложа сна.
Аделаиде
Николай Языков
Ланит и персей жар и нега, Живые груди, блеск очей, И волны ветреных кудрей… О друг! ты Альфа и Омега Любви возвышенной моей! С минуты нашего свиданья Мои пророческие сны, Мои кипучие желанья Все на тебя устремлены. Предайся мне: любви забавы И песнью громкой воспою И окружу лучами славы Младую голову твою.
Толпа ли девочек крикливая, живая
Николай Языков
Толпа ли девочек крикливая, живая, На фабрику сучить сигары поспешая, Шумит по улице; иль добрый наш сосед, Уже глядит в окно и тихо созерцает, Как близ него кузнец подковы подшивает Корове иль ослу; иль пара дюжих псов Тележку, полную капусты иль бобов, Тащит по мостовой, работая всей силой; Служанка ль, красота, развившаяся мило, Склонилась над ведром, готова мыть крыльцо, А холод между тем румянит ей лицо, А ветреный зефир заигрывает с нею, Теребит с плеч платок и раскрывает шею, Прельщенный пышностью живых лилей и роз; Повозник ли, бичом пощелкивая, воз Высокий, громоздкой и длинный-передлинный, Где несколько семей под крышкою холстинной, Разнобоярщина из многих стран и мест, Нашли себе весьма удобный переезд, Свой полновесный воз к гостинице подводит, И сам почтенный Диц встречать его выходит, И «Золотой Сарай» хлопочет и звонит; Иль вдруг вся улица народом закипит: Торжественно идет музыка боевая, За ней гражданский полк, воинственно ступая, В великолепии, в порядке строевом Красуется, неся ганавский огнь и гром: Защита вечных прав, полезное явленье. Торопится ль в наш дом на страстное сиденье Прелестница, франтя нарядом щегольским, И новым зонтиком, и платьем голубым, Та белотелая и сладостная Дора… Взойдет ли ясная осенняя Аврора, Или туманный день, печален и сердит, И снегом и дождем в окно мое стучит,- И что б ни делалось передо мною — муки Одни и те ж со мной; возьму ли книгу в руки, Берусь ли за перо — всегда со мной тоска: Пора же мне домой… Россия далека! И трудно мне дышать, и сердце замирает; Но никогда меня тоска не угнетает Так сокрушительно, так грубо, как в тот час, Когда вечерний луч давно уже погас, Когда всё спит, когда одни мои лишь очи Не спят, лишенные благословений ночи.
Она меня очаровала
Николай Языков
Она меня очаровала, Я в ней нашел все красоты, Все совершенства идеала Моей возвышенной мечты. Напрасно я простую долю У небожителей просил И мир души и сердца волю Как драгоценности хранил. Любви чарующая сила, Как искра Зевсова огня, Всего меня воспламенила, Всего проникнула меня. Пускай не мне ее награды; Она мой рай, моя звезда В часы вакхической отрады, В часы покоя и труда. Я бескорыстно повинуюсь Порывам страсти молодой И восхищаюсь и любуюсь Непобедимою красой.
О деньги, деньги
Николай Языков
О деньги, деньги! Для чего Вы не всегда в моем кармане? Теперь Христово рождество И веселятся христиане; А я один, я чужд всего, Что мне надежды обещали: Мои мечты — мечты печали, Мои финансы — ничего! Туда, туда, к Петрову граду Я полетел бы: мне мила Страна, где первую награду Мне муза пылкая дала; Но что не можно, то не можно! Без денег, радости людей, Здесь не дадут мне подорожной, А на дороге лошадей. Так ратник в поле боевом Свою судьбину проклинает, Когда разбитое врагом Копье последнее бросает: Его руке не взять венца, Ему не славиться войною, Он смотрит вдаль — и взор бойца Сверкает первою слезою.
Не улетай, не улетай
Николай Языков
Не улетай, не улетай, Живой мечты очарованье! Ты возвратило сердцу рай — Минувших дней воспоминанье. Прошел, прошел их милый сон, Но все душа за ним стремится И ждет: быть может, снова он Хотя однажды ей приснится… Так путник в ранние часы, Застигнут ужасами бури, С надеждой смотрит на красы Где-где светлеющей лазури!
Меня любовь преобразила
Николай Языков
Меня любовь преобразила: Я стал задумчив и уныл; Я ночи бледные светила, Я сумрак ночи полюбил. Когда веселая зарница Горит за дальнею горой, И пар густеет над водой, И смолкла вечера певица, По скату сонных берегов Брожу, тоскуя и мечтая, И жду, когда между кустов Мелькнет условленный покров Или тропинка потайная Зашепчет шорохом шагов. Гори, прелестное светило, Помедли, мрак, на лоне вод: Она придет, мой ангел милый, Любовь моя,- она придет!
Утро
Николай Языков
Пурпурово-золотое На лазурный неба свод Солнце в царственном покое Лучезарно восстает; Ночь сняла свои туманы С пробудившейся земли; Блеском утренним поляны, Лес и холмы расцвели. Чу! как ярко и проворно, Вон за этою рекой, Повторяет отзыв горный Звук волынки полевой! Чу! скрыпят уж воротами, Выезжая из села, И дробится над водами Плеск рыбачьего весла. Ранний свет луча дневного Озарил мой тайный путь; Сладко воздуха лесного Холод мне струится в грудь: Молодая трепетала, Новым пламенем полна, Нежно, быстро замирала — Утомилася она! Скоро ль в царственном покое За далекий синий лес Пурпурово-золотое Солнце скатится с небес? Серебристыми лучами Изукрасит их луна, И в селе, и над водами Снова тень и тишина!
Сияет яркая полночная луна
Николай Языков
Сияет яркая полночная луна На небе голубом; и сон и тишина Лелеят и хранят мое уединенье. Люблю я этот час, когда воображенье Влечет меня в тот край, где светлый мир наук, Привольное житье и чаш веселый стук, Свободные труды, разгульные забавы, И пылкие умы, и рыцарские нравы… Ах, молодость моя, зачем она прошла! И ты, которая мне ангелом была Надежд возвышенных, которая любила Мои стихи; она, прибежище и сила И первых нежных чувств и первых смелых дум, Томивших сердце мне и волновавших ум, Она — ее уж нет, любви моей прекрасной! Но помню я тот взор, и сладостный и ясный, Каким всего меня проникнула она: Он безмятежен был, как неба глубина, Светло-спокойная, исполненная бога,— И грудь мою тогда не жаркая тревога Земных надежд, земных желаний потрясла; Нет, гармонической тогда она была, И были чувства в ней высокие, святые, Каким доступны мы, когда в часы ночные Задумчиво глядим на звездные поля: Тогда бесстрастны мы, и нам чужда земля, На мысль о небесах промененная нами! О, как бы я желал бессмертными стихами Воспеть ее, красу счастливых дней моих! О, как бы я желал хотя б единый стих Потомству передать ее животворящий, Чтоб был он тверд и чист, торжественно звучащий, И, словно блеском дня и солнечных лучей, Играл бы славою и радостью о ней.
Поэту
Николай Языков
Когда с тобой сроднилось вдохновенье, И сильно им твоя трепещет грудь, И видишь ты свое предназначенье, И знаешь свой благословенный путь; Когда тебе на подвиг всё готово, В чем на земле небесный явен дар, Могучей мысли свет и жар И огнедышащее слово: Иди ты в мир — да слышит он пророка, Но в мире будь величествен и свят: Не лобызай сахарных уст порока И не проси и не бери наград. Приветно ли сияет багряница? Ужасен ли венчанный произвол? Невинен будь, как голубица, Смел и отважен, как орел! И стройные, и сладостные звуки Поднимутся с гремящих струн твоих; В тех звуках раб свои забудет муки, И царь Саул заслушается их; И жизньюю торжественно-высокой Ты процветешь — и будет век светло Твое открытое чело И зорко пламенное око! Но если ты похвал и наслаждений Исполнился желанием земным,- Не собирай богатых приношений На жертвенник пред господом твоим: Он на тебя немилосердно взглянет, Не примет жертв лукавых; дым и гром Размечут их — и жрец отпрянет, Дрожащий страхом и стыдом!