И.В. Киреевскому (Поэт, вхожу я горделиво)
(В альбом)Поэт, вхожу я горделиво В твой достопамятный альбом; В нем становлюсь красноречиво: Тепло и весело мне в нем! И вот тебе привет заздравной На много лет, ночей и дней! Живи и действуй православно Во славу родины своей: Ты взор и ум трудолюбивый В дела минувшие вперишь, И пересмотришь их архивы, И старину разговоришь, И дашь нам вести не чужие И думы верные об ней: Да чисто-русская Россия Пред нами явится видней! Иди, трудись — и дай мне руку! Не в том вся жизнь и честь моя, Что проповедую науку Свободно-шумного житья И сильно-пьяного веселья — Ученье младости былой.- Близка пора: мечты похмелья Моей Камены удалой Пройдут; на новую дорогу Она свой глас перенесет И гимн отеческому богу Благоговейно запоет, И древность русскую, быть может, Начнет она провозглашать. Тогда — не правда ль? мне поможет Твоей приязни благодать!
Похожие по настроению
К Е (Ты в Петербурге, ты со мной)
Антон Антонович Дельвиг
Ты в Петербурге, ты со мной, В объятьях друга и поэта! Опять прошедшего мы лета, О трубадур веселый мой, Забавы, игры воскресили; Опять нас ветвями покрыли Густые рощи островов И приняла на шумны волны Нева и братьев и певцов. Опять веселья, жизни полный, Я счастлив радостью друзей; Земли и неба житель вольный И тихой жизнию довольный, С беспечной музою моей Друзьям пою: любовь, похмелье И хлопотливое безделье Удалых рыцарей стола, За коим шалость и веселье, Под звон блестящего стекла, Поют, бокалы осушают И громким смехом заглушают Часов однообразный бой. Часы бегут своей чредой! Удел глупца иль Гераклита, Безумно воя, их считать. Смешно бы, кажется, кричать (Когда златым вином налита, Обходит чаша вкруг столов И свежим запахом плодов Нас манят полные корзины), Что все у бабушки судьбины В сей краткой жизни на счету, Что старая то наслажденье, То в списке вычеркнет мечту, Прогонит радость; огорченье Шлет с скукой и болезнью нам, Поссорит, разлучит нас с милой; Перенесем, глядишь — а там Она грозит нам и могилой. Пусть плачут и томят себя, Часов считают бой унылый! Мы ж время измерять, друзья, По налитым бокалам станем — Когда вам петь престану я, Когда мы пить вино устанем, Да и его уж не найдем, Тогда на утро мельком взглянем И спать до вечера пойдем. О, твой певец не ищет славы! Он счастья ищет в жизни сей, Свою любовь, свои забавы Поет для избранных друзей И никому не подражает. Пускай Орестов уверяет, Наш антикварий, наш мудрец, Почерпнувший свои познанья В мадам Жанлис, что твой певец И спит и пьет из подражанья; Пусть житель острова, где вам, О музы вечно молодые, Желая счастия сынам, Вверяет юношей Россия, Пусть он, с священных сих брегов, Невежа злой и своевольный И глупостью своей довольный, Мою поносит к вам любовь: Для них я не потрачу слов — Клянусь надеждами моими, Я оценил сих мудрецов — И если б я был равен с ними, То горько б укорял богов.
В альбом В. С. М[ежеви]ча
Аполлон Григорьев
Чредою быстрой льются годы,— Но, боже мой, еще быстрей И безвозвратней для людей Проходят призраки свободы, Надежды участи иной, Теней воздушных легкий рой! И вы — не правда ль?— вы довольно На свете жили, чтобы знать, Как что-то надобно стеснять Порывы сердца добровольно, Зане — увы! кто хочет жить, Тот должен жизнь в себе таить! Блажен, блажен, кто не бесплодно В груди стремленья заковал, Кто их, для них самих, скрывал; Кто — их служитель благородный — На свете мог хоть чем-нибудь Означить свой печальный путь! И вы стремились, вы любили И часто, может быть, любя Себя — от самого себя — С сердечной болью вы таили!.. И, верьте истины словам, «По вере вашей будет вам!» И пусть не раз святая вера Была для вас потрясена, Пусть жизнь подчас для вас полна Страдания — награды мера! И кто страданием святым Страдал — тот возвеличен им! Да! словом веры, божьим словом, На новый жизни вашей год Я вас приветствую! Пройдет Для вас, я верю, он не в новом Стремленьи — хоть одной чертой Означить бедный путь земной!
Россия
Эдуард Багрицкий
Тревогой древнею полна, Над городищами пустыми Копье простершая жена Воздвиглась в грохоте и дыме. Степной ковыль и дикий прах. Сияли росы. А в лесах Косматый вепрь и тур суровый Толкались меж кустов густых, И глотки клокотали их, Когда трещал пожар багровый. И ты носилась по лесам Охотницею необорной По топким кочкам и по мхам Сквозь строй стволов, сухой и черный. И там, где смоляная мгла Текла над волчьею тропой, — Отпущенная тетивой, Звенела легкая стрела. И после ловли и охот В страну, где солнечный восход Колышет тяжкое сиянье, Ты клалась, затаив дыханье… И вот, одежду изорвав, Из-за кустов и жестких трав Стерей ты видела разбеги, Где, вольным солнцем сожжены, Гоняли к рекам табуны Воинственные печенеги. О Русь, тебя ведет стезя До заповедного порога. Пусть страшно тешатся князья Междоусобною тревогой. Пусть цокает татарский кнут По ребрам и глазам огромным, Пусть будет гноищем бездомным В ночи последний твой приют! О страстотерпица, вперед, Тебя широкий ветр несет Сквозь холод утр, сквозь влагу ночи, Гремя и воя в пустоте. И к соколиной высоте Ты жадно подымаешь очи. И вот, как пение рогов, Клубясь промчался рой веков. Ты падала и восставала, Ты по дороге столбовой Бродила с нищенской клюкой Иль меч тяжелый подымала И шла на заповедный бой. Теперь ты перешла рубеж, — К былому нет возврата ныне. Ты гулкий кинула мятеж — Как гром — на царские твердыни. И в блеске молний роковом, На камнях и листве опалой, Ты дивной и ужасной встала На перекрестке мировом. И, покидая душный лог В туманах, за морем сердитым, Тебе, храпя, грозит копытом Британии единорог. О Русь, твой путь тернист и светел. Пусть галльский красноглазый петел Наскакивает на тебя, Ты видишь зорь огонь широкий И, вольность буйную любя, Идешь без страха в путь жестокий.
По праву рождения
Иван Коневской
Среди старинных зал, по матовым паркетам, Где дремлют по стенам поблекшие холсты, Блуждаю часто я в раздумий, согретом Негаснущим теплом наследственной мечты.Мне снятся пращуры, столь полные преданий, Облюбовавшие то творчество веков, Что созидалось там, в земле великих зданий, Под белым пламенем нетленных облаков;Но что-то душам благородным их сказало, Внушило чувство их покоев родовых — И убрана стена блистательного зала Наследием племен отживших, но живых.Привет вам, мужи достославных поколений, Служители полков, служители земли! Лишь пред иконами склоняли вы колени, А перед обществом вы только честь блюли.В тиши угодия вы чудно возрастали, Как чужеземный плод, возросший в парниках, В столицах стройными палатами блистали, Где в кружеве носился бал, как в облаках.И кто почил вдали, под небом виноцветным, Близ мраморных террас и благостных холстов; Кто — в дебрях и степях, в гнезде своем заветном — И принесли на гроб из парка сонм цветов.Пойми же, селянин, без племени, без роду, С тобой пойду я в лес, заслушаюсь дроздов Я так же, как и ты молюся на природу, И пить ее млеко бегу из городов.Но не понять тебе, бездомному, нагому, Какой есть у меня торжественный приют, Где я причастен достоянью дорогому, Святому золоту, что мне отцы куют.
Другу весны моей после долгой, долгой разлуки
Иван Козлов
О, удались!.. полуживого В томленьи горестном забудь; Ты острым пламенем былого Зажгла встревоженную грудь. Оставь меня!.. О нет… побудь, Побудь со мною, друг бесценный, Пожми, как прежде, руку мне, И сердца жизнью незабвенной Лелей меня в печальном сне. Уж речь твоя мой дух крушимый Живит мечтами юных дней, — Родимых песен звук любимый В чужбине дикой не милей; И рой знакомых впечатлений, Тоску любовью осеня, Как мир таинственных видений, Мелькает, вьется вкруг меня. Привет надежд, судьбы угрозы, Волненье чувств, веселье, слезы, Сердечной бездны глубина, Всё то, чем жизнь мрачна, ясна И не сказать чего словами, Что блещет радуги огнями, Тревоги, нега, пыл страстей — Воскресло всё в душе моей. И мнится, снова видят взоры Прелестный край, где начал жить, Дербент и Воробьевы горы, Где часто я любил бродить, Обворожало где раздумье Мое сердечное безумье, Где жизнь лишь тем хотел ценить, Чтоб быть любиму и любить. Москва-река, моя родная! Ты помнишь, в час вечерний дня, Бывало, мир в одно сливая, Сижу, к тебе мой взор склоня; Мой дух кипит в тревожной доле, Люблю, любить хочу я боле. Но звон несется к небесам, И я стремлюся в божий храм; И чувство нежное, святое, Прижав к плитам чело младое, Пред ликом девы пресвятой Молитва пламенной душой В небесном упованьи льется; И уж отрадней сердце бьется, — Звезда надежды зажжена. Сбылись, сбылись мечты младые, — И мне мелькнули дни златые, И радость мне была дана!.. О ты, мне верная в печали, Участница моей весны! Всегда ли дни твои сияли Влияньем светлой тишины? Ты кудри темные венчала Всегда ль венком из алых роз? Скажи, ужель ты проливала Во тме ночей потоки слез? Сама не зная дум мятежных, Ты знала в цвете ранних дней Очарованье взглядов нежных И обольстительных речей. В груди, мечтами упоенной, Недолго счастью обитать; Но дум высоких жар священный — Поверь — святая благодать! Мой друг! быть может, мрак унылый, Который жизнь мою затмил, Тебя страшит, -но тайной силой Мою он душу озарил. Не вовсе я убит судьбою, — Несокрушимое со мною: Мне мил печальный мой удел, Поладить с горем я умел; Страданье чувство освятило, — Его бедам не отравить. Всё сердце любит, что любило, Всё так же, тем же хочет жить, И необманчивой надежде Оно вверяется, как прежде. Любовь вдали земных тревог — Краса блаженств, — в любви сам бог.
П.В. Киреевскому (Ты крепкий, праведный стоятель)
Николай Языков
Ты крепкий, праведный стоятель За Русь и силу праотцов, Почтенный старец-собиратель Старинных песен и стихов! Да будет тих и беспечален И полон счастливых забот. И благодатно достохвален И мил тебе твой новый год! В твоем спасительном приюте Да расцветет ученый труд И недоступен всякой смуте Да будет он; да не войдут К тебе: ни раб царя Додона, Ни добросовестный шпион, Ни проповедник Вавилона, Ни вредоносный ихневмон, Ни горделивый и ничтожный И пошло-чопорный папист, Ни чужемыслитель бездонный И ни поганый коммунист; И да созреет безопасно Твой чистый труд, и принесет Он плод здоровый и прекрасный И будет сладок этот плод Всему востоку, всем крещеным; А немцам, нашим господам, Богопротивным и мудреным, И всем иным твоим врагам Будь он противен; будь им тошно С него, мути он душу им! А ты, наш Петр, ты неоплошно Трудись и будь неутомим!
К друзьям
Петр Ершов
Други, други! Не корите Вы укорами меня! Потерпите, подождите Воскресительного дня. Он проглянет — вновь проснется Сердце в сладкой тишине, Встрепенется, разовьется Вольной пташкой в вышине. С красным солнцем в небо снова Устремит оно полет И в час утра золотова В сладкой песне расцветет. Мир господен так чудесен! Так отраден вольный путь! Сколько зерен звучных песен Западет тогда мне в грудь! Я восторгом их обвею, Слез струями напою, Жарким чувством их согрею, В русской песне разолью. И на звук их отзовется Сердце юноши тоской, Грудь девицы всколыхнется, Стают очи под слезой.
Библиотека
Петр Вяземский
В хранилище веков, в святыне их наследства, Творцов приветствую, любимых мной из детства, Путеводителей, наставников, друзей. Их пламень воспалил рассвет души моей; Обязан вкусом им, занятьем и забавой, Быть может — как узнать? — обязан буду славой. Вергилий, друг полей и благодетель их, Любить их, украшать и петь твой учит стих. Гораций, всех веков по духу современник, Поэт всех возрастов, всех наций соплеменник, Которому всегда довольны, в смех и в грусть, И учатся еще, уж зная наизусть. И жизнь исправил ты, и встретил смерть с улыбкой; Мудрец незыблемый и царедворец гибкой, Ты льстил не приторно, учил не свысока, И время на тебе не тронуло венка, Который соплели веселье и рассудок Из сладострастных роз и вечных незабудок. Кипящий Марциал, дурачеств римских бич! Где ни подметил их, спешил стихом настичь; И я тебе вослед наметываю руку В безграмотную спесь и грамотную скуку. Проперций и Тибулл, у коих в наши дни, Педантам не во гнев, исхитил лавр Парни. Андрей Шенье! {1} Певец и мученик свободы, На плаху в жертву ты принес младые годы И полное надежд грядущее принес, Когда тиранов серп, во дни гражданских гроз, Свирепо пожинал под жатвою кровавой Всё, что грозило им иль доблестью, иль славой. Так умирая, ты сказать со вздохом мог, Что многого еще хранил в себе залог. Твой стих — неполный звук души в мечтах обильной. Уныл и сладостен, как памятник умильный Надежд, растерзанных под бурею судеб. Феб древних алтарей и новых песней Феб Животворят его согласным вдохновеньем. По древним образцам романтик исполненьем, Шенье! в трудах твоих решился бы тот спор, Что к музам внес вражду междоусобных ссор И вечно без конца, как подвиг Пенелопы, Не довершен ни мной, ни «Вестником Европы». Руссо, враг общества и человека друг, Сколь в сердце вкрадчив к нам сердечный твой недуг! Писатель-Бриарей! Колдун! Протей-писатель! Вождь века своего, умов завоеватель, В руке твоей перо — сраженья острый меч. Но, пылкий, не всегда умел его беречь Для битвы праведной и, сам страстям покорный, Враг фанатизма, был фанатик ты упорный. Другим оставя труд костер твой воздвигать, Покаюсь: я люблю с тобою рассуждать, Вослед тебе идти от важных истин к шуткам И смело пламенеть враждою к предрассудкам. Как смертный ты блуждал, как гений ты парил И в области ума светилом новым был. Плутарховых времен достойная Коринна, По сердцу женщина и по душе мужчина, Философ мудростью и пламенем поэт, Восторгов для тебя в нас недоступных нет, Страстями движешь ты, умом, воображеньем; Твой слог, трепещущий сердечным вдохновеньем, Как отголосок чувств, всегда красноречив; Как прихоть женщины, как радуги отлив, Разнообразен он, струист и своенравен. О, долго будешь ты воспоминаньем славен, Коппет! {2} где Неккеру, игре народных бурь Блеснула в тишине спокойствия лазурь И где изгнанница тревожила из ссылки Деспота чуткий ум и гнев, в порывах пылкий. В сиянье, он робел отдельного луча И, мир поработив владычеству меча, С владычеством ума в совместничестве гордом Он личного врага воюя в мненье твердом, Державу мысли сам невольно признавал. Осуществивший нам поэта идеал, О Шиллер, как тебя прекрасно отражало Поэзии твоей блестящее зерцало. В тоске неведенья, в борьбе с самим собой, Влечешь ли ты и нас в междоусобный бой Незрелых помыслов, надежд высокомерных, Ты возвращаешь ли в унынье чувств неверных, На счастье данную, {3} сомнительный залог, Который выплатить мир целый бы не мог; Иль, гордыя души смирив хаос мятежный, Мрак бури озаришь ты радугой надежной И гласом сладостным, как звуком горних лир, Врачуешь сердца скорбь и водворяешь мир В стихию буйную желаний беспокойных, Равно господствуешь ты властью песней стройных. И вас здесь собрала усердная рука, Законодателей родного языка, Любимцев русских муз, ревнителей науки, Которых внятные, живые сердцу звуки Будили в отроке, на лоне простоты, Восторги светлые и ранние мечты. Вас ум не понимал, но сердце уж любило: К вам темное меня предчувствие стремило. Непосвященный жрец, неведомый себе, Свой жребий в вашей я угадывал судьбе. Ваш мерный глас мой слух пробудит ли случайно, Ему, затрепетав, я радовался тайно. Сколь часто, весь не свой, заслушивался я, Как гула стройных волн иль песней соловья, Созвучья стройных строф певца Елисаветы, И слезы вещие, гря дущих дум приметы, В глазах смеющихся сверкали у меня, И весь я полон был волненья и огня. И ныне в возраст тот, как вкус верней и строже Ценит, что чувствовал, когда я был моложе, Умильно дань плачу признательности вам, Ума споспешникам, прекрасного жрецам! К отечеству любовь была в вас просвещеньем. К успехам сограждан пылая чистым рвеньем, Как силою меча, могуществом пера Герои мирные, сподвижники Петра, На светлом поприще, где он, боец державный, В борьбе с невежеством, настойчивой и славной, Ум завоевывал и предрассудки гнал, Стяжали вы венец заслуженных похвал. Но многим ли из вас расцвел и лавр бесплодный? Забывчивой молвой и памятью народной Уважен, признан ли ваш бескорыстный труд? К вам света хладного внимателен ли суд? Не многих чистое, родное достоянье, Нам выше светится во тьме благодеянье. Наследовали мы ваш к пользе смелый жар И свято предадим его потомкам в дар. Пусть чернь блестящая у праздности в объятьях О ваших именах, заслугах и занятьях Толкует наобум и в адрес-календарь Заглядывать должна, чтоб справиться, кто встарь Был пламенный Петров, порывистый и сжатый, Иль юной Душеньки певец замысловатый. Утешьтесь! Не вотще в виду родной земли Вы звезды ясные в окрестной тьме зажгли.
Добро бы жить, как надо
Сергей Дуров
Добро бы жить, как надо, — человеком! И радостно глядеть на свой народ, Как, в уровень с наукою и веком, Он, полный сил, что день, идет вперед. Как крепко в нем свободное начало, Как на призыв любви в нем чуток слух, Как десяти столетий было мало, Чтоб в нем убить его гражданский дух… Добро б так жить! да, знать, еще не время… Знать, не пришла для почвы та пора, Чтоб та нее ростки пустило семя Народности, свободы и добра. Но всё же мы уляжемся в могилы С надеждою на будущность земли, С сознанием, что есть в народе силы Создать всё то, чего мы не могли. Что пали мы, как жертвы очищенья, Взойдя на ту высокую ступень, О которой видели начатки обновленья И чуяли давно желанный день!..
Письмо к республике от моего друга
Владимир Луговской
Ты строишь, кладешь и возводишь, ты гонишь в ночь поезда, На каждое честное слово ты мне отвечаешь: «Да!» Прости меня за ошибки — судьба их назад берет. Возьми меня, переделай и вечно веди вперед, Я плоть от твоей плоти и кость от твоей кости. И если я много напутал — ты тоже меня прости. Наполни приказом мозг мой и ветром набей мне рот, Ты самая светлая в мире, ведущая мир вперед. Я спал на твоей постели, укрыт снеговой корой, И есть на твоих равнинах моя молодая кровь. Я к бою не опоздаю и стану в шеренгу рот,- Возьми меня, переделай и вечно веди вперед. Такие, как я, срывались и гибли наперебой. Я школы твои, и газеты, и клубы питал собой. Такие, как я, поднимали депо, и забой, и завод,- Возьми меня, переделай и вечно веди вперед. Такие, как я, сидели над цифрами день и ночь. Такие, как я, опускались, а ты им могла помочь. Кто силен тобой — в работе он, Кто брошен тобой — умрет. Ты самая светлая в мире, ведущая мир вперед. Я вел твои экспедиции, стоял у твоих реторт, Я делал свою работу,- хоть это не первый сорт. Ты строишь за месяцем месяц, ты крепнешь за годом год,- Ты самая светлая в мире, ведущая мир вперед. Я сонным огнем тлею и еле качаю стих. За то, что я стал холодным, ты тоже меня прости. Но время идет, и стройка идет, и выпадет мой черед,- Возьми меня, переделай и вечно веди вперед. Три поколенья культуры, и три поколенья тоски, И жизнь, и люди, и книги, прочитанные до доски. Республика это знает, республика позовет,- Возьмет меня, переделает, Двинет время вперед. Ты строишь, кладешь и возводишь, ты гонишь в ночь поезда, На каждое честное слово ты мне отвечаешь: «Да!» Так верь и этому слову — от сердца оно идет,- Возьми меня, переделай и вечно веди вперед!
Другие стихи этого автора
Всего: 254Буря
Николай Языков
Громадные тучи нависли широко Над морем, и скрыли блистательный день, И в синюю бездну спустились глубоко, И в ней улеглася тяжёлая тень; Но бездна морская уже негодует, Ей хочется света, и ропщет она, И скоро, могучая, встанет, грозна, Пространно и громко она забушует. Великую силу уже подымая, Полки она строит из водных громад; И вал-великан, головою качая, Становится в ряд, и ряды говорят; И вот, свои смуглые лица нахмуря И белые гребни колебля, они Идут. В чёрных тучах блеснули огни И гром загудел. Начинается буря.
Бессонница
Николай Языков
Что мечты мои волнует На привычном ложе сна? На лицо и грудь мне дует Свежим воздухом весна, Тихо очи мне целует Полуночная луна. Ты ль, приют восторгам нежным, Радость юности моей, Ангел взором безмятежным, Ангел прелестью очей, Персей блеском белоснежным, Мягких золотом кудрей! Ты ли мне любви мечтами Прогоняешь мирны сны? Ты ли свежими устами Навеваешь свет луны, Скрыта легкими тенями Соблазнительной весны? Благодатное виденье, Тихий ангел! успокой, Усыпи души волненье, Чувства жаркие напой И даруй мне утомленье, Освященное тобой!
Ау
Николай Языков
Голубоокая, младая, Мой чернобровый ангел рая! Ты, мной воспетая давно, Еще в те дни, как пел я радость И жизни праздничную сладость, Искрокипучее вино,— Тебе привет мой издалеча, От москворецких берегов Туда, где звонких звоном веча Моих пугалась ты стихов; Где странно юность мной играла, Где в одинокий мой приют То заходил бессонный труд, То ночь с гремушкой забегала! Пестро, неправильно я жил! Там всё, чем бог добра и света Благословляет многи лета Тот край, всё: бодрость чувств и сил, Ученье, дружбу, вольность нашу, Гульбу, шум, праздность, лень — я слил В одну торжественную чашу, И пил да пел… я долго пил! Голубоокая, младая, Мой чернобровый ангел рая! Тебя, звезду мою, найдет Поэта вестник расторопный, Мой бойкий ямб четверостопный, Мой говорливый скороход: Тебе он скажет весть благую. Да, я покинул наконец Пиры, беспечность кочевую, Я, голосистый их певец! Святых восторгов просит лира — Она чужда тех буйных лет, И вновь из прелести сует Не сотворит себе кумира! Я здесь!— Да здравствует Москва! Вот небеса мои родные! Здесь наша матушка-Россия Семисотлетняя жива! Здесь всё бывало: плен, свобода. Орда, и Польша, и Литва, Французы, лавр и хмель народа, Всё, всё!.. Да здравствует Москва! Какими думами украшен Сей холм давнишних стен и башен, Бойниц, соборов и палат! Здесь наших бед и нашей славы Хранится повесть! Эти главы Святым сиянием горят! О! проклят будь, кто потревожит Великолепье старины, Кто на нее печать наложит Мимоходящей новизны! Сюда! на дело песнопений, Поэты наши! Для стихов В Москве ищите русских слов, Своенародных вдохновений! Как много мне судьба дала! Денницей ярко-пурпуровой Как ясно, тихо жизни новой Она восток мне убрала! Не пьян полет моих желаний; Свобода сердца весела; И стихотворческие длани К струнам — и лира ожила! Мой чернобровый ангел рая! Моли судьбу, да всеблагая Не отнимает у меня: Ни одиночества дневного, Ни одиночества ночного, Ни дум деятельного дня, Ни тихих снов ленивой ночи! И скромной песнию любви Я воспою лазурны очи, Ланиты свежие твои, Уста сахарны, груди полны, И белизну твоих грудей, И черных девственных кудрей На ней блистающие волны! Твоя мольба всегда верна; И мой обет — он совершится! Мечта любовью раскипится, И в звуки выльется она! И будут звуки те прекрасны, И будет сладость их нежна, Как сон пленительный и ясный, Тебя поднявший с ложа сна.
Аделаиде
Николай Языков
Ланит и персей жар и нега, Живые груди, блеск очей, И волны ветреных кудрей… О друг! ты Альфа и Омега Любви возвышенной моей! С минуты нашего свиданья Мои пророческие сны, Мои кипучие желанья Все на тебя устремлены. Предайся мне: любви забавы И песнью громкой воспою И окружу лучами славы Младую голову твою.
Толпа ли девочек крикливая, живая
Николай Языков
Толпа ли девочек крикливая, живая, На фабрику сучить сигары поспешая, Шумит по улице; иль добрый наш сосед, Уже глядит в окно и тихо созерцает, Как близ него кузнец подковы подшивает Корове иль ослу; иль пара дюжих псов Тележку, полную капусты иль бобов, Тащит по мостовой, работая всей силой; Служанка ль, красота, развившаяся мило, Склонилась над ведром, готова мыть крыльцо, А холод между тем румянит ей лицо, А ветреный зефир заигрывает с нею, Теребит с плеч платок и раскрывает шею, Прельщенный пышностью живых лилей и роз; Повозник ли, бичом пощелкивая, воз Высокий, громоздкой и длинный-передлинный, Где несколько семей под крышкою холстинной, Разнобоярщина из многих стран и мест, Нашли себе весьма удобный переезд, Свой полновесный воз к гостинице подводит, И сам почтенный Диц встречать его выходит, И «Золотой Сарай» хлопочет и звонит; Иль вдруг вся улица народом закипит: Торжественно идет музыка боевая, За ней гражданский полк, воинственно ступая, В великолепии, в порядке строевом Красуется, неся ганавский огнь и гром: Защита вечных прав, полезное явленье. Торопится ль в наш дом на страстное сиденье Прелестница, франтя нарядом щегольским, И новым зонтиком, и платьем голубым, Та белотелая и сладостная Дора… Взойдет ли ясная осенняя Аврора, Или туманный день, печален и сердит, И снегом и дождем в окно мое стучит,- И что б ни делалось передо мною — муки Одни и те ж со мной; возьму ли книгу в руки, Берусь ли за перо — всегда со мной тоска: Пора же мне домой… Россия далека! И трудно мне дышать, и сердце замирает; Но никогда меня тоска не угнетает Так сокрушительно, так грубо, как в тот час, Когда вечерний луч давно уже погас, Когда всё спит, когда одни мои лишь очи Не спят, лишенные благословений ночи.
Она меня очаровала
Николай Языков
Она меня очаровала, Я в ней нашел все красоты, Все совершенства идеала Моей возвышенной мечты. Напрасно я простую долю У небожителей просил И мир души и сердца волю Как драгоценности хранил. Любви чарующая сила, Как искра Зевсова огня, Всего меня воспламенила, Всего проникнула меня. Пускай не мне ее награды; Она мой рай, моя звезда В часы вакхической отрады, В часы покоя и труда. Я бескорыстно повинуюсь Порывам страсти молодой И восхищаюсь и любуюсь Непобедимою красой.
О деньги, деньги
Николай Языков
О деньги, деньги! Для чего Вы не всегда в моем кармане? Теперь Христово рождество И веселятся христиане; А я один, я чужд всего, Что мне надежды обещали: Мои мечты — мечты печали, Мои финансы — ничего! Туда, туда, к Петрову граду Я полетел бы: мне мила Страна, где первую награду Мне муза пылкая дала; Но что не можно, то не можно! Без денег, радости людей, Здесь не дадут мне подорожной, А на дороге лошадей. Так ратник в поле боевом Свою судьбину проклинает, Когда разбитое врагом Копье последнее бросает: Его руке не взять венца, Ему не славиться войною, Он смотрит вдаль — и взор бойца Сверкает первою слезою.
Не улетай, не улетай
Николай Языков
Не улетай, не улетай, Живой мечты очарованье! Ты возвратило сердцу рай — Минувших дней воспоминанье. Прошел, прошел их милый сон, Но все душа за ним стремится И ждет: быть может, снова он Хотя однажды ей приснится… Так путник в ранние часы, Застигнут ужасами бури, С надеждой смотрит на красы Где-где светлеющей лазури!
Меня любовь преобразила
Николай Языков
Меня любовь преобразила: Я стал задумчив и уныл; Я ночи бледные светила, Я сумрак ночи полюбил. Когда веселая зарница Горит за дальнею горой, И пар густеет над водой, И смолкла вечера певица, По скату сонных берегов Брожу, тоскуя и мечтая, И жду, когда между кустов Мелькнет условленный покров Или тропинка потайная Зашепчет шорохом шагов. Гори, прелестное светило, Помедли, мрак, на лоне вод: Она придет, мой ангел милый, Любовь моя,- она придет!
Утро
Николай Языков
Пурпурово-золотое На лазурный неба свод Солнце в царственном покое Лучезарно восстает; Ночь сняла свои туманы С пробудившейся земли; Блеском утренним поляны, Лес и холмы расцвели. Чу! как ярко и проворно, Вон за этою рекой, Повторяет отзыв горный Звук волынки полевой! Чу! скрыпят уж воротами, Выезжая из села, И дробится над водами Плеск рыбачьего весла. Ранний свет луча дневного Озарил мой тайный путь; Сладко воздуха лесного Холод мне струится в грудь: Молодая трепетала, Новым пламенем полна, Нежно, быстро замирала — Утомилася она! Скоро ль в царственном покое За далекий синий лес Пурпурово-золотое Солнце скатится с небес? Серебристыми лучами Изукрасит их луна, И в селе, и над водами Снова тень и тишина!
Сияет яркая полночная луна
Николай Языков
Сияет яркая полночная луна На небе голубом; и сон и тишина Лелеят и хранят мое уединенье. Люблю я этот час, когда воображенье Влечет меня в тот край, где светлый мир наук, Привольное житье и чаш веселый стук, Свободные труды, разгульные забавы, И пылкие умы, и рыцарские нравы… Ах, молодость моя, зачем она прошла! И ты, которая мне ангелом была Надежд возвышенных, которая любила Мои стихи; она, прибежище и сила И первых нежных чувств и первых смелых дум, Томивших сердце мне и волновавших ум, Она — ее уж нет, любви моей прекрасной! Но помню я тот взор, и сладостный и ясный, Каким всего меня проникнула она: Он безмятежен был, как неба глубина, Светло-спокойная, исполненная бога,— И грудь мою тогда не жаркая тревога Земных надежд, земных желаний потрясла; Нет, гармонической тогда она была, И были чувства в ней высокие, святые, Каким доступны мы, когда в часы ночные Задумчиво глядим на звездные поля: Тогда бесстрастны мы, и нам чужда земля, На мысль о небесах промененная нами! О, как бы я желал бессмертными стихами Воспеть ее, красу счастливых дней моих! О, как бы я желал хотя б единый стих Потомству передать ее животворящий, Чтоб был он тверд и чист, торжественно звучащий, И, словно блеском дня и солнечных лучей, Играл бы славою и радостью о ней.
Поэту
Николай Языков
Когда с тобой сроднилось вдохновенье, И сильно им твоя трепещет грудь, И видишь ты свое предназначенье, И знаешь свой благословенный путь; Когда тебе на подвиг всё готово, В чем на земле небесный явен дар, Могучей мысли свет и жар И огнедышащее слово: Иди ты в мир — да слышит он пророка, Но в мире будь величествен и свят: Не лобызай сахарных уст порока И не проси и не бери наград. Приветно ли сияет багряница? Ужасен ли венчанный произвол? Невинен будь, как голубица, Смел и отважен, как орел! И стройные, и сладостные звуки Поднимутся с гремящих струн твоих; В тех звуках раб свои забудет муки, И царь Саул заслушается их; И жизньюю торжественно-высокой Ты процветешь — и будет век светло Твое открытое чело И зорко пламенное око! Но если ты похвал и наслаждений Исполнился желанием земным,- Не собирай богатых приношений На жертвенник пред господом твоим: Он на тебя немилосердно взглянет, Не примет жертв лукавых; дым и гром Размечут их — и жрец отпрянет, Дрожащий страхом и стыдом!