Рубцов Николай Михайлович

В детстве, где-то на берегах суровой северной реки, мальчик с почти прозрачным лицом ловил в траве дикий лук. Вокруг — огромная семья, солнце над лугом, и мать по вечерам поёт сказки, будто вплетая их в сон. Так начиналась жизнь поэта, которому суждено было стать голосом Русского Севера — Николая Рубцова.

Родился он 3 января 1936 года в деревне Емецк Архангельской области. Отец, Михаил, заведовал снабжением, мать, Александра, растила шестерых детей. В 1937 году, когда отца перевели по службе, семья оказалась в городе Няндома. Там, среди болот и сосен, Рубцов впервые вкусил и радость, и тревогу: в рассказе «Дикий лук» он напишет, как всей семьёй они собирались у реки — «отец, мать, старшая сестра, брат и я, ещё ничего не понимающий толком». Детство было наполнено светом, но беда подкралась в самый незащищённый миг.

1941 год. Началась война, и отца забрали на фронт. Ещё через несколько месяцев мать тяжело заболела, а потом умерла. Дом опустел. Старшие дети взяли заботу о младших, а самого Николая определили в детский дом. Там он пытался сбежать, но всякий раз его возвращали. Детство у него отняли — осталась только тоска по дому, по матери, по жизни до войны. Воспоминания о тех годах — это очередь за хлебом, ночные бомбёжки, поиск осколков во дворе и гордость за найденное железо.

В интернате, где вместо тетрадей были старые газеты, Николай впервые почувствовал тягу к искусству. Ближе всего ему были музыка и рисование. Научился играть на гармони, сочинял первые стихи, сам разукрашивал свои рукописи. В 1945 году в его альбоме появилось четверостишие «Зима» — первая попытка поймать словами северное молчание. В стихах часто вставал перед ним образ моря — мальчишеская мечта уйти на флот, увидеть дальние города.

1950 год. Семь классов позади, впереди — попытка поступить в рижское мореходное училище. Не вышло, не прошёл по конкурсу. Вернулся домой, пережил разочарование и поступил в лесотехнический техникум в Тотьме. Но каникулы снова тянули к морю: поехал в Архангельск — на этот раз в мореходную школу рыбной промышленности. Опять неудача. Но так просто не сдавался: устроился кочегаром на траловый флот. «Я весь в мазуте, весь в тавоте, / Зато работаю в тралфлоте!» — писал он. Работа оказалась слишком тяжёлой, и в 1953 году Рубцов её бросил.

Дальше — попытка получить образование в горном техникуме Кировска. Но и тут что-то не срослось. Лекции казались ненужными, химия и геология утомляли, а душа всё равно пела свои стихи. Весной 1955 года Рубцов бросил учёбу, а вскоре оказался в Ленинграде, где устроился слесарем на военный полигон. Город был огромен, жизнь — трудна, но уже в ней тлел тот самый лирический огонёк, за который вскоре его полюбят читатели.

В конце 1955 года его призвали в армию, на Северный флот. Под палящим ветром и ледяным дождём служба шла своим чередом, но даже вахта не мешала писать стихи. Газета «На страже Заполярья» взяла несколько его стихотворений — «Старпомы ждут своих матросов», «Хороший улов», «В океане», «Летел приказ». При редакции появилось литературное объединение, где моряки учились писать — вот тут Рубцов оказался в своей стихии, спорил, искал новые слова, пробовал себя в разных жанрах. Но всё