Гоголь Николай Васильевич

С чего начинается путь человека, которому суждено увидеть мир по-своему? Иногда — с огня. Вот и у этого будущего писателя все началось с огня: свою первую поэму он сжег собственными руками, не выдержав насмешек и равнодушия окружающих. А ведь затем ему суждено было стать автором, чьи строки знали наизусть, чьи истории о чертях, чиновниках и «маленьких людях» обсуждали при дворе и на кухнях. Его книги — зеркало пороков и страхов России XIX века, и в этом зеркале каждый видел себя. Он не искал славы, не ловил восторженных взглядов. И все же именно Гоголь стал тем, кого Аксаков назвал «мучеником высокой мысли».

Детство среди сказок и шерсти

Далеко в глубине Полтавской губернии, в селе Сорочинцы, среди просторных полей и вечно дующих ветров, в 1809 году родился мальчик, которому суждено было стать классиком русской литературы. Его отец, Василий Гоголь-Яновский, некогда служил коллежским асессором, но потом бросил службу ради родного дома и театра, который устроил вместе с соседом — бывшим министром Дмитрием Трощинским. Домашние спектакли шли на украинском языке, пьесы отец сочинял сам, вдохновляясь народными сказками.

Мать, Мария Косяровская, вышла замуж в четырнадцать лет и ни на шаг не отходила от мужа. Она впоследствии вспоминала, что счастье находила только в семье: ни балов, ни собраний, ни светских развлечений ей не нужно было. Они были неразлучны — если отец ехал по делам в поле, то обязательно брал жену с собой, даже в дрожках, трясущихся по ухабам.

Первых двух сыновей семья потеряла почти сразу — оба родились мертвыми. Потому, когда на свет появился третий, мать молилась святому Николаю, и мальчика нарекли в его честь. Впоследствии у Гоголей рождались еще дети, но выжили только дочери: Мария, Анна, Елизавета и Ольга. Николай рос среди сестер, и, забавно сказать, был не чужд рукоделию: вместе с ними шил занавески, вырезал выкройки, вязал шарфы, а иногда и ткал пояски. Ольга вспоминала, как брат бегал к бабушке за шерстью, чтобы на гребенке соткать себе новый ремешок.

А еще он рано начал писать. Отец, идя с ним по полям, придумывал темы для стихов — про степи, небо, солнце. Уже в пять лет Гоголь записывал свои первые рифмы. Мать, женщина суеверная, вечерами рассказывала детям о леших, домовых, ведьмах и прочей нечистой силе. В этих сказках будущий писатель ловил щемящее чувство страха и тайны.

Вот как описывает одно из воспоминаний о детстве Гоголя его современник Данилевский: когда в доме наступали сумерки, мальчик, забившись в угол дивана, слушал, как старинные часы отмеряют время. Кошка с зелеными глазами внезапно нарушала тишину, и в душе ребенка поднимался неведомый ужас. Он выбегал в сад и бросал кошку в пруд, отгоняя шестом, когда та пыталась выбраться. Что это — суеверный страх или жестокость, порожденная фантазией? Ведь детство Гоголя всегда было на грани между реальностью и вымыслом.

Когда ему исполнилось десять, родители отвезли сына в Полтаву — готовиться к поступлению в пансион. Жил он у преподавателя, учился арифметике, истории, разбирался в картах и, конечно, много читал.

Гимназия: сцена, сатира, утраты

1821 год. Гоголь поступает в Нежинскую гимназию высших наук. Учился он, прямо скажем, неважно: мог весь урок просидеть с чужой книжкой под с