Когда архангела труба
Когда архангела труба Из гроба нас подымет пением, Одна нас поведет судьба По рассветающим селениям. И там, на берегах реки, Где рай цветет на уготованный, Не выпущу твоей руки, Когда-то на земле целованной. Мы сядем рядом, в стороне От серафимов, от прославленных. И будем помнить о земле, О всех следах, на ней оставленных.
Похожие по настроению
Горними тихо летела душа небесами
Алексей Константинович Толстой
Горними тихо летела душа небесами, Грустные долу она опускала ресницы; Слезы, в пространстве от них упадая звездами, Светлой и длинной вилися за ней вереницей.Встречные тихо ее вопрошали светила: «Что так грустна? И о чем эти слезы во взоре?» Им отвечала она: «Я земли не забыла, Много оставила там я страданья и горя.Здесь я лишь ликам блаженства и радости внемлю, Праведных души не знают ни скорби, ни злобы — О, отпусти меня снова, создатель, на землю, Было б о ком пожалеть и утешить кого бы».
Когда очнусь душою праздной
Алексей Жемчужников
Когда очнусь душою праздной И станет страшно за себя,- Бегу я прочь с дороги грязной, И негодуя, и скорбя… Болящим сердцем я тоскую И узы спутанные рву; И с неба музу мне родную В молитве пламенной зову… Когда ж на зов она слетает, Как летний сумрак хороша, И искаженная душа Свой первообраз в ней узнает,- Как больно, следуя за ней, В ту область, где светлей и чище, Переносить свое кладбище Погибших звуков и теней!…
Ангел, три года хранивший меня…
Анна Андреевна Ахматова
Ангел, три года хранивший меня, Вознесся в лучах и огне, Но жду терпеливо сладчайшего дня, Когда он вернется ко мне. Как щеки запали, бескровны уста, Лица не узнать моего; Ведь я не прекрасная больше, не та, Что песней смутила его. Давно на земле ничего не боюсь, Прощальные помня слова. Я в ноги ему, как войдет, поклонюсь, А прежде кивала едва.
Печальный ангел земле принёс
Федор Сологуб
Печальный ангел земле принёс И розы крови, и жемчуг слёз. Печальный ангел, зловещий взгляд! Ты здесь не медли, — вот твой наряд. Надень из злого земного ткань Ты сам, — а нам сердец не рань. Из роз кровавых надень венок, — С тобой, не с нами разящий рок. И жемчуг в бармы свяжи, сплети, И в Божье небо лети, лети.
В ветвях олеандровых трель соловья
Георгий Иванов
В ветвях олеандровых трель соловья. Калитка захлопнулась с жалобным стуком. Луна закатилась за тучи. А я Кончаю земное хожденье по мукам, Хожденье по мукам, что видел во сне — С изгнаньем, любовью к тебе и грехами. Но я не забыл, что обещано мне Воскреснуть. Вернуться в Россию — стихами.
Ангел светлый, ангел милый
Константин Аксаков
Ангел светлый, ангел милый! Ты зовешь, манишь меня — За тобою, легкокрылый, Унесусь далеко я!Ты напевы райских песен Рассыпаешь надо мной; Ты поешь: мой мир чудесен, Улетим туда со мной!..Дух надежды, дух прелестный, Я знавал тебя, знавал: Ты когда-то, гость небесный, Сон младенца навещал.Ты поешь, и это пенье Наполняет душу мне: В ней тоска, в ней сожаленье По далекой стороне.
Орел и архангел! Господень гром!..
Марина Ивановна Цветаева
Орел и архангел! Господень гром! Не храм семиглавый, не царский дом Да будет тебе гнездом. Нет, — Красная площадь, где весь народ! И — Лобное место сравняв — в поход: Птенцов — собирать — сирот. Народ обезглавлен и ждет главы. Уж воздуху нету ни в чьей груди. Архангел! — Орел! — Гряди! Не зарева рыщут, не вихрь встает, Не радуга пышет с небес, — то Петр Птенцам производит смотр.
Душе очарованной снятся лазурные дали
Мирра Лохвицкая
Душе очарованной снятся лазурные дали… Нет сил отогнать неотступную грусти истому… И рвется душа, трепеща от любви и печали, В далекие страны, незримые оку земному.Но время настанет, и, сбросив оковы бессилья, Воспрянет душа, не нашедшая в жизни ответа6 Широко расправит могучие белые крылья И узрит чудесное в море блаженства и света!
А ты не бойся, не печалься
Наталья Горбаневская
А ты не бойся, не печалься, и пусть отчаянье не гложет. Никто не знает дня, ни часа, когда по манию Начальства ангел-хранитель крылья сложит.Никто не знает дня, ни срока, когда ты выйдешь из-под стражи и, как сорока-белобока, замолкнешь и вздохнёшь глубоко. И станет мир страшней и старше.
К ней же
Владимир Бенедиктов
Прекрасная! ты покидаешь нас, Вновь улететь ты в край готова дальний, И близок он — неотразимый час, Когда приму я твой завет прощальный, Когда еще в немой груди моей Уснувшее мученье встрепенется И у давно исплаканных очей Еще слеза кипучая найдется! Скажи: зачем от родины святой Ты свой полет к чужбине устремила? Или тебя природы красотой Та пышная страна обворожила? Цветущ тот край: там ясен неба свод, Тяжел и густ на нивах колос чудной Цветы горят, и рдея, сочный плод Колышется на ветке изумрудной; Но жизнь людей и там омрачена: В природе пир, а человек горюет, И, кажется, пред страждущим она Насмешливо, обидно торжествует! О, не гонись за солнцем той страны! Его лучи не возрождают счастья; А здесь тебе средь вечного ненастья Хоть отпрыски его сохранены. Любовь? — О нет; не страстное желанье Тебя зовет к далеким берегам, Не пыл души, не сердца трепетанье… Что было здесь не обновится там! Здесь ты жила и негой и любовью, Здесь вынесла сердечную грозу, И тайную полночную слезу Девичьему вверяла изголовью; Здесь было все… Напоминать ли мне, Чего забыть душа твоя не может? Нет! не любовь твой ангельский полет С родных брегов направила к чужбине; — Суровый долг — так, он тебя зовет, И ты летишь, покорная судьбине. Тебя не взрыв причудливой мечты Туда влечет, но воля проведенья; Не прихотью блестят твои черты, Но кротостью священного терпения. Ты счастья там не мыслишь отыскать; Надежды нет в твоем унылом взоре, — Нет, спешишь, чтоб снова там обнять Тебе в удел назначенное горе. Лети! лети! — Страдая и любя, И на земле твоим блистая светом, Я не дерзну, желанная, тебя Удерживать предательским советом. Свят жребия жестокий приговор: Пусть надо мной он громом раздается! прости! — Тебя лишается твой взор, С моей душой твой образ остается! И о тебе прекрасная мечта — Она со мной, — она не отнята, И надо мной горя лучом спасенья, Она мне жизнь, мой ангел вдохновенья; И в миг, когда заслышу горный клир И грудь мою взорвет порыв могучий, Она, гремя, изыдет в божий мир В живом огне серебряных созвучий!
Другие стихи этого автора
Всего: 190Такое яблоко в саду
Наталья Крандиевская-Толстая
Такое яблоко в саду Смущало бедную праматерь. А я, — как мимо я пройду? Прости обеих нас, создатель! Желтей турецких янтарей Его сторонка теневая, Зато другая — огневая, Как розан вятских кустарей. Сорву. Ужель сильней запрет Веселой радости звериной? А если выглянет сосед — Я поделюсь с ним половиной.
От этих пальцев
Наталья Крандиевская-Толстая
От этих пальцев, в горстку сложенных На успокоенной груди, Не отрывай ты глаз встревоженных, Дивись, безмолвствуя, гляди, С каким смиреньем руку впадиной Прикрыла грешная ладонь… Ведь и ее обжёг огонь, Когда-то у богов украденный.
От суетных отвыкла дел
Наталья Крандиевская-Толстая
От суетных отвыкла дел, А стόящих — не так уж много, И, если присмотреться строго, Есть и у стόящих предел.Мне умники твердили с детства: «Всё видеть — значит всё понять», Как будто зрение не средство, Чтобы фантазию унять. Но пощади мои утехи, Преобразующие мир. Кому мешают эти вехи И вымыслов ориентир?
Мне не спится
Наталья Крандиевская-Толстая
Мне не спится и не рифмуется, И ни сну, ни стихам не умею помочь. За окном уж с зарею целуется Полуночница — белая ночь. Все разумного быта сторонники На меня уж махнули рукой За режим несуразный такой, Но в стакане, там, на подоконнике, Отгоняя и сон, и покой, Пахнет счастьем белый левкой.
Не двигаться, не шевелиться
Наталья Крандиевская-Толстая
Не двигаться, не шевелиться, Так ближним меньше беспокойства. Вот надобно к чему стремиться, В чем видеть мудрость и геройство.А, в общем, грустная история. Жизнь — промах, говоря по-русски, Когда она лишь категория Обременительной нагрузки.
Меня уж нет
Наталья Крандиевская-Толстая
Меня уж нет. Меня забыли И там, и тут. И там, и тут. А на Гомеровой могиле Степные маки вновь цветут.Как факел сна, цветок Морфея В пыли не вянет, не дрожит, И, словно кровью пламенея, Земные раны сторожит.
Там, в двух шагах
Наталья Крандиевская-Толстая
Там, в двух шагах от сердца моего, Харчевня есть — «Сиреневая ветка». Туда прохожие заглядывают редко, А чаще не бывает никого.Туда я прихожу для необычных встреч. За столик мы, два призрака, садимся, Беззвучную ведём друг с другом речь, Не поднимая глаз, глядим — не наглядимся.Галлюцинация ли то, иль просто тени, Видения, возникшие в дыму, И жив ли ты, иль умер, — не пойму… А за окном наркоз ночной сирени Потворствует свиданью моему.
Затворницею
Наталья Крандиевская-Толстая
Затворницею, розой белоснежной Она цветет у сердца моего, Она мне друг, взыскательный и нежный, Она мне не прощает ничего.Нет имени у ней иль очень много, Я их перебираю не спеша: Психея, Муза, Роза-недотрога, Поэзия иль попросту — душа.
Подражание древнегреческому
Наталья Крандиевская-Толстая
Лесбоса праздную лиру Множество рук подхватило. Но ни одна не сумела Слух изощрённый ахеян Рокотом струн покорить.Струны хранили ревниво Голос владелицы первой, Любимой богами Сафо.Вторить они не хотели Голосу новых владельцев, Предпочитая молчать.
Всё в этом мире приблизительно
Наталья Крандиевская-Толстая
Всё в этом мире приблизительно: Струится форма, меркнет свет. Приемлю только умозрительно И образ каждый, и предмет.А очевидность примитивная Давно не тешит глаз моих. Осталась только жизнь пассивная, Разгул фантазии да стих.Вот с ним, должно быть, и умру я, Строфу последнюю рифмуя.
Perpeuum Mobile
Наталья Крандиевская-Толстая
Этим — жить, расти, цвести, Этим — милый гроб нести, До могилы провожать, В утешенье руки жать, И сведя со старым счёт, Повторять круговорот, Снова жить, расти, цвести, Снова милый гроб нести…
Позабуду я не скоро
Наталья Крандиевская-Толстая
Позабуду я не скоро Бликов солнечную сеть. В доме были полотёры, Были с мамой разговоры, Я хотела умереть.И томил в руке зажатый Нашатырный пузырёк. На паркет, на клочья ваты Дул апрельский ветерок, Зимним рамам вышел срок…И печально и приятно Умереть в шестнадцать лет… Сохранит он, вероятно, Мои письма и портрет. Будет плакать или нет?В доме благостно и чинно: В доме — всё наоборот, Полотёры по гостиной Ходят задом наперёд. На степенных ликах — пот.Где бы мне от них укрыться, В ванной что ли, в кладовой, Чтобы всё же отравиться? Или с мамой помириться И остаться мне живой?