Когда бы всё, что нам хотелось

Когда бы всё, что нам хотелось, вершилось в жизни без труда, с лица земли исчезла б смелость, которой брали города.

И если б горькие ошибки не жгли нам руки и умы, считали б чистые улыбки всего лишь вежливостью мы.

А я за то, чтоб в жизни встретить и неудачу, и грозу, улыбку вовремя заметить, припрятать вовремя слезу.

Чтобы на каждом повороте тревожный красный свет не гас. Чтобы и в жизни, и в работе судьба не баловала нас.

Похожие по настроению

Когда мы вместе

Александр Башлачев

Добрым полем, синим лугом, все опушкою да кругом, все опушкою-межою мимо ям да по краям И будь, что будет Забудь, что будет, отродясь Я воли не давал ручьям Да что ты, князь? Да что ты брюхом ищешь грязь? Рядил в потемки белый свет Блудил в долгу да красил мятежом Ой-й-й да перед носом ясный след И я не смог, не смог ударить в грязь ножом Да наши песни нам ли выбирать? Сбылось насквозь. Да как не ворожить? Когда мы вместе — нам не страшно умирать. Когда мы врозь — мне страшно жить. Целовало меня Лихо только надвое разрезало язык Намотай на ус Намотай на ус на волос, зазвени не в бусы — в голос, Нить — не жила, не кишка да не рвется, хоть тонка А приглядись да за Лихом — Лик, за Лихом — Лик. Все святые пущены с молотка Да не поднять крыла Да коли песня зла Судя по всему, это все по мне Все по мне, Да мне мила стрела Белая каленая в колчане Наряжу стрелу вороным пером Да пока не грянул Гром, отпущу Да стены выверну углом Провалиться мне на месте, если с места не сойти Давай, я стану помелом Садись, лети! Да ты не бойся раскружить! Не бойся обороты брать! Когда мы врозь — не страшно жить. Когда мы вместе — нам не страшно умирать. Забудь, что будет И в ручей мой наудачу брось пятак Когда мы вместе — все наши вести в том, что есть Мы можем многое не так Небеса в решете роса на липовом листе и все русалки о серебряном хвосте ведут по кругу нашу честь Ой да луна не приходит одна Прикажи — да разом сладим языком в оладиях А прикажешь языком молоть — молю Молю о том, что все в твоих ручьях Пусть будет так! Пусть будет так! Пусть будет так, как я люблю! И в доброй вести не пристало врать Мой крест — знак действия, чтоб голову сложить За то, что рано умирать за то, что очень страшно жить За то, что рано умирать За то, что очень нужно жить.

Нет, жизнь меня не обделила…

Александр Твардовский

Нет, жизнь меня не обделила, Добром своим не обошла. Всего с лихвой дано мне было В дорогу - света и тепла. И сказок в трепетную память, И песен стороны родной, И старых праздников с попами, И новых с музыкой иной. И в захолустье, потрясенном Всемирным чудом новых дней,- Старинных зим с певучим стоном Далеких - за лесом - саней. И весен в дружном развороте, Морей и речек на дворе, Икры лягушечьей в болоте, Смолы у сосен на коре. И летних гроз, грибов и ягод, Росистых троп в траве глухой, Пастушьих радостей и тягот, И слез над книгой дорогой. И ранней горечи и боли, И детской мстительной мечты, И дней, не высиженных в школе, И босоты, и наготы. Всего - и скудости унылой В потемках отчего угла... Нет, жизнь меня не обделила, Добром своим не обошла. Ни щедрой выдачей здоровья И сил, что были про запас, Ни первой дружбой и любовью, Что во второй не встретишь раз. Ни славы замыслом зеленым, Отравой сладкой строк и слов; Ни кружкой с дымным самогоном В кругу певцов и мудрецов - Тихонь и спорщиков до страсти, Чей толк не прост и речь остра Насчет былой и новой власти, Насчет добра И недобра... Чтоб жил и был всегда с народом, Чтоб ведал все, что станет с ним, Не обошла тридцатым годом. И сорок первым, И иным... И столько в сердце поместила, Что диву даться до поры, Какие резкие под силу Ему ознобы и жары. И что мне малые напасти И незадачи на пути, Когда я знаю это счастье - Не мимоходом жизнь пройти. Не мимоездом, стороною Ее увидеть без хлопот, Но знать горбом и всей спиною Ее крутой и жесткий пот. И будто дело молодое - Все, что затеял и слепил, Считать одной ничтожной долей Того, что людям должен был. Зато порукой обоюдной Любая скрашена страда: Еще и впредь мне будет трудно, Но чтобы страшно - Никогда.

Как жаль, что счастия звезда

Алексей Кольцов

Как жаль, что счастия звезда На небе вашем закатилась! Но разве горесть навсегда С судьбою вашей породнилась? Пройдёт зима — настанет май. Беда — глупа, взведёт на счастье. Всяк провиденью доверяй: Оно нас ценит без пристрастья. Пусть кто доволен здесь неправо Или неправо кто гоним… Земные радости — с отравой, Отрава — с счастием земным. Всё постоянно — лишь за морем, И потому, что нас там нет; А между тем кто минут горем? Никто… таков уж белый свет!..

Еще переменится все в этой жизни

Георгий Адамович

Еще переменится все в этой жизни — о, да! Еще успокоимся мы, о былом забывая. Бывают минуты предчувствий. Не знаешь когда. На улице, дома, в гостях, на площадке трамвая.Как будто какое — то солнце над нами встает, Как будто над нами последнее облако тает, И где — то за далью почти уж раскрытых ворот Один только снег бесконечный и белый сияет.

Был я однажды счастливым

Илья Сельвинский

Был я однажды счастливым: Газеты меня возносили. Звон с золотым отливом Плыл обо мне по России.Так это длилось и длилось, Я шел в сиянье регалий… Но счастье мое взмолилось: «О, хоть бы меня обругали!»И вот уже смерчи вьются Вслед за девятым валом, И всё ж не хотел я вернуться К славе, обложенной салом.

Но мне бывает в тягость дружба

Маргарита Агашина

Но мне бывает в тягость дружба, когда порой услышу я, что я жила не так, как нужно, — мне говорят мои друзья. Что мало песен написала, что не боролась, а ждала, что не жила, а угасала, что не горела, а жила. Что я сама себя сгубила, сама себя не сберегла… А я жила — тебя любила! А я — счастливая жила! Я не хочу начать сначала, ни изменить, ни повторить! И разве это так уж мало: все время ждать, всю жизнь любить?

И плакать хочется, и хочется смеяться

Сергей Дуров

И плакать хочется, и хочется смеяться, Как вспомнишь о былом: Как можно было мне так горько ошибаться В самом себе, и в людях, и во всем…И плакать хочется, и хочется смеяться, Когда заглянешь в даль: Всё манит, кажется, любить и наслаждаться, А между тем везде грозит печаль.

Содержание плюс горечь

Вадим Шершеневич

Послушай! Нельзя же быть такой безнадежно суровой, Неласковой! Я под этим взглядом, как рабочий на стройке новой, Которому: Протаскивай! А мне не протащить печаль свозь зрачок. Счастье, как мальчик С пальчик, С вершок. М и л а я ! Ведь навзрыд истомилась ты: Ну, так сорви Лоскуток милости От шуршащего счастья любви! Ведь даже городовой Приласкал кошку, к его сапогам пахучим Притулившуюся от вьги ночной, А мы зрачки свои дразним и мучим. Где-то масленница широкой волной Затопила засохший пост, И кометный хвост сметает метлой С небесного стола крошки скудных звезд. Хоть один поцелуй. Из под тишечной украдкой. Как внезапится солнце сквозь серенький день. Пойми: За спокойным лицом, непрозрачной облаткой, Горький хинин тоски! Я жду, когда рот поцелуем завишнится И из него косточкой поцелуя выскочит стон, А рассветного неба пятишница Уже радужно значит сто. Неужели же вечно радости объедки? Навсегда ль это всюдное «бы»? И на улицах Москвы, как в огромной рулетке, Мое сердце лишь шарик в искусных руках судьбы. И ждать, пока крупье, одетый в черное и серебро, Как лакей иль как смерть, все равно быть может, На кладбищенское зеро Этот красненький шарик положит!

У всех бывают слабости минуты

Вероника Тушнова

У всех бывают слабости минуты, такого разочарованья час, когда душа в нас леденеет будто и память счастья покидает нас. Напрасно разум громко и толково твердит нам список радостей земных: мы помним их, мы верить в них готовы — и все-таки не можем верить в них. Обычно все проходит без леченья, помучит боль и станет убывать, а убивает в виде исключенья, о чем не стоит все же забывать.

Всё было не так, как хотелось вначале

Владимир Семенович Высоцкий

Всё было не так, как хотелось вначале, Хоть было всё как у людей, Но вот почему-то подолгу молчали, И песни для них по-другому звучали, Но, может, не надо, им так тяжелей… И нужно чуть-чуть веселей. Ну, пожалуйста!Нам так хорошо, но куда интересней, Когда всё не так хорошо, И люди придумали грустные песни, Со мной ей не скучно, не скучно и мне с ней, И любят, и хвалят их — песни с душой: «Пожалуйста, спойте ещё! Ну, пожалуйста!» Со средневековья подобных идиллий Не видел никто из людей: Они друг без друга в кино не ходили, Они друг у друга часы проводили, Хитрили, чтоб встретиться им поскорей. Не верите? Что? Для детей? Ну, пожалуйста!

Другие стихи этого автора

Всего: 51

Сын

Маргарита Агашина

Сияет ли солнце у входа, стучится ли дождик в окно, — когда человеку три года, то это ему всё равно. По странной какой-то причине, которой ему не понять, за лето его приучили к короткому: — Не с кем гулять! И вот он, в чулках наизнанку, качает себе без конца пластмассовую обезьянку — давнишний подарок отца. А всё получилось нежданно — он тихо сидел, рисовал, а папа собрал чемоданы и долго его целовал. А мама уткнулась в подушки. С ним тоже бывало не раз: когда разбивались игрушки, он плакал, как мама сейчас… Зимою снежок осыпался, весной шелестели дожди. А он засыпал, просыпался, прижав обезьянку к груди. Вот так он однажды проснулся, прижался затылком к стене, разжал кулачки, потянулся и — папу увидел в окне! Обрадовался, засмеялся, к окну побежал и упал… А папа всё шел, улыбался, мороженое покупал! Сейчас он поднимется к двери и ключиком щёлкнет в замке. А папа прошёл через скверик и — сразу пропал вдалеке. Сын даже не понял сначала, как стало ему тяжело, как что-то внутри застучало, и что-то из глаз потекло. Но, хлюпая носом по-детски, он вдруг поступил по-мужски: задернул в окне занавески, упруго привстав на носки, поправил чулки наизнанку и, вытерев слёзы с лица, швырнул за диван обезьянку — давнишний подарок отца.

Солдату Сталинграда

Маргарита Агашина

Четверть века назад отгремели бои. Отболели, отмаялись раны твои. Но, далёкому мужеству верность храня, Ты стоишь и молчишь у святого огня. Ты же выжил, солдат! Хоть сто раз умирал. Хоть друзей хоронил и хоть насмерть стоял. Почему же ты замер — на сердце ладонь И в глазах, как в ручьях, отразился огонь? Говорят, что не плачет солдат: он — солдат. И что старые раны к ненастью болят. Но вчера было солнце! И солнце с утра… Что ж ты плачешь, солдат, у святого костра? Оттого, что на солнце сверкает река. Оттого, что над Волгой летят облака. Просто больно смотреть — золотятся поля! Просто горько белеют чубы ковыля. Посмотри же, солдат, — это юность твоя — У солдатской могилы стоят сыновья! Так о чём же ты думаешь, старый солдат? Или сердце горит? Или раны болят?

Вот и август уже за плечами

Маргарита Агашина

Н.В.КотелевскойВот и август уже за плечами. Стынет Волга. Свежеют ветра. Это тихой и светлой печали, это наших раздумий пора.Август. Озими чистые всходы и садов наливные цвета… Вдруг впервые почувствуешь годы и решаешь, что жизнь прожита.Август. С нами прощаются птицы. но ведь кто-то придумал не зря, что за августом в окна стучится золотая пора сентября.С ярким празднеством бабьего лета, с неотступною верой в груди в то, что лучшая песня не спета и что жизнь всё равно впереди.

Но мне бывает в тягость дружба

Маргарита Агашина

Гордость

Маргарита Агашина

Я по утрам, как все, встаю. Но как же мне вставать не хочется! Не от забот я устаю — я устаю от одиночества. Я полюбила вечера за то, что к вечеру, доверчиво, спадает с плеч моих жара — мои дела сдаются к вечеру. Я дни тяжёлые люблю за то, что ждать на помощь некого, и о себе подумать некогда. От трудных дней я крепче сплю. Но снова утро настаёт! И мне опять — вставать не хочется и врать, что всё — наоборот: что я устала — от забот, что мне плевать на одиночество.

Люди ли так захотели

Маргарита Агашина

Люди ли так захотели, вздумалось ли февралю — только заносят метели всё, что я в жизни люблю.Только шагни за ворота — вот они, белые, тут! Плакать и то неохота, так они чисто метут.Что ж ты не взглянешь открыто? Что уж, таи не таи — белыми нитками шиты тайны мои и твои.

Второе февраля

Маргарита Агашина

В свой срок – не поздно и не рано – придёт зима, замрёт земля. И ты к Мамаеву кургану придёшь второго февраля. И там, у той заиндевелой, у той священной высоты, ты на крыло метели белой положишь красные цветы. И словно в первый раз заметишь, каким он был, их ратный путь! Февраль, февраль, солдатский месяц – пурга в лицо, снега по грудь. Сто зим пройдёт. И сто метелиц. А мы пред ними всё в долгу. Февраль, февраль. Солдатский месяц. Горят гвоздики на снегу.

Горит на земле Волгограда

Маргарита Агашина

Горит на земле Волгограда Вечный огонь солдатский – Вечная слава тем, Кем фашизм, покоривший Европу, Был остановлен здесь. В суровые годы битвы Здесь насмерть стояли люди – Товарищи и ровесники Твоего отца. Они здесь стояли насмерть! К нам приезжают люди – Жители всей планеты – Мужеству их поклониться, У их могил помолчать. И пусть люди мира видят: Мы помним и любим погибших. И пусть люди мира знают: Вечный огонь Волгограда Не может поникнуть, пока Живёт на земле волгоградской Хотя бы один мальчишка. Запомни эти мгновенья! И если ты встретишь в жизни Трудную минуту, Увидишь друга в беде Или врага на пути, Вспомни, что ты не просто мальчик, Ты – волгоградский мальчишка. Сын солдата, Сын Сталинграда, Капля его Бессмертия, Искра его огня.

Бывают в жизни глупые обиды

Маргарита Агашина

Бывают в жизни глупые обиды: не спишь из-за какой-то чепухи. Ко мне пришёл довольно скромный с виду парнишка, сочиняющий стихи.Он мне сказал, должно быть, для порядка, что глубока поэзия моя. И тут же сразу вытащил тетрадку — свои стихи о сути бытия.Его рука рубила воздух резко, дрожал басок, срываясь на верхах. Но, кроме расторопности и треска, я ничего не видела в стихах.В ответ парнишка, позабыв при этом, как «глубока» поэзия моя, сказал, что много развелось поэтов, и настоящих, и таких, как я.Он мне сказал, — хоть верьте, хоть не верьте, — что весь мой труд — артель «Напрасный труд», а строчки не дотянут до бессмертья, на полпути к бессмертию умрут.Мы все бываем в юности жестоки, изруганные кем-то в первый раз. Но пусть неумирающие строки большое Время выберет без нас.А для меня гораздо больше значит, когда, над строчкой голову склоня, хоть кто-то вздрогнет, кто-нибудь заплачет и кто-то скажет: — Это про меня.

Я опять убегу

Маргарита Агашина

Я опять убегу! И на том берегу, до которого им не доплыть, буду снова одна до утра, дотемна по некошеным травам бродить. Возле старой ольхи, где молчат лопухи, плечи скроются в мокрой траве. И твои, и мои, и чужие стихи перепутаются в голове. Я пою про цветы, потому что и ты на каком-нибудь дальнем лугу ходишь, песней звеня. И напрасно меня ждут на том, на другом, берегу! 1947! И на том берегу, до которого им не доплыть, буду снова одна до утра, дотемна по некошеным травам бродить. Возле старой ольхи, где молчат лопухи, плечи скроются в мокрой траве. И твои, и мои, и чужие стихи перепутаются в голове. Я пою про цветы, потому что и ты на каком-нибудь дальнем лугу ходишь, песней звеня. И напрасно меня ждут на том, на другом, берегу!

Я об этом не жалею

Маргарита Агашина

Я об этом не жалею и потом жалеть не буду, что пришла я первой к пруду, что поверила тебе я. Тонко-тонко, гибко-гибко никнут вётлы над прудами… Даже первая ошибка забывается с годами. Я об этом не жалела, что вчера тебя встречая, ничего не замечая, я в глаза твои смотрела долго-долго, много-много. А теперь ресницы — вниз… Даже узкая дорога может на две разойтись.

Я всё ещё, не веря, не мигая

Маргарита Агашина

Я всё ещё, не веря, не мигая, на тот перрон негаданный смотрю. Ещё есть время. Крикни: — Дорогая… Не говори: — За всё благодарю! Неужто это называют силой, чтоб, как на свечку, дунуть на зарю, сломать крыло родному слову «милый», живой любви сказать: — Благодарю! Прости. Не упрекаю. Не корю. …Я всё ещё на тот перрон смотрю. Я всё ещё тебе не верю, милый.