Симонов Константин Михайлович

Сложно представить советскую литературу без этого имени, без этого голоса, который звучал не только со страниц книг, но и с экранов, со сцены, из окопов, в которых его стихи и пьесы становились почти молитвой. Константин Симонов прожил 63 года, но кажется, будто вместил в них целую эпоху: был поэтом и прозаиком, драматургом и публицистом, редактором и военным корреспондентом. Он не только писал сам, но и помогал другим пробиться сквозь глухие стены цензуры — иногда рискуя собственной репутацией.

После смерти Сталина Симонову долго не могли простить его участие в жестких кампаниях против Ахматовой, Зощенко, Пастернака, против «безродных космополитов». Ему ставили в упрёк, что служил вождю слишком усердно, что был на стороне власти, когда та травила чужие имена. Но ирония судьбы: именно Симонов, которого потом прозовут «генералом от литературы», сдвинул с места неподъемный камень — добился публикации «Мастера и Маргариты» Булгакова, снял гриф запрета с романов Ильфа и Петрова, настоял на издании переводов Хемингуэя, Миллера, О’Нила. Без его вмешательства, кто знает, увидел бы когда-нибудь свет фильм Германа «Двадцать дней без войны»? Симонов стал для него адвокатом, защитником — и фильм остался в истории.

Люди, знавшие его близко, вспоминали: с годами Симонов всё чаще пытался восстановить справедливость, поддержать талантливых, вытащить из забвения великие произведения, которых коснулась карающая рука идеологии. Может быть, это было раскаяние. Может, желание что-то исправить. В молодости он действительно верил в Сталина, благодарно принимал его благосклонность. Но человек, как говорит его сын Алексей Симонов, «всю жизнь менялся».

Алексей рассказывал: отец страшился разоблачения семейной тайны. Его родной отец, офицер царской армии, исчез без вести в самом начале Гражданской войны. Такой факт — клеймо для органов, повод подозревать Симонова-младшего в «неблагонадежности». Быть может, отсюда и эта ревность в служении, и осторожность, и готовность меняться. Но, как вспоминал Алексей, именно способность к внутреннему движению, к перемене взглядов делала Симонова живым и настоящим.

Отчим, военный Александр Иванишев, заменил Константину отца. Детство прошло на гарнизонных дворах, среди шинелей и строевых шагов. Потом был литературный институт, и сразу – дорога к войне. Халхин-Гол, а потом — вся Великая Отечественная: Симонов работал военным корреспондентом, видел фронт не со слов, а своими глазами. О войне он потом говорил и писал до конца жизни. Она стала его темой, его болью и правдой.

С 1959 года начали выходить части его романа-эпопеи «Живые и мёртвые» — огромная панорама, где война показана изнутри, глазами тех, кто жил и умирал на передовой. В 1964 году по этой книге сняли фильм. Но ещё в годы войны Симонов уже писал пьесы и сценарии, которые мгновенно становились актами поддержки, вселяли надежду в бойцов, давали силу ждать и верить.

Есть строчки, которые остаются с человеком на всю жизнь. «Жди меня» — стихотворение-обращение к любимой женщине, актрисе Валентине Серовой — стало настоящим гимном для миллионов. Его переписывали от руки, прятали в нагрудных карманах, перечитывали перед боем. Серова сыграла главную роль в фильме «Жди меня», снятом по сценарию Симонова Александром Столпером в 1943 году в Алма-Ате. А ещё годом раньше, в 1942-м, тот же Столпер снял по его пьесе фильм **«Парень