Заговор на путь-дорогу
Еду я из поля в поле, поле в поле, и луга, Долог путь, и нет мне друга, всюду чувствую врага. По вечерним еду зорям, и по утренней заре, Умываюся росою в раноутренней поре. Утираюсь ясным солнцем, облекаюсь в облака, Опоясался звездами, и светла моя тоска. О, светла тоска, как слезы, звездным трепетом жива, Еду полем, в чистом поле Одолень растет трава. Одолень-траву сорвал я, ей на сердце быть, цвети, Сделай легкой путь-дорогу, будь подмогой мне в пути. Одолей высоки горы, долы, топи, берега, Темны чащи, темны думы, тайну темного врага. Чтоб рука не поднималась, замышляющая зло, Чтобы в совести вспененной стало тихо и светло, Чтобы зеркалом холодным вдаль душа могла взглянуть Чтоб с цветком, с цветком у сердца, равномерно мерить путь.
Похожие по настроению
Путь
Андрей Белый
Измерили верные ноги Пространств разбежавшихся вид. По твердой, как камень, дороге Гремит таратайка, гремит.Звонит колоколец невнятно. Я болен — я нищ — я ослаб. Колеблются яркие пятна Вон там разоравшихся баб.Меж копен озимого хлеба На пыльный, оранжевый клен Слетела из синего неба Чета ошалелых ворон.Под кровлю взойти да поспать бы, Да сутки поспать бы сподряд. Но в далях деревни, усадьбы Стеклом искрометным грозят.Чтоб бранью сухой не встречали, Жилье огибаю, как трус,— И дале — и дале — и дале — Вдоль пыльной дороги влекусь.
Путь мой трудный, путь мой длинный
Федор Сологуб
Путь мой трудный, путь мой длинный, Я один в стране пустынной, Но услады есть в пути, Улыбаюсь, забавляюсь, Сам собою вдохновляюсь, И не скучно мне идти. Широки мои поляны, И белы мои туманы, И светла луна моя, И поет мне ветер вольный Речью буйной, безглагольной Про блаженство бытия.
Опять в дороге
Иннокентий Анненский
Когда высоко под дугою Звенело солнце для меня, Я жил унылою мечтою, Минуты светлые гоня…Они пугливо отлетали, Но вот прибился мой звонок: И где же вы, златые дали? В тумане — юг, погас восток…А там стена, к закату ближе, Такая страшная на взгляд… Она всё выше… Мы всё ниже… «Постой-ка, дядя!»- «Не велят».
В путь
Константин Бальмонт
День меняется на вечер, коротается, Солнце красное на Запад содвигается. Лес зелёный на пределах стал светлей, Лес зелёный в чаще принял тьму теней. В путь-дорогу, в путь-дорогу, в даль скитания, Воздохнув, пошли, идут мои мечтания. Белый лик, тесовый гроб, туман, тоска. В путь-дорогу. В путь. Дорога далека.
Возлюби просторы мгновенья
Максимилиан Александрович Волошин
Ек. Ал. БальмонтВозлюби просторы мгновенья, Всколоси их звонкую степь, Чтобы мигов легкие звенья Не спаялись в трудную цепь. Ах, как тяжко бремя свободы, Как темны просторы степей! Кто вернет темничные своды И запястья милых цепей?Что рук не свяжете? Ног не подкосите? На темной пажити Меня не бросите? Не веют крылия Живых вестей Здесь, на развилии Слепых путей.Не зови того, кто уходит, Не жалей о том, что прошло: Дарит смерть, а жизнь лишь уводит… Позабудь и знак, и число. Ах, как дики эти излоги! Как грустна вечерняя муть!.. Но иди: в полях без дороги Пусть неверен будет твой путь.Край одиночества, Земля молчания… Сбылись пророчества, Свершились чаянья. Под синей схимою Простерла даль Неотвратимую Печаль.
Дорога
Петр Ершов
Тише, малый! Близко к смене; Пожалей коней своих; Посмотри, они уж в пене, Жаркий пар валит от них. Дай вздохнуть им в ровном беге, Дай им дух свой перенять; Я же буду в сладкой неге Любоваться и мечтать. Мать-природа развивает Предо мною тьму красот; Беглый взор не успевает Изловить их перелет, Вот блеснули муравою Шелковистые луга И бегут живой волною В переливе ветерка; Здесь цветочной вьются нитью, Тут чернеют тенью рвов, Там серебряною битью Осыпают грань холмов. И повсюду над лугами, Как воздушные цветки, Вьются вольными кругами Расписные мотыльки. Вот широкою стеною Поднялся ветвистый лес, Охватил поля собою И в седой дали исчез. Вот поскотина; за нею Поле стелется; а там, Чуть сквозь тонкий пар синея, Домы мирных поселян. Ближе к лесу — чистополье Кормовых лугов, и в нем, В пестрых группах, на раздолье Дремлет стадо легким сном. Вот залесье: тут светлеет Нива в зелени лугов, Тут под жарким небом зреет Золотая зыбь хлебов. Тут, колеблемый порою Перелетным ветерком, Колос жатвенный в покое Наливается зерном. А вдали, в струях играя Переливом всех цветов, Блещет лента голубая Через просеку лесов.
Еще дорожная дума
Петр Вяземский
Опять я на большой дороге, Стихии вольной — гражданин, Опять в кочующей берлоге Я думу думаю один. Мне нужны: это развлеченье, Усталость тела, и тоска, И неподвижное движенье, Которым зыблюсь я слегка. В них возбудительная сила, В них магнетический прилив, И жизни потаенной жила Забилась вдруг на их призыв. Мир внешний, мир разнообразный Не существует для меня: Его явлений зритель праздный, Не различаю тьмы от дня. Мне всё одно: улыбкой счастья День обогреет ли поля, Иль мрачной ризою ненастья Оделись небо и земля. Сменяясь панорамой чудной, Леса ли, горы ль в стороне, Иль степью хладной, беспробудной Лежит окрестность в мертвом сне; Встают ли села предо мною, Святыни скорби и труда, Или с роскошной нищетою В глазах пестреют города! Мне всё одно: обратным оком В себя я тайно погружен, И в этом мире одиноком Я заперся со всех сторон. Мне любо это заточенье, Я жизнью странной в нем живу: Действительность в нем — сновиденье, А сны — я вижу наяву!
Полдороги
Семен Надсон
Путь суров… Раскаленное солнце палит Раскаленные камни дороги. О горячий песок и об острый гранит Ты изранил усталые ноги. Исстрадалась, измучилась смелая грудь, Истомилась и жаждой и зноем, Но не думай с тяжелой дороги свернуть И забыться позорным покоем! Дальше, путник, всё дальше — вперед и вперед! Отдых после,- он там, пред тобою… Пусть под тень тебя тихая роща зовет, Наклонившись над тихой рекою; Пусть весна разостлала в ней мягкий ковер И сплела из ветвей изумрудный шатер, И царит в ней, любя и лаская,- Дальше, дальше и дальше, под зноем лучей, Раскаленной, безвестной дорогой своей, Мимолетный соблазн презирая! Страшен сон этой рощи, глубок в ней покой: Он так вкрадчив, так сладко ласкает, Что душа, утомленная скорбью больной, Раз уснув, навсегда засыпает. В этой чаще душистой дриада живет. Чуть склонишься на мох ты,- с любовью Чаровница лесная неслышно прильнет В полумгле к твоему изголовью!.. И услышишь ты голос: «Усни, отдохни!.. Прочь мятежные призраки горя!.. Позабудься в моей благовонной тени, В тихом лоне зеленого моря!.. Долог путь твой,- суровый, нерадостный путь… О, к чему обрекать эту юную грудь На борьбу, на тоску и мученья! Друг мой! вверься душистому бархату мха: Эта роща вокруг так свежа и тиха, В ней так сладки минуты забвенья!..» Ты, я знаю, силен: ты бесстрашно сносил И борьбу, и грозу, и тревоги,- Но сильнее открытых, разгневанных сил Этот тайный соблазн полдороги… Дальше ж, путник!.. Поверь, лишь ослабит тебя Миг отрады, миг грез и покоя,- И продашь ты все то, что уж сделал, любя, За позорное счастье застоя!..
В путь
Всеволод Рождественский
Ничего нет на свете прекрасней дороги! Не жалей ни о чем, что легло позади. Разве жизнь хороша без ветров и тревоги? Разве песенной воле не тесно в груди? За лиловый клочок паровозного дыма, За гудок парохода на хвойной реке, За разливы лугов, проносящихся мимо, Все отдать я готов беспокойной тоске. От качанья, от визга, от пляски вагона Поднимается песенный грохот — и вот Жизнь летит с озаренного месяцем склона На косматый, развернутый ветром восход. За разломом степей открываются горы, В золотую пшеницу врезается путь, Отлетают платформы, и с грохотом скорый Рвет тугое пространство о дымную грудь. Вьются горы и реки в привычном узоре, Но по-новому дышат под небом густым И кубанские степи, и Черное море, И суровый Кавказ, и обрывистый Крым. О, дорога, дорога! Я знаю заране, Что, как только потянет теплом по весне, Все отдам я за солнце, за ветер скитаний, За высокую дружбу к родной стороне!
Дорога
Яков Петрович Полонский
Глухая степь — дорога далека, Вокруг меня волнует ветер поле, Вдали туман — мне грустно поневоле, И тайная берет меня тоска. Как кони ни бегут — мне кажется, лениво Они бегут. В глазах одно и то ж — Все степь да степь, за нивой снова нива. — Зачем, ямщик, ты песни не поешь? И мне в ответ ямщик мой бородатый: — Про черный день мы песню бережем. — Чему ж ты рад? — Недалеко до хаты — Знакомый шест мелькает за бугром. И вижу я: навстречу деревушка, Соломой крыт стоит крестьянский двор, Стоят скирды. — Знакомая лачужка, Жива ль она, здорова ли с тех пор? Вот крытый двор. Покой, привет и ужин Найдет ямщик под кровлею своей. А я устал — покой давно мне нужен; Но нет его… Меняют лошадей. Ну-ну, живей! Долга моя дорога — Сырая ночь — ни хаты, ни огня — Ямщик поет — в душе опять тревога — Про черный день нет песни у меня.
Другие стихи этого автора
Всего: 993В прозрачных пространствах Эфира
Константин Бальмонт
В прозрачных пространствах Эфира, Над сумраком дольнего мира, Над шумом забытой метели, Два светлые духа летели. Они от земли удалялись, И звездам чуть слышно смеялись, И с Неба они увидали За далями новые дали. И стихли они понемногу, Стремясь к неизменному Богу, И слышали новое эхо Иного чуть слышного смеха. С Земли их никто не приметил, Но сумрак вечерний был светел, В тот час как они над Землею Летели, покрытые мглою. С Земли их никто не увидел , Но доброго злой не обидел, В тот час как они увидали За далями новые дали.
Русский язык
Константин Бальмонт
Язык, великолепный наш язык. Речное и степное в нем раздолье, В нем клекоты орла и волчий рык, Напев, и звон, и ладан богомолья. В нем воркованье голубя весной, Взлет жаворонка к солнцу — выше, выше. Березовая роща. Свет сквозной. Небесный дождь, просыпанный по крыше. Журчание подземного ключа. Весенний луч, играющий по дверце. В нем Та, что приняла не взмах меча, А семь мечей в провидящее сердце. И снова ровный гул широких вод. Кукушка. У колодца молодицы. Зеленый луг. Веселый хоровод. Канун на небе. В черном — бег зарницы. Костер бродяг за лесом, на горе, Про Соловья-разбойника былины. «Ау!» в лесу. Светляк в ночной поре. В саду осеннем красный грозд рябины. Соха и серп с звенящею косой. Сто зим в зиме. Проворные салазки. Бежит савраска смирною рысцой. Летит рысак конем крылатой сказки. Пастуший рог. Жалейка до зари. Родимый дом. Тоска острее стали. Здесь хорошо. А там — смотри, смотри. Бежим. Летим. Уйдем. Туда. За дали. Чу, рог другой. В нем бешеный разгул. Ярит борзых и гончих доезжачий. Баю-баю. Мой милый. Ты уснул? Молюсь. Молись. Не вечно неудачи. Я снаряжу тебя в далекий путь. Из тесноты идут вразброд дороги. Как хорошо в чужих краях вздохнуть О нем — там, в синем — о родном пороге. Подснежник наш всегда прорвет свой снег. В размах грозы сцепляются зарницы. К Царь-граду не ходил ли наш Олег? Не звал ли в полночь нас полет Жар-птицы? И ты пойдешь дорогой Ермака, Пред недругом вскричишь: «Теснее, други!» Тебя потопит льдяная река, Но ты в века в ней выплывешь в кольчуге. Поняв, что речь речного серебра Не удержать в окованном вертепе, Пойдешь ты в путь дорогою Петра, Чтоб брызг морских добросить в лес и в степи. Гремучим сновиденьем наяву Ты мысль и мощь сольешь в едином хоре, Венчая полноводную Неву С Янтарным морем в вечном договоре. Ты клад найдешь, которого искал, Зальешь и запоешь умы и страны. Не твой ли он, колдующий Байкал, Где в озере под дном не спят вулканы? Добросил ты свой гулкий табор-стан, Свой говор златозвонкий, среброкрылый, До той черты, где Тихий океан Заворожил подсолнечные силы. Ты вскликнул: «Пушкин!» Вот он, светлый бог, Как радуга над нашим водоемом. Ты в черный час вместишься в малый вздох. Но Завтра — встанет! С молнией и громом!
Женщина с нами, когда мы рождаемся
Константин Бальмонт
Женщина — с нами, когда мы рождаемся, Женщина — с нами в последний наш час. Женщина — знамя, когда мы сражаемся, Женщина — радость раскрывшихся глаз. Первая наша влюбленность и счастье, В лучшем стремлении — первый привет. В битве за право — огонь соучастия, Женщина — музыка. Женщина — свет.
Благовест
Константин Бальмонт
Я ждал его с понятным нетерпеньем, Восторг святой в душе своей храня, И сквозь гармонию молитвенного пенья Он громом неба всколыхнул меня. Издревле благовест над Русскою землею Пророка голосом о небе нам вещал; Так солнца луч весеннею порою К расцвету путь природе освещал. К тебе, о Боже, к Твоему престолу, Где правда, Истина светлее наших слов, Я путь держу по Твоему глаголу, Что слышу я сквозь звон колоколов.
Старая песенка
Константин Бальмонт
— Mamma, mamma! perch’e lo dicesti? — Figlia, figlia! perch’e lo facesti? * Из неумирающих разговоров Жили в мире дочь и мать. «Где бы денег нам достать?» Говорила это дочь. А сама — темней, чем ночь. «Будь теперь я молода, Не спросила б я тогда. Я б сумела их достать…» Говорила это — мать. Так промолвила со зла. На минуту отошла. Но на целый вечер прочь, Прочь ушла куда-то дочь. «Дочка, дочка, — боже мой! — Что ты делаешь со мной?» Испугалась, плачет мать. Долго будет дочку ждать. Много времени прошло. Быстро ходит в мире Зло. Мать обмолвилась со зла. Дочь ей денег принесла. Помертвела, смотрит мать. «Хочешь деньги сосчитать?» — «Дочка, дочка, — боже мой! — Что ты сделала с собой?» «Ты сказала — я пошла». — «Я обмолвилась со зла». — «Ты обмолвилась, — а я Оступилась, мать моя».
Жизнь коротка и быстротечна
Константин Бальмонт
Жизнь коротка и быстротечна, И лишь литература вечна. Поэзия душа и вдохновенье, Для сердца сладкое томленье.
Норвежская девушка
Константин Бальмонт
Очи твои, голубые и чистые — Слиянье небесной лазури с изменчивым блеском волны; Пряди волос золотистые Нежнее, чем нить паутины в сиянье вечерней Луны. Вся ты — намек, вся ты — сказка прекрасная, Ты — отблеск зарницы, ты — отзвук загадочной песни без слов; Светлая, девственно-ясная, Вакханка с душою весталки, цветок под покровом снегов.
Нить Ариадны
Константин Бальмонт
Меж прошлым и будущим нить Я тку неустанной проворной рукою: Хочу для грядущих столетий покорно и честно служить Борьбой, и трудом, и тоскою,— Тоскою о том, чего нет, Что дремлет пока, как цветок под водою, О том, что когда-то проснется чрез многие тысячи лет, Чтоб вспыхнуть падучей звездою. Есть много не сказанных слов, И много созданий, не созданных ныне,— Их столько же, сколько песчинок среди бесконечных песков, В немой Аравийской пустыне.
Немолчные хвалы
Константин Бальмонт
Можно петь немолчные хвалы, Говоря всегда одно и то же. Я люблю провалы горной мглы, Где кричат голодные орлы, Узкий путь, что с каждым мигом строже — Выше, выше мчит узор скалы. Но на свете мне всего дороже — Радость вечно петь Тебе хвалы, Милосердный Боже!
Немая тень
Константин Бальмонт
Немая тень среди чужих теней, Я знал тебя, но ты не улыбалась, — И, стройная, едва-едва склонялась Под бременем навек ушедших дней, — Как лилия, смущённая волною, Склонённая над зеркалом реки, — Как лебедь, ослеплённый белизною И полный удивленья и тоски.
Небесная роса
Константин Бальмонт
День погас, и ночь пришла. В черной тьме душа светла. В смерти жизнь, и тает смерть. Неба гаснущая твердь Новой вспыхнула красой Там серебряной росой, В самой смерти жизнь любя, Ночь усыпала себя. Ходят Ангелы во мгле, Слезы счастья шлют земле, Славят светлого Творца, Любят, любят без конца.
Млечный Путь
Константин Бальмонт
Месяца не видно. Светит Млечный Путь. Голову седую свесивши на грудь, Спит ямщик усталый. Кони чуть идут. Звёзды меж собою разговор ведут. Звёзды золотые блещут без конца. Звёзды прославляют Господа Творца. «Господи», спросонок прошептал ямщик, И, крестясь, зевает, и опять поник. И опять склонил он голову на грудь. И скрипят полозья. Убегает путь.