За грибами
Вот мы дружною семьей — За грибами, в лес. Я да он, да ты со мной, Старый лес воскрес.
Был он тихий — темный бор, Пасмурно глядел. А как наш раздался хор, Весь он загудел.
Закрутился тенор твой, Загремел мой бас. Наш товарищ фистулой Подбодряет нас.
Белка слушала во сне, И с размаху — прыг. Там сорока в вышине Подняла свой крик.
Можжевельник зашуршал, Вон там чей-то глаз. Это леший побежал, Испугавшись нас.
Ну, товарищи, вперед, Врассыпную вдруг. Тот, кто первый — гриб найдет, Он мой лучший друг.
Только, братцы, примечай, Вот вам уговор: Чтобы этот гриб, пускай, Был не мухомор.
Похожие по настроению
Дождь в лесу
Агния Барто
Мы ходили по грибы, Забирались под дубы. Вдруг — дождь! Да какой! Стала просека рекой! Я гляжу из-под плаща, Как, треща и трепеща, Гнутся ветки на весу. Дождь в лесу! Дождь в лесу! Нету больше тишины. Мы стоим оглушены: Ливень с ветром пополам Бьёт по веткам, по стволам! Ветер, ветер захлестал, Листья все перелистал. Дождь в лесу! Дождь в лесу! Не грибы домой несу — Одни дождинки на носу.
Чья корзинка тяжелей
Борис Владимирович Заходер
Ходили два приятеля, Ходили по грибы. Ходили да ходили, Устали от ходьбы. В одну ходили сторону И поровну прошли, Да только вот не поровну, Не поровну нашли. В одной корзинке — белые, И все как на подбор! В другой — один-единственный Трухлявый мухомор. Сказал второй приятель: — Ну что ж, не повезло. Зато мою корзинку Тащить не тяжело! Идут они обратно, Идут они домой, Бежит вприпрыжку первый, За ним ползёт второй. Бежит вприпрыжку первый С добычею в руке, Второй едва плетётся, Хоть он и налегке. Сказал второму первый, Прощаясь у дверей: — Пустая-то корзинка, Выходит, тяжелей!
В лесу
Дмитрий Мережковский
Дремлют полною луной Озаренные поляны. Бродят белые туманы Над болотною травой. Мертвых веток черный ворох, Бледных листьев слабый лепет, Каждый вздох и каждый шорох Пробуждают в сердце трепет. Ночь под ярким блеском лунным Холодеющая спит, И аккордом тихоструйным Ветерок не пролетит. Неразгаданная тайна — В чащах леса… И повсюду Тишина — необычайна. Верю сказке, верю чуду…
Пикники
Гавриил Романович Державин
Оставя беспокойство в граде И всё, смущает что умы, В простой приятельской прохладе Свое проводим время мы.Невинны красоты природы По холмам, рощам, островам, Кустарники, луга и воды — Приятная забава нам.Мы положили меж друзьями Законы равенства хранить; Богатством, властью и чинами Себя отнюдь не возносить.Но если весел кто, забавен, Любезнее других тот нам; А если скромен, благонравен, Мы чтим того не по чинам,Нас не касаются раздоры, Обидам места не даем; Но, души всех, сердца и взоры Совокупя, веселье пьем.У нас не стыдно и герою Повиноваться красотам; Всегда одной дышать войною Прилично варварам, не нам.У нас лишь для того собранье, Чтоб в жизни сладость почерпать; Любви и дружества желанье — Между собой цветы срывать.Кто ищет общества, согласья, Приди повеселись у нас; И то для человека счастье, Когда один приятен час.
После летнего дождя
Георгий Иванов
После летнего дождя Зелена кругом трава.Зелен ясень, зелен клен, Желтый с белым весел дом.Окна красны от зари, Ты в окошко посмотри.За некрашеным столом Там Алешенька сидит.Словно яблочко щека, Зубы точно жемчуга.Кудри — светлые шелка, И глядит на облака.Что, Алеша, ты сидишь, Лучше в поле выходи.А Алеша говорит: «Никуда я не пойду.Пусть из Тулы привезут Мне со скрипом сапоги.Как надену сапоги, На веселый выйду луг,Под зеленый стану клен, Пусть подивится народ».
По грибы — по ягоды
Игорь Северянин
Мы шли от ягоды к ягоде И от гриба к грибу На дальнюю мельницу Lagedi, В приветливую избу. В лесу бежала извивная Порожистая река. Дрожала в руке узывная Талантливая рука. И чувства чуть поздноватые В груди чертили свой знак: И щеки продолговатые Твои алели, как мак. И выпуклости бронзотелые Чуть бились под блузкой твоей. И косы твои параллельные Спадали вблизи ушей. И очи твои изумрудные Вонзали в мои свою сталь, Скрывая за ней запрудную Безудержную печаль. Даря поцелуи короткие, — Как молния, их лезвие! — Бросала ты строки четкие Свои — о себе, про свое… В них было так много лирики, Была она так резка… Смотрел, как тают пузырики В ключе на опушке леска. Смотрел, как играет с мушкою, Выпрыгивая на мель, Быв в то же время игрушкою Сама для меня — форель… Мы ели чернику черную, Фиолевый гоноболь, Срывали траву узорную И сладкую знали боль… Погода стояла дивная, Чуть перились облака, А рядом, как ты, узывная, Стремглавно неслась река.
Едем бором, чёрными лесами
Иван Алексеевич Бунин
Едем бором, чёрными лесами. Вот гора, песчаный спуск в долину. Вечереет. На горе пред нами Лес щетинит новую вершину. И темным-темно в той новой чаще, Где опять скрывается дорога, И враждебен мой ямщик молчащий, И надежда в сердце лишь на Бога, Да на бег коней нетерпеливый, Да на этот нежный и певучий Колокольчик, плачущий счастливо, Что на свете все авось да случай.
Друзья, садитесь в мои челнок
Константин Аксаков
Друзья, садитесь в мои челнок, И вместе поплывем мы дружно. Стрелою пас помчит поток, Весла и паруса не нужно.Вы видите вдали валы, Седые водные громады; Там скрыты острые скалы — То моря грозного засады.Друзья, нам должно здесь проплыть; Кто сердцем смел — садись со мною: Чрез волны, чрез скалы стрелою Он бодро к брегу полетит.Друзья, прочь страх! Давайте руки! И сядем на челне одном, И веселее без разлуки Мы море жизни проплывем.
Грибы
Маргарита Алигер
Лес расписан скупой позолотой, весела и бесстрашна душа, увлеченная странной заботой, существующая не спеша. Синева меж березами брезжит, и тропинка бежит далеко… Набирай хоть ведро сыроежек! Не хочу, это слишком легко. Лучше пусть ошибусь я с отвычки, прошлогодний завидя листок. Лучше пусть я приму за лисички золотого цветка лепесток. Не боюсь я такой незадачи. Он все ближе, решительный час. Никакие уловки не спрячут От моих безошибочных глаз тех чудесных, заветных, желанных, тех единственных, лучших, моих… В немудреных и милых обманах превращений чудесных лесных я хмелею от счастья, как будто над мучительно-трудной строкой… И тогда наступает минута, тишиной оглушает такой, будто нет ни обид, ни сомнений, все загадки земли решены… И тогда, преклонивши колени на пороге лесной тишины, ощутив, как щемяще и ново, как доверчиво хочется жить, белый гриб, как последнее слово, задыхаясь от счастья, отрыть.
Небылицы
Тимофей Белозеров
1Вчера я поехал пешком по дрова, Под снегом вокруг зеленела трава. Я из лесу дров не привёз целый воз И тёр на жаре обмороженный нос! 2Я видел подснежник в осеннем лесу, Где заяц тащил по опушке лису И волк за охотником крался… Я слышал — охотник зубами стучал, Я слышал, как он «Помогите!» кричал И громко от страха смеялся!
Другие стихи этого автора
Всего: 993В прозрачных пространствах Эфира
Константин Бальмонт
В прозрачных пространствах Эфира, Над сумраком дольнего мира, Над шумом забытой метели, Два светлые духа летели. Они от земли удалялись, И звездам чуть слышно смеялись, И с Неба они увидали За далями новые дали. И стихли они понемногу, Стремясь к неизменному Богу, И слышали новое эхо Иного чуть слышного смеха. С Земли их никто не приметил, Но сумрак вечерний был светел, В тот час как они над Землею Летели, покрытые мглою. С Земли их никто не увидел , Но доброго злой не обидел, В тот час как они увидали За далями новые дали.
Русский язык
Константин Бальмонт
Язык, великолепный наш язык. Речное и степное в нем раздолье, В нем клекоты орла и волчий рык, Напев, и звон, и ладан богомолья. В нем воркованье голубя весной, Взлет жаворонка к солнцу — выше, выше. Березовая роща. Свет сквозной. Небесный дождь, просыпанный по крыше. Журчание подземного ключа. Весенний луч, играющий по дверце. В нем Та, что приняла не взмах меча, А семь мечей в провидящее сердце. И снова ровный гул широких вод. Кукушка. У колодца молодицы. Зеленый луг. Веселый хоровод. Канун на небе. В черном — бег зарницы. Костер бродяг за лесом, на горе, Про Соловья-разбойника былины. «Ау!» в лесу. Светляк в ночной поре. В саду осеннем красный грозд рябины. Соха и серп с звенящею косой. Сто зим в зиме. Проворные салазки. Бежит савраска смирною рысцой. Летит рысак конем крылатой сказки. Пастуший рог. Жалейка до зари. Родимый дом. Тоска острее стали. Здесь хорошо. А там — смотри, смотри. Бежим. Летим. Уйдем. Туда. За дали. Чу, рог другой. В нем бешеный разгул. Ярит борзых и гончих доезжачий. Баю-баю. Мой милый. Ты уснул? Молюсь. Молись. Не вечно неудачи. Я снаряжу тебя в далекий путь. Из тесноты идут вразброд дороги. Как хорошо в чужих краях вздохнуть О нем — там, в синем — о родном пороге. Подснежник наш всегда прорвет свой снег. В размах грозы сцепляются зарницы. К Царь-граду не ходил ли наш Олег? Не звал ли в полночь нас полет Жар-птицы? И ты пойдешь дорогой Ермака, Пред недругом вскричишь: «Теснее, други!» Тебя потопит льдяная река, Но ты в века в ней выплывешь в кольчуге. Поняв, что речь речного серебра Не удержать в окованном вертепе, Пойдешь ты в путь дорогою Петра, Чтоб брызг морских добросить в лес и в степи. Гремучим сновиденьем наяву Ты мысль и мощь сольешь в едином хоре, Венчая полноводную Неву С Янтарным морем в вечном договоре. Ты клад найдешь, которого искал, Зальешь и запоешь умы и страны. Не твой ли он, колдующий Байкал, Где в озере под дном не спят вулканы? Добросил ты свой гулкий табор-стан, Свой говор златозвонкий, среброкрылый, До той черты, где Тихий океан Заворожил подсолнечные силы. Ты вскликнул: «Пушкин!» Вот он, светлый бог, Как радуга над нашим водоемом. Ты в черный час вместишься в малый вздох. Но Завтра — встанет! С молнией и громом!
Женщина с нами, когда мы рождаемся
Константин Бальмонт
Женщина — с нами, когда мы рождаемся, Женщина — с нами в последний наш час. Женщина — знамя, когда мы сражаемся, Женщина — радость раскрывшихся глаз. Первая наша влюбленность и счастье, В лучшем стремлении — первый привет. В битве за право — огонь соучастия, Женщина — музыка. Женщина — свет.
Благовест
Константин Бальмонт
Я ждал его с понятным нетерпеньем, Восторг святой в душе своей храня, И сквозь гармонию молитвенного пенья Он громом неба всколыхнул меня. Издревле благовест над Русскою землею Пророка голосом о небе нам вещал; Так солнца луч весеннею порою К расцвету путь природе освещал. К тебе, о Боже, к Твоему престолу, Где правда, Истина светлее наших слов, Я путь держу по Твоему глаголу, Что слышу я сквозь звон колоколов.
Старая песенка
Константин Бальмонт
— Mamma, mamma! perch’e lo dicesti? — Figlia, figlia! perch’e lo facesti? * Из неумирающих разговоров Жили в мире дочь и мать. «Где бы денег нам достать?» Говорила это дочь. А сама — темней, чем ночь. «Будь теперь я молода, Не спросила б я тогда. Я б сумела их достать…» Говорила это — мать. Так промолвила со зла. На минуту отошла. Но на целый вечер прочь, Прочь ушла куда-то дочь. «Дочка, дочка, — боже мой! — Что ты делаешь со мной?» Испугалась, плачет мать. Долго будет дочку ждать. Много времени прошло. Быстро ходит в мире Зло. Мать обмолвилась со зла. Дочь ей денег принесла. Помертвела, смотрит мать. «Хочешь деньги сосчитать?» — «Дочка, дочка, — боже мой! — Что ты сделала с собой?» «Ты сказала — я пошла». — «Я обмолвилась со зла». — «Ты обмолвилась, — а я Оступилась, мать моя».
Жизнь коротка и быстротечна
Константин Бальмонт
Жизнь коротка и быстротечна, И лишь литература вечна. Поэзия душа и вдохновенье, Для сердца сладкое томленье.
Норвежская девушка
Константин Бальмонт
Очи твои, голубые и чистые — Слиянье небесной лазури с изменчивым блеском волны; Пряди волос золотистые Нежнее, чем нить паутины в сиянье вечерней Луны. Вся ты — намек, вся ты — сказка прекрасная, Ты — отблеск зарницы, ты — отзвук загадочной песни без слов; Светлая, девственно-ясная, Вакханка с душою весталки, цветок под покровом снегов.
Нить Ариадны
Константин Бальмонт
Меж прошлым и будущим нить Я тку неустанной проворной рукою: Хочу для грядущих столетий покорно и честно служить Борьбой, и трудом, и тоскою,— Тоскою о том, чего нет, Что дремлет пока, как цветок под водою, О том, что когда-то проснется чрез многие тысячи лет, Чтоб вспыхнуть падучей звездою. Есть много не сказанных слов, И много созданий, не созданных ныне,— Их столько же, сколько песчинок среди бесконечных песков, В немой Аравийской пустыне.
Немолчные хвалы
Константин Бальмонт
Можно петь немолчные хвалы, Говоря всегда одно и то же. Я люблю провалы горной мглы, Где кричат голодные орлы, Узкий путь, что с каждым мигом строже — Выше, выше мчит узор скалы. Но на свете мне всего дороже — Радость вечно петь Тебе хвалы, Милосердный Боже!
Немая тень
Константин Бальмонт
Немая тень среди чужих теней, Я знал тебя, но ты не улыбалась, — И, стройная, едва-едва склонялась Под бременем навек ушедших дней, — Как лилия, смущённая волною, Склонённая над зеркалом реки, — Как лебедь, ослеплённый белизною И полный удивленья и тоски.
Небесная роса
Константин Бальмонт
День погас, и ночь пришла. В черной тьме душа светла. В смерти жизнь, и тает смерть. Неба гаснущая твердь Новой вспыхнула красой Там серебряной росой, В самой смерти жизнь любя, Ночь усыпала себя. Ходят Ангелы во мгле, Слезы счастья шлют земле, Славят светлого Творца, Любят, любят без конца.
Млечный Путь
Константин Бальмонт
Месяца не видно. Светит Млечный Путь. Голову седую свесивши на грудь, Спит ямщик усталый. Кони чуть идут. Звёзды меж собою разговор ведут. Звёзды золотые блещут без конца. Звёзды прославляют Господа Творца. «Господи», спросонок прошептал ямщик, И, крестясь, зевает, и опять поник. И опять склонил он голову на грудь. И скрипят полозья. Убегает путь.