В душах есть все

[B]1[/B]

В душах есть всё, что есть в небе, и много иного. В этой душе создалось первозданное Слово! Где, как не в ней, Замыслы встали безмерною тучей, Нежность возникла усладой певучей, Совесть, светильник опасный и жгучий, Вспышки и блески различных огней, — Где, как не в ней, Бури проносятся мысли могучей! Небо не там, В этих кошмарных глубинах пространства, Где создаю я и снова создам Звёзды, одетые блеском убранства, Вечно идущих по тем же путям, — Пламенный знак моего постоянства. Небо — в душевной моей глубине, Там, далеко, еле зримо, на дне. Дивно и жутко — уйти в запредельность, Страшно мне в пропасть души заглянуть, Страшно — в своей глубине утонуть. Всё в ней слилось в бесконечную цельность, Только душе я молитвы пою, Только одну я люблю беспредельность, Душу мою!

[B]2[/B]

Но дикий ужас преступления, Но искажённые черты, — И это всё твои видения, И это — новый — страшный — ты?

В тебе рождается величие, Ты можешь бурями греметь, Из бледной бездны безразличия Извлечь и золото и медь.

Зачем же ты взметаешь пыльное, Мутишь свою же глубину? Зачем ты любишь всё могильное, И всюду сеешь смерть одну?

И в равнодушии надменности, Свой дух безмерно возлюбя, Ты создаёшь оковы пленности: Мечту — рабу самой себя?

Ты — блеск, ты — гений бесконечности, В тебе вся пышность бытия. Но знак твой, страшный символ Вечности — Кольцеобразная змея!

Зачем чудовище — над бездною, И зверь в лесу, и дикий вой? Зачем миры, с их славой зве́здною, Несутся в пляске гробовой?

[B]3[/B]

Мир должен быть оправдан весь, Чтобы можно было жить! Душою там, я сердцем — здесь. А сердце как смирить? Я узел должен видеть весь. Но как распутать нить?

Едва в лесу я сделал шаг, — Раздавлен муравей. Я в мире всем невольный враг, Всей жизнею своей, И не могу не быть, — никак, Вплоть до исхода дней.

Мое неделанье для всех Покажется больным. Проникновенный тихий смех Развеется как дым. А буду смел, — замучу тех, Кому я был родным.

Пустынной полночью зимы Я слышу вой волков, Среди могильной душной тьмы Хрипенье стариков, Гнилые хохоты чумы, Кровавый бой врагов. —

Забытый раненый солдат, И стая хищных птиц, Отца косой на сына взгляд, Развратный гул столиц, Толпы́ глупцов, безумный ряд Животно-мерзких лиц. —

И что же? Я ли создал их? Или они меня? Поэт ли я, сложивший стих, Или побег от пня? Кто демон низостей моих И моего огня?

От этих ти́гровых страстей, Змеиных чувств и дум, — Как стук кладбищенских костей В душе зловещий шум, — И я бегу, бегу людей, Среди людей — самум.