Перейти к содержимому

Тише, тише совлекайте с древних идолов одежды, Слишком долго вы молились, не забудьте прошлый свет, У развенчанных великих как и прежде горды вежды, И слагатель вещих песен был поэт и есть поэт.

Победитель благородный с побеждённым будет ровен, С ним заносчив только низкий, с ним жесток один дикарь. Будь в раскате бранных кликов ясновзорен, хладнокровен, И тогда тебе скажу я, что в тебе мудрец — и царь.

Дети Солнца, не забудьте голос меркнущего брата, Я люблю в вас ваше утро, вашу смелость и мечты, Но и к вам придёт мгновенье охлажденья и заката, — В первый миг и в миг последний будьте, будьте как цветы.

Расцветайте, отцветайте, многоцветно, полновластно, Раскрывайте всё богатство ваших скрытых юных сил, Но в расцвете не забудьте, что и смерть, как жизнь, прекрасна, И что царственно величье холодеющих могил.

Похожие по настроению

Не спеша меняйтеся, картины

Алексей Жемчужников

Не спеша меняйтеся, картины, Шествуй, время, медленной стопою, Чтобы день не минул ни единый Пережит, но не замечен мною. Тишина покоя и все шумы, Жизнью наполняющие землю, Злоба дня и вековые думы, Смех и плач людские,- вам я внемлю. В чутком сердце впечатленья живы; Дверь ума открыта свету настежь… Ты лишь, смерти призрак молчаливый, Отойди немного,- ты мне застишь!

Голоса

Алексей Жемчужников

1 Один голос Часы бегут… И тот, быть может, близок час, Который принесет предсмертную истому… Покуда дух твой бодр и разум не погас, Не трать последних чувств и мыслей по-пустому. Твоей мятущейся и ропщущей души Смири бесплодный гнев и тщетные волненья; И злобных песен ряд спокойно заверши Во область мирных дум полетом вдохновенья, Когда идешь в толпу, смеясь или казня,— Не гордостью ль тебе внушается сатира? Не задувает ли священного огня Тот вихрь, что носится ередь низменного мира? Меж тем, ты веруешь в высокий идеал; Ты исповедуешь завет добра и света; И в высь небесную ты думой возлетал, Мечтая иль молясь, еще в младые лета. Зову тебя туда, к пределам тех вершин, Откуда человек житейских дрязг не видит; Где разум — всех страстей и гнева властелин,— Поняв, прощает то, что сердце ненавидит. Там дух поэзии предстанет пред тобой, Парящий в высотах как некий горный гений, И сменит жесткий стих, навеянный враждой, Строфами звучными духовных песнопений. Так эхо на горах, в соседстве облаков, Меняет на аккорд молитвенный хорала Суровый звук трубы альпийских пастухов, Которая стада на дне долин сзывала. 2 Другой голос Часы бегут… Уже, быть может, близок час, Несущий приговор бездушного покоя… Покуда дух твой бодр и разум не погас, Храни ко злобам дня сочувствие живое. Не гордостью твои направлены стопы Уж с юных лет большой и людною дорогой; Не гордость привела тебя в среду толпы С ее пороками и мыслию убогой. Иль речи глупые лелеяли твой слух И сердце тешили исчадья лжи и мрака? Иль всякой мерзостью питаться мог бы дух, Как смрадной падалью питается собака?. Призванью следуя, ты пой, а не учи; Пусть в старческих руках гремит иль плачет лира; Пусть небу молится, да ниспошлет лучи Животворящие в пустынный сумрак мира. И если бы тебя на крыльях вознесли Молитвы и мечты в далекий свод небесный,— Пока еще живешь, не забывай земли В бесстрастной чистоте той сферы бестелесной. Услыша зов, покинь заоблачную даль; То — голос совести! Она на землю кличет, Где рядом с радостью терзается печаль, Где озлобление с любовию граничит. Так, теням верен будь наставников своих, Друзей-мыслителей, почиющих в могилах; И, верен до конца, слагай свой ветхий стих, Пока еще теперь слагать его ты в силах.

Музе (Умолкни навсегда. Тоску и сердца жар)

Алексей Апухтин

Умолкни навсегда. Тоску и сердца жар Не выставляй врагам для утешенья… Проклятье вам, минуты вдохновенья, Проклятие тебе, ненужный песен дар! Мой голос прозвучит в пустыне одиноко, Участья не найдет души изнывшей крик… О смерть, иди теперь! Без жалоб, без упрека Я встречу твой суровый лик. Ты все-таки теплей, чем эти люди-братья: Не жжешь изменой ты, не дышишь клеветой… Раскрой же мне свои железные объятья, Пошли мне наконец забвенье и покой!

Расцветайте, расцветающие

Федор Сологуб

Расцветайте, расцветающие, Увядайте, увядающие, Догорай, объятое огнём, — Мы спокойны, не желающие, Лучших дней не ожидающие, Жизнь и смерть равно встречающие С отуманенным лицом.

В молчаньи звёзд, в дыханьи ветра с полуночи

Федор Сологуб

В молчаньи звёзд, в дыханьи ветра с полуночи Улики явственные есть. О, духи зла! Закройте очи И не мешайте мне безропотно отцвесть. Меня и вас одна объемлет неизбежность, Ненарушим всемирный строй. Всё должно быть: для жизни — радость и мятежность, Для смерти — тленье и покой.

Музе (Умолкни навсегда. Тоску и сердца жар…)

Иннокентий Анненский

Умолкни навсегда. Тоску и сердца жар Не выставляй врагам для утешенья… Проклятье вам, минуты вдохновенья, Проклятие тебе, ненужный песен дар! Мой голос прозвучит в пустыне одиноко, Участья не найдет души изнывшей крик… О смерть, иди теперь! Без жалоб, без упрека Я встречу твой суровый лик. Ты все-таки теплей, чем эти люди-братья: Не жжешь изменой ты, не дышишь клеветой… Раскрой же мне свои железные объятья, Пошли мне наконец забвенье и покой!Февраль 1883

Потухшие факелы

Константин Бальмонт

Факелы, тлея, чадят, Утомлен наглядевшийся взгляд. Дым из кадильниц излит, Наслажденье, усталое, спит. О, наконец, наконец, Затуманен блестящий дворец! Мысль, отчего ж ты не спишь, — Вкруг тебя безнадежная тишь! Жить, умирать и любить, Беспредельную цельность дробить, — Все это было давно И, скользнув, опустилось на дно. Там, в полумгле, в тишине, Где-то там, на таинственном дне, Новые краски царят, Драгоценные камни горят. Ниже, все ниже, все вниз, Замолчавшей душой устремись! В смерти нам радость дана, — Красота, тишина, глубина!

Заговор от погасших

Константин Бальмонт

Иду я в чистом поле, На светлой вольной воле, Навстречу мне бегут, Свились в крученый жгут, Семь духов с полудухами, Все черные, все злые, Охочие до зла. Семь духов с полудухами, Моя душа светла, Все злости — мне чужие, Что делать вместе нам! Идите к старикам, Со злобными старухами, Со злобными, Надгробными, Бегите в старость — там, Обширная как нива, Всегда вам есть пожива, Я — вёсны длю, Я то люблю, Что юно и красиво. Подальше от меня Погасших вы держите, Бегите же, спешите, Не тьме быть с светом дня, Прочь, дальше от меня!

Как пленительно-тихо в отцветших полях

Константин Романов

Как пленительно-тихо в отцветших полях! Наша осень полна обаянья: Сколько прелести в грустных, безжизненных днях Этой кроткой поры увяданья!Воздух влажен и свеж, облетают листы, Тучи кроют лазурь небосвода, Безответно, безропотно блекнут цветы, И покорно зимы ждет природа.Не блаженство ли этой внимать тишине, Где пред смертью покорность такая? Так же мирно навеки уснуть бы и мне, Без напрасной борьбы угасая!

Пока душа в порыве юном

Владислав Ходасевич

Пока душа в порыве юном, Ее безгрешно обнажи, Бесстрашно вверь болтливым струнам Ее святые мятежи. Будь нетерпим и ненавистен, Провозглашая и трубя Завоеванья новых истин,— Они ведь новы для тебя. Потом, когда в своем наитьи Разочаруешься слегка, Воспой простое чаепитье, Пыльцу на крыльях мотылька. Твори уверенно и стройно, Слова послушливые гни, И мир, обдуманный спокойно, Благослови иль прокляни. А под конец узнай, как чудно Всё вдруг по-новому понять, Как упоительно и трудно, Привыкши к слову,— замолчать.

Другие стихи этого автора

Всего: 993

В прозрачных пространствах Эфира

Константин Бальмонт

В прозрачных пространствах Эфира, Над сумраком дольнего мира, Над шумом забытой метели, Два светлые духа летели. Они от земли удалялись, И звездам чуть слышно смеялись, И с Неба они увидали За далями новые дали. И стихли они понемногу, Стремясь к неизменному Богу, И слышали новое эхо Иного чуть слышного смеха. С Земли их никто не приметил, Но сумрак вечерний был светел, В тот час как они над Землею Летели, покрытые мглою. С Земли их никто не увидел , Но доброго злой не обидел, В тот час как они увидали За далями новые дали.

Русский язык

Константин Бальмонт

Язык, великолепный наш язык. Речное и степное в нем раздолье, В нем клекоты орла и волчий рык, Напев, и звон, и ладан богомолья. В нем воркованье голубя весной, Взлет жаворонка к солнцу — выше, выше. Березовая роща. Свет сквозной. Небесный дождь, просыпанный по крыше. Журчание подземного ключа. Весенний луч, играющий по дверце. В нем Та, что приняла не взмах меча, А семь мечей в провидящее сердце. И снова ровный гул широких вод. Кукушка. У колодца молодицы. Зеленый луг. Веселый хоровод. Канун на небе. В черном — бег зарницы. Костер бродяг за лесом, на горе, Про Соловья-разбойника былины. «Ау!» в лесу. Светляк в ночной поре. В саду осеннем красный грозд рябины. Соха и серп с звенящею косой. Сто зим в зиме. Проворные салазки. Бежит савраска смирною рысцой. Летит рысак конем крылатой сказки. Пастуший рог. Жалейка до зари. Родимый дом. Тоска острее стали. Здесь хорошо. А там — смотри, смотри. Бежим. Летим. Уйдем. Туда. За дали. Чу, рог другой. В нем бешеный разгул. Ярит борзых и гончих доезжачий. Баю-баю. Мой милый. Ты уснул? Молюсь. Молись. Не вечно неудачи. Я снаряжу тебя в далекий путь. Из тесноты идут вразброд дороги. Как хорошо в чужих краях вздохнуть О нем — там, в синем — о родном пороге. Подснежник наш всегда прорвет свой снег. В размах грозы сцепляются зарницы. К Царь-граду не ходил ли наш Олег? Не звал ли в полночь нас полет Жар-птицы? И ты пойдешь дорогой Ермака, Пред недругом вскричишь: «Теснее, други!» Тебя потопит льдяная река, Но ты в века в ней выплывешь в кольчуге. Поняв, что речь речного серебра Не удержать в окованном вертепе, Пойдешь ты в путь дорогою Петра, Чтоб брызг морских добросить в лес и в степи. Гремучим сновиденьем наяву Ты мысль и мощь сольешь в едином хоре, Венчая полноводную Неву С Янтарным морем в вечном договоре. Ты клад найдешь, которого искал, Зальешь и запоешь умы и страны. Не твой ли он, колдующий Байкал, Где в озере под дном не спят вулканы? Добросил ты свой гулкий табор-стан, Свой говор златозвонкий, среброкрылый, До той черты, где Тихий океан Заворожил подсолнечные силы. Ты вскликнул: «Пушкин!» Вот он, светлый бог, Как радуга над нашим водоемом. Ты в черный час вместишься в малый вздох. Но Завтра — встанет! С молнией и громом!

Женщина с нами, когда мы рождаемся

Константин Бальмонт

Женщина — с нами, когда мы рождаемся, Женщина — с нами в последний наш час. Женщина — знамя, когда мы сражаемся, Женщина — радость раскрывшихся глаз. Первая наша влюбленность и счастье, В лучшем стремлении — первый привет. В битве за право — огонь соучастия, Женщина — музыка. Женщина — свет.

Благовест

Константин Бальмонт

Я ждал его с понятным нетерпеньем, Восторг святой в душе своей храня, И сквозь гармонию молитвенного пенья Он громом неба всколыхнул меня. Издревле благовест над Русскою землею Пророка голосом о небе нам вещал; Так солнца луч весеннею порою К расцвету путь природе освещал. К тебе, о Боже, к Твоему престолу, Где правда, Истина светлее наших слов, Я путь держу по Твоему глаголу, Что слышу я сквозь звон колоколов.

Старая песенка

Константин Бальмонт

— Mamma, mamma! perch’e lo dicesti? — Figlia, figlia! perch’e lo facesti? * Из неумирающих разговоров Жили в мире дочь и мать. «Где бы денег нам достать?» Говорила это дочь. А сама — темней, чем ночь. «Будь теперь я молода, Не спросила б я тогда. Я б сумела их достать…» Говорила это — мать. Так промолвила со зла. На минуту отошла. Но на целый вечер прочь, Прочь ушла куда-то дочь. «Дочка, дочка, — боже мой! — Что ты делаешь со мной?» Испугалась, плачет мать. Долго будет дочку ждать. Много времени прошло. Быстро ходит в мире Зло. Мать обмолвилась со зла. Дочь ей денег принесла. Помертвела, смотрит мать. «Хочешь деньги сосчитать?» — «Дочка, дочка, — боже мой! — Что ты сделала с собой?» «Ты сказала — я пошла». — «Я обмолвилась со зла». — «Ты обмолвилась, — а я Оступилась, мать моя».

Жизнь коротка и быстротечна

Константин Бальмонт

Жизнь коротка и быстротечна, И лишь литература вечна. Поэзия душа и вдохновенье, Для сердца сладкое томленье.

Норвежская девушка

Константин Бальмонт

Очи твои, голубые и чистые — Слиянье небесной лазури с изменчивым блеском волны; Пряди волос золотистые Нежнее, чем нить паутины в сиянье вечерней Луны. Вся ты — намек, вся ты — сказка прекрасная, Ты — отблеск зарницы, ты — отзвук загадочной песни без слов; Светлая, девственно-ясная, Вакханка с душою весталки, цветок под покровом снегов.

Нить Ариадны

Константин Бальмонт

Меж прошлым и будущим нить Я тку неустанной проворной рукою: Хочу для грядущих столетий покорно и честно служить Борьбой, и трудом, и тоскою,— Тоскою о том, чего нет, Что дремлет пока, как цветок под водою, О том, что когда-то проснется чрез многие тысячи лет, Чтоб вспыхнуть падучей звездою. Есть много не сказанных слов, И много созданий, не созданных ныне,— Их столько же, сколько песчинок среди бесконечных песков, В немой Аравийской пустыне.

Немолчные хвалы

Константин Бальмонт

Можно петь немолчные хвалы, Говоря всегда одно и то же. Я люблю провалы горной мглы, Где кричат голодные орлы, Узкий путь, что с каждым мигом строже — Выше, выше мчит узор скалы. Но на свете мне всего дороже — Радость вечно петь Тебе хвалы, Милосердный Боже!

Немая тень

Константин Бальмонт

Немая тень среди чужих теней, Я знал тебя, но ты не улыбалась, — И, стройная, едва-едва склонялась Под бременем навек ушедших дней, — Как лилия, смущённая волною, Склонённая над зеркалом реки, — Как лебедь, ослеплённый белизною И полный удивленья и тоски.

Небесная роса

Константин Бальмонт

День погас, и ночь пришла. В черной тьме душа светла. В смерти жизнь, и тает смерть. Неба гаснущая твердь Новой вспыхнула красой Там серебряной росой, В самой смерти жизнь любя, Ночь усыпала себя. Ходят Ангелы во мгле, Слезы счастья шлют земле, Славят светлого Творца, Любят, любят без конца.

Млечный Путь

Константин Бальмонт

Месяца не видно. Светит Млечный Путь. Голову седую свесивши на грудь, Спит ямщик усталый. Кони чуть идут. Звёзды меж собою разговор ведут. Звёзды золотые блещут без конца. Звёзды прославляют Господа Творца. «Господи», спросонок прошептал ямщик, И, крестясь, зевает, и опять поник. И опять склонил он голову на грудь. И скрипят полозья. Убегает путь.