Правда
А правда пошла по поднебесью. Из Голубиной книги Кривда с Правдою сходилась, Кривда в споре верх взяла. Правда в Солнце превратилась, В мире чистый свет зажгла. Удалилась к поднебесью, Бросив Кривду на земле, Светит лугу, перелесью, Жизнь рождает в мертвой мгле. С той поры до дней текущих Только Правдой и жива Меж цветов и трав цветущих Жизни грусть, плакун-трава. С той поры на синем Море, Там, где вал непобедим, Правды ждет с огнем во взоре Птица мощная Стратим. И когда она протянет Два могучие крыла, — Солнце встанет, Море грянет: «Правда, Правда в мир пришла!»
Похожие по настроению
Истина
Александр Сергеевич Пушкин
Издавна мудрые искали Забытых истины следов И долго, долго толковали Давнишни толки стариков. Твердили: «Истина святая В колодез убралась тайком», И, дружно воду выпивая, Кричали: «Здесь ее найдем!» Но кто-то, смертных благодетель (И чуть ли не старик Силен), Их важной глупости свидетель, Водой и криком утомлен, Оставил невидимку нашу, Подумал первый о вине И, осушив до капли чашу, Увидел истину на дне.
Правда
Алексей Константинович Толстой
Ах ты гой еси, правда-матушка! Велика ты, правда, широка стоишь! Ты горами поднялась до поднебесья, Ты степями, государыня, раскинулась, Ты морями разлилася синими, Городами изукрасилась людными, Разрослася лесами дремучими! Не объехать кругом тебя во сто лет, Посмотреть на тебя — шапка валится! Выезжало семеро братиев, Семеро выезжало добрых молодцев, Посмотреть выезжали молодцы, Какова она, правда, на свете живет? А и много про нее говорено, А и много про нее писано, А и много про нее лыгано. Поскакали добры молодцы, Все семеро братьев удалыих, И подъехали к правде со семи концов, И увидели правду со семи сторон. Посмотрели добры молодцы, Покачали головами удалыми И вернулись на свою родину; А вернувшись на свою родину, Всяк рассказывал правду по-своему; Кто горой называл ее высокою, Кто городом людным торговыим, Кто морем, кто лесом, кто степию. И поспорили братья промеж собой, И вымали мечи булатные, И рубили друг друга до смерти, И, рубяся, корились, ругалися, И брат брата звал обманщиком. Наконец полегли до единого Все семеро братьев удалыих; Умирая ж, каждый сыну наказывал, Рубитися наказывал до смерти, Полегти за правду за истину; То ж и сын сыну наказывал, И доселе их внуки рубятся, Все рубятся за правду за истину, На великое себе разорение. А сказана притча не в осуждение, Не в укор сказана — в поучение, Людям добрым в уразумение.
Мыслителю
Алексей Жемчужников
Орел взмахнет могучими крылами И, вольный, отрешившись от земли, О немощных, влачащихся в пыли, Не думает, паря под небесами…Но, от мертвящей лжи освободясь И окрыленный мыслью животворной, Когда для сферы светлой и просторной Ты, возлетев, покинешь мрак и грязь;Когда почувствуешь, как после смрадной И долго угнетавшей тесноты Трепещет грудь от радости, и ты Вдыхаешь воздух чистый и прохладный,-О, ты начнешь невольно вспоминать О доле смертных, темной и ничтожной! Взирая сверху, будет невозможно Тебе, счастливому, не пожелать,Чтоб братьев, пресмыкающихся долу, Свет истины скорей освободил!.. Когда ж они, без воли и без сил, Не будут твоему внимать глаголу,-С высот своих ты властно им кричи! Окованных невежественным страхом, Заставь ты их расстаться с тьмой и с прахом И смелому полету научи!..
Кто родник святых стремлений
Аполлон Григорьев
Кто родник святых стремлений В жаркой гру?ди отыскал, Кто лишь правды откровений С жаждой пламенной желал, Тот да смело чрез ступени Во светилище идет, Где падут сомнений тени, Солнце знания взойдет. Небо света разверзает Искра истины в груди, И преград она не знает На торжественном пути. Чтоб создать в нас храм святого, Из источника она Нам единого, родного, Сходит, в свет облечена. Благодатью озаренья Обнажен нам целый мир, Как мятежное волненье, Как бесшумно-шумный пир, Где обманчивым и близким Чувством мерить всё дано, Где зовут святое низким, Где высокое смешно. Незнакома духа пища Миру тленному, и он Лишь обман один и сон, А не истины жилище. Засветись же ярко в нас Пламень истины, о братья! О, стремитесь, — примет вас Правда в вечные объятья!
Солнце светлое восходит
Федор Сологуб
Солнце светлое восходит, Озаряя мглистый дол, Где еще безумство бродит, Где ликует произвол.Зыбко движутся туманы, Сколько холода и мглы! Полуночные обманы Как сильны еще и злы!Злобы низменно-ползучей Ополчилась шумно рать, Чтоб зловещей, черной тучей Наше солнце затмевать.Солнце ясное, свобода! Горячи твои лучи. В час великого восхода Возноси их, как мечи.Яркий зной, как тяжкий молот, Подними и опусти, Побеждая мрак и холод Загражденного пути.Тем, кто в длительной печали Гордой волей изнемог, Озари святые дали За усталостью дорог.Кто в объятьях сна немого Позабыл завет любви, Тех горящим блеском слова К новой жизни воззови.
Истина
Гавриил Романович Державин
Источник всех начал, зерно Понятий, мыслей, чувств высоких. Среда и корень тайн глубоких, Отколь и кем все создано, Числ содержательница счета, Сосференного в твердь сию, О Истина! о голос Света! Тебя, бессмертная, пою.Тебя, — когда и червь, заняв Лучи от солнца в тьме блистает; Ко свету очи обращает, Без слов младенец лепетав, — То я ль души моей пареньем Не вознесуся в Твой чертог? Я ль не воскликну с дерзновеньем: Есть вечна Истина, — есть Бог!Есть Бог! — я чувствую Его Как в существе моем духовном, Так в чудном мире сем огромном, Быть не возмогшем без Него. Есть Бог! я сердцем осязаю Его присутствие во мне: Он в Истине, я уверяю, Он совесть — внутрь, Он правда — вне.Так, Истина, слиясь из трех Существ, единства скрыта лоном Средь тел и душ и в духе оном, Кто создал все, кто держит всех. Ее подобье в солнце зрится: Лицом, и светом, и теплом Живя всю тварь, оно не тмится, Ключ жизней всех, их образ в нем.Сильнее Истина всех сил, Рожденна ею добродетель. Чрез дух свой зреть ее Содетель В безмерности чудес открыл; Ее никто не обнимает, Окроме Бога самого, Полк тщетно Ангелов взлетает Прозреть кивот судеб Его.О Истина! трилучный свет Сый, — бывый, сущий и грядущий! Прости, что прах, едва ползущий, Смел о Тебе вещать свой бред; Но Ты, — коль солнцев всех лампада, Миров начало и конец, От корней звезд до корней ада Объемлешь все, — всего Творец!Творец всего, — и влил мне дух Ты в воле мудрой и в желаньях, И неба и земли в познаньях Парящий совершенства в круг; Так можно ль быть мне в том виновным, Что в выспренность Твою лечу? Блаженством я Твоим верховным, Тобой насытиться хочу.Тобой! — Ты перло дум моих, Отца наследье, сота слаще. Ах! скрытный, далей чем, тем вящще Я алчу зреть красот Твоих, Младенцам лишь одним не тайных. Внемли ж! — и миг хоть удостой Мелькнуть сквозь туч Тебя вкруг зарьных, И отени мне облик Твой.Нет, буйство! — как дерзну взирать На Бога, облеченный в бренья? Томиться здесь, там наслажденья Ждать — смертных участь — и вздыхать. О, так! — и то уже высоко Непостижимого любить, Небесной Истиною око Уметь земное пламенить!Слиянный в узел блеск денниц, Божественная лучезарность, Пространств совокупленна дальность, Всех единица единиц! О правость воль неколебимых! О мера, вес, число всего! О красота красот всезримых! О сердце сердца моего!Дум правило, умов закон, Светило всех народов, веков! Что б было с родом человеков, Когда б Тебя не ведал он? Когда бы совести не знали Всех неумытного Судьи, Давно б зверями люди стали. Законы святы мне Твои.Пускай предерзкий мрака сын Кощунствует в своей гордыне, Что правда — слабость в властелине, Что руль правлений — ум один, Что златом тверды царства, грады; Но ах! сих правил тщетен блеск: Имперьи рушатся без правды… Се внемлем мы престолов треск!О Истина, душевна жизнь! Престол в сердцах небесна царства! Когда дух лжи, неправд, коварства, Не вняв рассудка укоризн, К добру препятств мне вержет камень, Ты гласом божеским Твоим Взжигай в душе моей Твой пламень И будь светильником моим.Ты жезл мой будь и вождь всегда, Да токмо за Тобой стремлюся, Твоим сияньем предвожуся, Не совращаясь никогда С путей, Тобой мне освещенных; Любя Тебя, да всех люблю; Но от советов, мне внушенных Тобой, нигде не отступлю.Да буду провозвестник, друг, Поборник Твой, везде щит правды; Все мира прелести, награды Да не истлят во мне Твой дух; Да оправдаю я невинность; Да соблюду присягу, честь; Да зла не скрою ков, бесчинность, И обличу пред всеми лесть.Да буду соподвижник тверд Всех добродетелей с Тобою, Ходя заповедей стезею, По правосудью милосерд; Да сущих посещу в темницах, Пить жаждущим, есть гладным дам, Бальзам страдающим в больницах И отче лоно сиротам.Да отвращу мой взор от тех, Кто Твоего не любит света, Корысть и самолюбье мета Единая чья действий всех, Да от безверных удалюся, Нейду с лукавыми в совет И в сонм льстецов, — а прилеплюся К друзьям Твоим, Твой чтущим свет.И Ты, о Истина! мой Бог! Моей и веры упованье! За все мое Тебя желанье, За мой к Тебе в любви восторг, Когда сей плоти совлекуся, Хоть был бы чист, как блеск огня, Но как к тебе на суд явлюся, Не отвратися от меня.
Путь правды
Константин Бальмонт
Пять чувств — дорога лжи. Но есть восторг экстаза, Когда нам истина сама собой видна. Тогда таинственно для дремлющего глаза Горит узорами ночная глубина. Бездонность сумрака, неразрешенность сна, Из угля черного — рождение алмаза. Нам правда каждый раз — сверхчувственно дана, Когда мы вступим в луч священного экстаза. В душе у каждого есть мир незримых чар, Как в каждом дереве зеленом есть пожар, Еще не вспыхнувший, но ждущий пробужденья. Коснись до тайных сил, шатни тот мир, что спит, И, дрогнув радостно от счастья возрожденья, Тебя нежданное так ярко ослепит.
О, если б совесть уберечь
Константин Романов
О, если б совесть уберечь, Как небо утреннее, ясной, Чтоб непорочностью бесстрастной Дышали дело, мысль и речь!Но силы мрачные не дремлют, И тучи — дети гроз и бурь — Небес приветную лазурь Тьмой непроглядною объемлют.Как пламень солнечных лучей На небе тучи заслоняют — В нас образ Божий затемняют Зло дел, ложь мыслей и речей.Но смолкнут грозы, стихнут бури, И — всепрощения привет — Опять заблещет солнца свет Среди безоблачной лазури.Мы свято совесть соблюдем, Как небо утреннее, чистой И радостно тропой тернистой К последней пристани придем.
Освобождение
Людмила Вилькина
Я не любви ищу, но лёгкой тайны. Неправды мил мне вкрадчивый привет. Моей любви приюта в жизни нет, Обман во мне — и жажда лёгкой тайны. Обман — знак божества необычайный, Надежда на несбыточный ответ. Тот победит, кто в панцирь лжи одет, А правда — щит раба, покров случайный. Болезнью правды я как все страдала. Как мерзкий червь я ползала в толпе. Среди людей, на жизненной тропе Она меня, свободную, сковала! Теперь передо мной широкий путь: Прославить ложь! от правды отдохнуть!
Притча о Правде и Лжи
Владимир Семенович Высоцкий
[I]Булату Окуджаве[/I] Нежная Правда в красивых одеждах ходила, Принарядившись для сирых, блаженных, калек, Грубая Ложь эту Правду к себе заманила: Мол, оставайся-ка ты у меня на ночлег. И легковерная Правда спокойно уснула, Слюни пустила и разулыбалась во сне, Хитрая Ложь на себя одеяло стянула, В Правду впилась — и осталась довольна вполне. И поднялась, и скроила ей рожу бульдожью: Баба как баба, и что её ради радеть?! Разницы нет никакой между Правдой и Ложью, Если, конечно, и ту и другую раздеть. Выплела ловко из кос золотистые ленты И прихватила одежды, примерив на глаз; Деньги взяла, и часы, и ещё документы, Сплюнула, грязно ругнулась — и вон подалась. Только к утру обнаружила Правда пропажу — И подивилась, себя оглядев делово: Кто-то уже, раздобыв где-то чёрную сажу, Вымазал чистую Правду, а так — ничего. Правда смеялась, когда в неё камни бросали: «Ложь это всё, и на Лжи одеянье моё…» Двое блаженных калек протокол составляли И обзывали дурными словами её. Тот протокол заключался обидной тирадой (Кстати, навесили Правде чужие дела): Дескать, какая-то мразь называется Правдой, Ну а сама пропилась, проспалась догола. Полная Правда божилась, клялась и рыдала, Долго скиталась, болела, нуждалась в деньгах, Грязная Ложь чистокровную лошадь украла — И ускакала на длинных и тонких ногах. Некий чудак и поныне за Правду воюет, Правда в речах его правды — на ломаный грош: «Чистая Правда со временем восторжествует — Если проделает то же, что явная Ложь!» Часто, разлив по сту семьдесят граммов на брата, Даже не знаешь, куда на ночлег попадёшь. Могут раздеть — это чистая правда, ребята; Глядь — а штаны твои носит коварная Ложь. Глядь — на часы твои смотрит коварная Ложь. Глядь — а конём твоим правит коварная Ложь.
Другие стихи этого автора
Всего: 993В прозрачных пространствах Эфира
Константин Бальмонт
В прозрачных пространствах Эфира, Над сумраком дольнего мира, Над шумом забытой метели, Два светлые духа летели. Они от земли удалялись, И звездам чуть слышно смеялись, И с Неба они увидали За далями новые дали. И стихли они понемногу, Стремясь к неизменному Богу, И слышали новое эхо Иного чуть слышного смеха. С Земли их никто не приметил, Но сумрак вечерний был светел, В тот час как они над Землею Летели, покрытые мглою. С Земли их никто не увидел , Но доброго злой не обидел, В тот час как они увидали За далями новые дали.
Русский язык
Константин Бальмонт
Язык, великолепный наш язык. Речное и степное в нем раздолье, В нем клекоты орла и волчий рык, Напев, и звон, и ладан богомолья. В нем воркованье голубя весной, Взлет жаворонка к солнцу — выше, выше. Березовая роща. Свет сквозной. Небесный дождь, просыпанный по крыше. Журчание подземного ключа. Весенний луч, играющий по дверце. В нем Та, что приняла не взмах меча, А семь мечей в провидящее сердце. И снова ровный гул широких вод. Кукушка. У колодца молодицы. Зеленый луг. Веселый хоровод. Канун на небе. В черном — бег зарницы. Костер бродяг за лесом, на горе, Про Соловья-разбойника былины. «Ау!» в лесу. Светляк в ночной поре. В саду осеннем красный грозд рябины. Соха и серп с звенящею косой. Сто зим в зиме. Проворные салазки. Бежит савраска смирною рысцой. Летит рысак конем крылатой сказки. Пастуший рог. Жалейка до зари. Родимый дом. Тоска острее стали. Здесь хорошо. А там — смотри, смотри. Бежим. Летим. Уйдем. Туда. За дали. Чу, рог другой. В нем бешеный разгул. Ярит борзых и гончих доезжачий. Баю-баю. Мой милый. Ты уснул? Молюсь. Молись. Не вечно неудачи. Я снаряжу тебя в далекий путь. Из тесноты идут вразброд дороги. Как хорошо в чужих краях вздохнуть О нем — там, в синем — о родном пороге. Подснежник наш всегда прорвет свой снег. В размах грозы сцепляются зарницы. К Царь-граду не ходил ли наш Олег? Не звал ли в полночь нас полет Жар-птицы? И ты пойдешь дорогой Ермака, Пред недругом вскричишь: «Теснее, други!» Тебя потопит льдяная река, Но ты в века в ней выплывешь в кольчуге. Поняв, что речь речного серебра Не удержать в окованном вертепе, Пойдешь ты в путь дорогою Петра, Чтоб брызг морских добросить в лес и в степи. Гремучим сновиденьем наяву Ты мысль и мощь сольешь в едином хоре, Венчая полноводную Неву С Янтарным морем в вечном договоре. Ты клад найдешь, которого искал, Зальешь и запоешь умы и страны. Не твой ли он, колдующий Байкал, Где в озере под дном не спят вулканы? Добросил ты свой гулкий табор-стан, Свой говор златозвонкий, среброкрылый, До той черты, где Тихий океан Заворожил подсолнечные силы. Ты вскликнул: «Пушкин!» Вот он, светлый бог, Как радуга над нашим водоемом. Ты в черный час вместишься в малый вздох. Но Завтра — встанет! С молнией и громом!
Женщина с нами, когда мы рождаемся
Константин Бальмонт
Женщина — с нами, когда мы рождаемся, Женщина — с нами в последний наш час. Женщина — знамя, когда мы сражаемся, Женщина — радость раскрывшихся глаз. Первая наша влюбленность и счастье, В лучшем стремлении — первый привет. В битве за право — огонь соучастия, Женщина — музыка. Женщина — свет.
Благовест
Константин Бальмонт
Я ждал его с понятным нетерпеньем, Восторг святой в душе своей храня, И сквозь гармонию молитвенного пенья Он громом неба всколыхнул меня. Издревле благовест над Русскою землею Пророка голосом о небе нам вещал; Так солнца луч весеннею порою К расцвету путь природе освещал. К тебе, о Боже, к Твоему престолу, Где правда, Истина светлее наших слов, Я путь держу по Твоему глаголу, Что слышу я сквозь звон колоколов.
Старая песенка
Константин Бальмонт
— Mamma, mamma! perch’e lo dicesti? — Figlia, figlia! perch’e lo facesti? * Из неумирающих разговоров Жили в мире дочь и мать. «Где бы денег нам достать?» Говорила это дочь. А сама — темней, чем ночь. «Будь теперь я молода, Не спросила б я тогда. Я б сумела их достать…» Говорила это — мать. Так промолвила со зла. На минуту отошла. Но на целый вечер прочь, Прочь ушла куда-то дочь. «Дочка, дочка, — боже мой! — Что ты делаешь со мной?» Испугалась, плачет мать. Долго будет дочку ждать. Много времени прошло. Быстро ходит в мире Зло. Мать обмолвилась со зла. Дочь ей денег принесла. Помертвела, смотрит мать. «Хочешь деньги сосчитать?» — «Дочка, дочка, — боже мой! — Что ты сделала с собой?» «Ты сказала — я пошла». — «Я обмолвилась со зла». — «Ты обмолвилась, — а я Оступилась, мать моя».
Жизнь коротка и быстротечна
Константин Бальмонт
Жизнь коротка и быстротечна, И лишь литература вечна. Поэзия душа и вдохновенье, Для сердца сладкое томленье.
Норвежская девушка
Константин Бальмонт
Очи твои, голубые и чистые — Слиянье небесной лазури с изменчивым блеском волны; Пряди волос золотистые Нежнее, чем нить паутины в сиянье вечерней Луны. Вся ты — намек, вся ты — сказка прекрасная, Ты — отблеск зарницы, ты — отзвук загадочной песни без слов; Светлая, девственно-ясная, Вакханка с душою весталки, цветок под покровом снегов.
Нить Ариадны
Константин Бальмонт
Меж прошлым и будущим нить Я тку неустанной проворной рукою: Хочу для грядущих столетий покорно и честно служить Борьбой, и трудом, и тоскою,— Тоскою о том, чего нет, Что дремлет пока, как цветок под водою, О том, что когда-то проснется чрез многие тысячи лет, Чтоб вспыхнуть падучей звездою. Есть много не сказанных слов, И много созданий, не созданных ныне,— Их столько же, сколько песчинок среди бесконечных песков, В немой Аравийской пустыне.
Немолчные хвалы
Константин Бальмонт
Можно петь немолчные хвалы, Говоря всегда одно и то же. Я люблю провалы горной мглы, Где кричат голодные орлы, Узкий путь, что с каждым мигом строже — Выше, выше мчит узор скалы. Но на свете мне всего дороже — Радость вечно петь Тебе хвалы, Милосердный Боже!
Немая тень
Константин Бальмонт
Немая тень среди чужих теней, Я знал тебя, но ты не улыбалась, — И, стройная, едва-едва склонялась Под бременем навек ушедших дней, — Как лилия, смущённая волною, Склонённая над зеркалом реки, — Как лебедь, ослеплённый белизною И полный удивленья и тоски.
Небесная роса
Константин Бальмонт
День погас, и ночь пришла. В черной тьме душа светла. В смерти жизнь, и тает смерть. Неба гаснущая твердь Новой вспыхнула красой Там серебряной росой, В самой смерти жизнь любя, Ночь усыпала себя. Ходят Ангелы во мгле, Слезы счастья шлют земле, Славят светлого Творца, Любят, любят без конца.
Млечный Путь
Константин Бальмонт
Месяца не видно. Светит Млечный Путь. Голову седую свесивши на грудь, Спит ямщик усталый. Кони чуть идут. Звёзды меж собою разговор ведут. Звёзды золотые блещут без конца. Звёзды прославляют Господа Творца. «Господи», спросонок прошептал ямщик, И, крестясь, зевает, и опять поник. И опять склонил он голову на грудь. И скрипят полозья. Убегает путь.