Осенний воздух
Пахнет грибами, листом перепрелым, Пахнет и чем-то другим, Точно горелым. В синей дали наползающий медленный дым. Дым и ползет, и как будто бы ждет он чего-то, Будто бы он говорит: Вот я, идите же. Это горит Торфяное болото.
Похожие по настроению
Медлительной чредой нисходит день осенний…
Александр Александрович Блок
Медлительной чредой нисходит день осенний, Медлительно крутится жёлтый лист, И день прозрачно свеж, и воздух дивно чист — Душа не избежит невидимого тленья. Так, каждый день стареется она, И каждый год, как жёлтый лист кружится, Всё кажется, и помнится, и мнится, Что осень прошлых лет была не так грустна.
Осень
Александр Востоков
Гонимы сильным ветром, мчатся От моря грозны облака, И башни Петрограда тмятся, И поднялась река. А я, в спокойной лежа сени, Забвеньем сладостным объят, Вихрь свищущ слышу, дождь осенний, Биющий в окна град. О как влияние погоды Над нами действует, мой друг! Когда туманен лик природы, Мой унывает дух. Но буря паки отвлекает Меня теперь от грустных дум; К великим сценам возбуждает, Свой усугубив шум. Не зрю ль в восторге: Зевс дождливый, Во влагу небо претворя, С власов и мышц водоточивых Шумящи льет моря? Меж тем к Олимпу руки вздела От наводняемых холмов Столповенчанная Цибела, Почтенна мать богов. В глубоком сокрушенье зрится, В слезах и в трепете она; Ее священна колесница В водах погружена: Впряженны в ону львы ретивы Студеный терпят дождь и град; Глаза их блещут, всторглись гривы, Хвосты в бока разят. Но дождь шумит, и ветры дуют Из сильнодышащих устен; Стихии борются, бунтуют, О ужас! — о Дойен! Изящного жрецы священны, Художник, музыкант, поэт! О, будьте мной благословенны! В вас дух богов живет. Стократно в жизни сей печальной Благодарить мы вас должны; Вы мир физический, моральной Перерождать сильны. Мой друг! да будет и пред нами Раскрыта книга естества: Прочтем душевными очами В ней мысли Божества. Прочтем, и будем исполняться Святым ученьем книги той, Дабы не мог поколебаться Наш дух напастью злой. Как бурных волн удар приемлет Невы гранитный, твердый брег (Их шум смятенный слух мой внемлет, Обратный зрю их бег), — Так праведник, гонимый роком, В терпенье облачен стоит; Средь бурь, в волнении жестоком, Он тверд, как сей гранит. Смотри, Теон, как все горюет! Все чувствует зимы приход; Зефир цветков уж не целует, И вихрь сшиб с древа плод. Смотри, как ветви обнаженны Гнет ветер на древах, Теон! Не слышится ль во пне стесненный Гамадриадин стон?.. Лишь, кровля вранов, зеленеет Уединенна сосна там; Все блекнет, рушится, мертвеет Готовым пасть снегам. О, сетуйте леса, стенайте; Морозами дохнет зима! Из устьев реки утекайте: Вас льдом скует она! Но трон ее растает снова Как придет милая весна; Совлекшись снежного покрова, Воспрянет все от сна. И обновится вид природы И в рощах птички запоют. В брегах веселых Невски воды, Сверкая, потекут. Тогда с тобой, Теон любезный, Пойдем мы на поле гулять! Оставим скучный город, тесный, Чтоб свежестью дышать. Тогда примите, о Дриады, Под тень древес поэтов вы — Воспеть весну среди прохлады, На берегах Невы!
Воспоминание об осени
Андрей Дементьев
Какая спокойная осень… Ни хмурых дождей, ни ветров. Давай все на время забросим Во имя далеких костров.Они разгораются где-то… За крышами нам не видать. Сгорает в них щедрое лето. А нам еще долго пылать. И может быть, в пламени этом Очистимся мы до конца. Прозрачным ликующим светом Наполнятся наши сердца. Давай все на время оставим — Дела городские и дом. И вслед улетающим стаям Прощальную песню споем. Нам будет легко и прекрасно Листвой золотою шуршать. И листьям, Как ласточкам красным, В полете не будем мешать. И станет нам близок и дорог Закат, Уходящий во тьму. И новым покажется город, Когда мы вернемся к нему.
Осень
Эдуард Багрицкий
По жнитвам, по дачам, по берегам Проходит осенний зной. Уже необычнее по ночам За хатами псиный вой. Да здравствует осень! Сады и степь, Горючий морской песок — Пропитаны ею, как черствый хлеб, Который в спирту размок. Я знаю, как тропами мрак прошит, И полночь пуста, как гроб; Там дичь и туман В травяной глуши, Там прыгает ветер в лоб! Охотничьей ночью я стану там, На пыльном кресте путей, Чтоб слушать размашистый плеск и гам Гонимых на юг гусей! Я на берег выйду: Густой, густой Туман от соленых вод Клубится и тянется над водой, Где рыбий косяк плывет. И ухо мое принимает звук, Гудя, как пустой сосуд; И я различаю: На юг, на юг Осетры плывут, плывут! Шипенье подводного песка, Неловкого краба ход, И чаек полет, и пробег бычка, И круглой медузы лед. Я утра дождусь… А потом, потом, Когда распахнется мрак, Я на гору выйду… В родимый дом Направлю спокойный шаг. Я слышал осеннее бытие, Я море узнал и степь; Я свистну собаку, возьму ружье И в сумку засуну хлеб.. . Опять упадает осенний зной, Густой, как цветочный мед,- И вот над садами и над водой Охотничий день встает…
Поздней осенью
Игорь Северянин
Посв. К.Ф. и И.Д.Болела роща от порубок, Душа — от раненой мечты. Мы шли по лесу: я да ты, И твой дубленый полушубок Трепали дружески кусты — От поздней осени седые, От вешних почек далеки, Весною — принцы молодые, Порой осенней — голяки. Уже зазвездились ночные Полей небесных светляки. Уже порядком было снега, Хрустели валенки в снегу, Мы шли, а нам хотелось бега Под бесшабашную дугу. Люблю дугою говорливой Пугать лесов сонливых глушь! На тройке шустрой и сварливой Ломать кору дорожных луж! Эх-ма… В душе моей гульливой Живет веселый бес — Разрушь. Эй, бес души, гуляй, найди-ка, Найди-ка выход для проказ! Давай посулы напоказ! Но бес рыдал в бессилье дико, И жалок был его приказ. А мы все шли, все дальше, дальше, Среди кустов и дряблых пней, Стремясь уйти от шумной фальши, Дыша свободней, но больней. …Присел ты, мрачный, на обрубок Червями съеденного пня… Стонала роща от порубок, Душа — от судного огня…
19 Октября
Иван Саввич Никитин
Что это за утро! Серебряный иней На зелени луга лежит; Камыш пожелтевший над речкою синей Сквозною оградой стоит. Над черною далью безлюдной равнины Клубится прозрачный туман, И длинные нити седой паутины Опутали серый бурьян. А небо так чисто, светло, безмятежно, Что вон — далеко в стороне — Я вижу — мелькнул рыболов белоснежный И тонет теперь в вышине. Веселый, прохладой лугов освеженный, Я красного солнышка жду, Любуюсь на пашни, на лес обнаженный И в сонную чащу вхожу. Листы шелестят у меня под ногами, Два дятела где-то стучат... А солнышко тихо встает над полями, Озера румянцем горят. Вот ярко блеснули лучи золотые И крадутся в чащу берез Всё дальше и дальше, — и ветки сырые Покрылися каплями слез. У осени поздней, порою печальной, Есть чудные краски свои, Как есть своя прелесть в улыбке прощальной, В последнем объятьи любви.
Осенью
Иван Суриков
В телеге тряской и убогой Тащусь я грязною дорогой… Лениво пара тощих кляч Плетётся, топчет грязь ногами… Вот запоздалый крикнул грач И полетел стрелой над нами, — И снова тихо… Облака На землю сеют дождь досадный… Кругом всё пусто, безотрадно, В душе тяжёлая тоска… Как тенью, скукою покрыто Всё в этой местности пустой; И небо серое сердито Висит над мокрою землёй, Всё будто плачет и горюет; Чернеют голые поля, Над ними ветер сонный дует, Травой поблёкшей шевеля. Кусты и тощие берёзы Стоят, как грустный ряд теней, И капли крупные, как слёзы, Роняют медленно с ветвей. Порой в дали печальной где-то Раздастся звук — и пропадёт, И сердце грусть сильней сожмёт… Без света жизнь! не ты ли это?..
Осень
Николай Степанович Гумилев
Оранжево-красное небо, Порывистый ветер качает Кровавую гроздь рябины. Догоняю бежавшую лошадь Мимо стекол оранжереи, Решетки старого парка И лебединого пруда. Косматая, рыжая, рядом Несется моя собака, Которая мне милее Даже родного брата, Которую буду помнить, Если она издохнет. Стук копыт участился, Пыль все выше. Трудно преследовать лошадь Чистой арабской крови. Придется присесть, пожалуй, Задохнувшись, на камень Широкий и плоский, И удивляться тупо Оранжево-красному небу И тупо слушать Кричащий пронзительный ветер.
Осенний день прозрачно стынет
Сергей Клычков
Осенний день прозрачно стынет, Звеня охотничьей трубой… Прощаюсь я с весною синей, С тобой и с далью голубой… Склонилась синева над чащей, И очи сини и строги, И в чаще тающей, шуршащей — Как бы дыханье и шаги.. То, настороживши верхушки, В прохладе слушает и ждет И тихо кружит по опушке Берез умолкший хоровод. И лишь одна, как над могилой, В необлетевший рдяный куст Нагие руки уронила, И тонких пальцев горький хруст. И так торопится кому-то Листком, всколыхнутым едва, С вершины, ветром изогнутой, Сказать последние слова.
В лесу
Вероника Тушнова
Осенний пожар полыхает в лесу, плывут паутин волоконца, тяжелые капли дрожат на весу, и в каждой по целому солнцу. Какой нерушимый сегодня покой, как тихо планируют листья… Хочу вороха их потрогать рукой, как шкурку потрогала б лисью. Как много их — рыжих, лиловых почти, коричневых и золотистых. Слетают на плечи, лежат на пути, трепещут на кронах сквозистых. Торжественной бронзой покрыты дубы, горят фонари-мухоморы… Я нынче с рассвета пошла по грибы, бродить по глухим косогорам. Брожу — и нет-нет да присяду на ствол, к осенней прислушаюсь речи. Почудилось — кто-то по лесу прошел. Не ты ли прошел недалече? Брожу — и нет-нет да тебя позову, молчанье лесное развею. Мне эхо ответит, лукавя: ау… А я вот возьму и поверю!
Другие стихи этого автора
Всего: 993В прозрачных пространствах Эфира
Константин Бальмонт
В прозрачных пространствах Эфира, Над сумраком дольнего мира, Над шумом забытой метели, Два светлые духа летели. Они от земли удалялись, И звездам чуть слышно смеялись, И с Неба они увидали За далями новые дали. И стихли они понемногу, Стремясь к неизменному Богу, И слышали новое эхо Иного чуть слышного смеха. С Земли их никто не приметил, Но сумрак вечерний был светел, В тот час как они над Землею Летели, покрытые мглою. С Земли их никто не увидел , Но доброго злой не обидел, В тот час как они увидали За далями новые дали.
Русский язык
Константин Бальмонт
Язык, великолепный наш язык. Речное и степное в нем раздолье, В нем клекоты орла и волчий рык, Напев, и звон, и ладан богомолья. В нем воркованье голубя весной, Взлет жаворонка к солнцу — выше, выше. Березовая роща. Свет сквозной. Небесный дождь, просыпанный по крыше. Журчание подземного ключа. Весенний луч, играющий по дверце. В нем Та, что приняла не взмах меча, А семь мечей в провидящее сердце. И снова ровный гул широких вод. Кукушка. У колодца молодицы. Зеленый луг. Веселый хоровод. Канун на небе. В черном — бег зарницы. Костер бродяг за лесом, на горе, Про Соловья-разбойника былины. «Ау!» в лесу. Светляк в ночной поре. В саду осеннем красный грозд рябины. Соха и серп с звенящею косой. Сто зим в зиме. Проворные салазки. Бежит савраска смирною рысцой. Летит рысак конем крылатой сказки. Пастуший рог. Жалейка до зари. Родимый дом. Тоска острее стали. Здесь хорошо. А там — смотри, смотри. Бежим. Летим. Уйдем. Туда. За дали. Чу, рог другой. В нем бешеный разгул. Ярит борзых и гончих доезжачий. Баю-баю. Мой милый. Ты уснул? Молюсь. Молись. Не вечно неудачи. Я снаряжу тебя в далекий путь. Из тесноты идут вразброд дороги. Как хорошо в чужих краях вздохнуть О нем — там, в синем — о родном пороге. Подснежник наш всегда прорвет свой снег. В размах грозы сцепляются зарницы. К Царь-граду не ходил ли наш Олег? Не звал ли в полночь нас полет Жар-птицы? И ты пойдешь дорогой Ермака, Пред недругом вскричишь: «Теснее, други!» Тебя потопит льдяная река, Но ты в века в ней выплывешь в кольчуге. Поняв, что речь речного серебра Не удержать в окованном вертепе, Пойдешь ты в путь дорогою Петра, Чтоб брызг морских добросить в лес и в степи. Гремучим сновиденьем наяву Ты мысль и мощь сольешь в едином хоре, Венчая полноводную Неву С Янтарным морем в вечном договоре. Ты клад найдешь, которого искал, Зальешь и запоешь умы и страны. Не твой ли он, колдующий Байкал, Где в озере под дном не спят вулканы? Добросил ты свой гулкий табор-стан, Свой говор златозвонкий, среброкрылый, До той черты, где Тихий океан Заворожил подсолнечные силы. Ты вскликнул: «Пушкин!» Вот он, светлый бог, Как радуга над нашим водоемом. Ты в черный час вместишься в малый вздох. Но Завтра — встанет! С молнией и громом!
Женщина с нами, когда мы рождаемся
Константин Бальмонт
Женщина — с нами, когда мы рождаемся, Женщина — с нами в последний наш час. Женщина — знамя, когда мы сражаемся, Женщина — радость раскрывшихся глаз. Первая наша влюбленность и счастье, В лучшем стремлении — первый привет. В битве за право — огонь соучастия, Женщина — музыка. Женщина — свет.
Благовест
Константин Бальмонт
Я ждал его с понятным нетерпеньем, Восторг святой в душе своей храня, И сквозь гармонию молитвенного пенья Он громом неба всколыхнул меня. Издревле благовест над Русскою землею Пророка голосом о небе нам вещал; Так солнца луч весеннею порою К расцвету путь природе освещал. К тебе, о Боже, к Твоему престолу, Где правда, Истина светлее наших слов, Я путь держу по Твоему глаголу, Что слышу я сквозь звон колоколов.
Старая песенка
Константин Бальмонт
— Mamma, mamma! perch’e lo dicesti? — Figlia, figlia! perch’e lo facesti? * Из неумирающих разговоров Жили в мире дочь и мать. «Где бы денег нам достать?» Говорила это дочь. А сама — темней, чем ночь. «Будь теперь я молода, Не спросила б я тогда. Я б сумела их достать…» Говорила это — мать. Так промолвила со зла. На минуту отошла. Но на целый вечер прочь, Прочь ушла куда-то дочь. «Дочка, дочка, — боже мой! — Что ты делаешь со мной?» Испугалась, плачет мать. Долго будет дочку ждать. Много времени прошло. Быстро ходит в мире Зло. Мать обмолвилась со зла. Дочь ей денег принесла. Помертвела, смотрит мать. «Хочешь деньги сосчитать?» — «Дочка, дочка, — боже мой! — Что ты сделала с собой?» «Ты сказала — я пошла». — «Я обмолвилась со зла». — «Ты обмолвилась, — а я Оступилась, мать моя».
Жизнь коротка и быстротечна
Константин Бальмонт
Жизнь коротка и быстротечна, И лишь литература вечна. Поэзия душа и вдохновенье, Для сердца сладкое томленье.
Норвежская девушка
Константин Бальмонт
Очи твои, голубые и чистые — Слиянье небесной лазури с изменчивым блеском волны; Пряди волос золотистые Нежнее, чем нить паутины в сиянье вечерней Луны. Вся ты — намек, вся ты — сказка прекрасная, Ты — отблеск зарницы, ты — отзвук загадочной песни без слов; Светлая, девственно-ясная, Вакханка с душою весталки, цветок под покровом снегов.
Нить Ариадны
Константин Бальмонт
Меж прошлым и будущим нить Я тку неустанной проворной рукою: Хочу для грядущих столетий покорно и честно служить Борьбой, и трудом, и тоскою,— Тоскою о том, чего нет, Что дремлет пока, как цветок под водою, О том, что когда-то проснется чрез многие тысячи лет, Чтоб вспыхнуть падучей звездою. Есть много не сказанных слов, И много созданий, не созданных ныне,— Их столько же, сколько песчинок среди бесконечных песков, В немой Аравийской пустыне.
Немолчные хвалы
Константин Бальмонт
Можно петь немолчные хвалы, Говоря всегда одно и то же. Я люблю провалы горной мглы, Где кричат голодные орлы, Узкий путь, что с каждым мигом строже — Выше, выше мчит узор скалы. Но на свете мне всего дороже — Радость вечно петь Тебе хвалы, Милосердный Боже!
Немая тень
Константин Бальмонт
Немая тень среди чужих теней, Я знал тебя, но ты не улыбалась, — И, стройная, едва-едва склонялась Под бременем навек ушедших дней, — Как лилия, смущённая волною, Склонённая над зеркалом реки, — Как лебедь, ослеплённый белизною И полный удивленья и тоски.
Небесная роса
Константин Бальмонт
День погас, и ночь пришла. В черной тьме душа светла. В смерти жизнь, и тает смерть. Неба гаснущая твердь Новой вспыхнула красой Там серебряной росой, В самой смерти жизнь любя, Ночь усыпала себя. Ходят Ангелы во мгле, Слезы счастья шлют земле, Славят светлого Творца, Любят, любят без конца.
Млечный Путь
Константин Бальмонт
Месяца не видно. Светит Млечный Путь. Голову седую свесивши на грудь, Спит ямщик усталый. Кони чуть идут. Звёзды меж собою разговор ведут. Звёзды золотые блещут без конца. Звёзды прославляют Господа Творца. «Господи», спросонок прошептал ямщик, И, крестясь, зевает, и опять поник. И опять склонил он голову на грудь. И скрипят полозья. Убегает путь.