Говорили мне, что Фея, Если даже и богата, Если ей дарит лилея Много снов и аромата,— Все ж, чтоб в замке приютиться, Нужен ей один листок, Им же может нарядиться С головы до ног.
Да, иначе быть не может, Потому что все в ней нежно, Ей сама луна поможет, Ткань паук сплетет прилежно. Так как в мире я не знаю Ничего нежнее фей, Ныне Фею выбираю Музою моей.
Похожие по настроению
Фея моря
Алексей Апухтин
Из ЭйхендорфаМоре спит в тиши ночной, И корабль плывет большой; Вслед за ним, косой играя, Фея плещется морская.Видят бедные пловцы Разноцветные дворцы; Песня, полная тоскою, Раздается над водою…Солнце встало — и опять Феи моря не видать, И не видно меж волнами Корабля с его пловцами.
Фея
Евгений Абрамович Боратынский
Порою ласковую Фею Я вижу в обаяньи сна, И всей наукою своею Служить готова мне она. Душой обманутой ликуя, Мои мечты ей лепечу я; Но что же? странно и во сне Непокупное счастье мне: Всегда дарам своим предложит Условье некое она, Которым, злобно смышлена, Их отравит иль уничтожит. Знать, самым духом мы рабы Земной насмешливой судьбы; Знать, миру явному дотоле Наш бедный ум порабощен, Что переносит поневоле И в мир мечты его закон!
Белая фея
Игорь Северянин
По слезным лестницам, как белка, прыгая, Крепясь при публике, во сне рыдая, Мелькает белая, святая, тихая, Такая скромная и молодая. И в годы-сумерки, и в зори вешние, И в жизни вечером — одна и та же: Всегда безвестная, всегда нездешняя, Покоя раненых она на страже. В палатах буднично, — и удивительно ль, Что фея белая больным желанна? Кто поднимается, кто руку вытянул, Смеются ласково и осиянно. Полетом голубя бинты покажутся, Шампанским вспенится лекарство в склянке, И что-то доброе такое скажется, Непроизвольное сестре-смуглянке… Негромким отзвуком, неясным отблеском Сестры и матери, жены, невесты Провеет строгая героям доблестным, А где расплачется — то свято место!
Фей
Константин Бальмонт
Мне девочка сказала: Ты — мой Волшебный Фей. О, нужно очень мало Для полевых стеблей! Им дай лишь каплю влаги, Им дай один лишь луч, И цвет расцветшей саги В безгласности певуч. Светлоголовке малой Я сказку рассказал. Я был пред тем усталый, Пред тем я духом пал. Из слёз моих незримых, Из смеха уст моих, Я слил — о серафимах Прозрачно-светлый стих. И цвет раскрылся алый В устах мечты моей, И я — не мрак усталый, А я — Волшебный Фей.
К царице фей
Константин Бальмонт
О, царица светлых фей, Ты летаешь без усилий Над кустами орхидей, Над цветами белых лилий!Пролетаешь над водой,— Распускаются купавы, И росою, как звездой, Блещут ласковые травы.Ты везде роняешь след, И следы твои блистают, И тюльпан, и златоцвет За тобою расцветают.Пролети в душе людской, О, властительная фея. Пусть гвоздика и левкой В ней вздыхают пламенея.О, царица светлых фей, Мы — невольники усилий, Мы не видим орхидей, Мы не знаем белых лилий.
Ветерок феи
Константин Бальмонт
В сказке фейной, тиховейной, Легкий Майский ветерок Колыхнул цветок лилейный Нашептал мне пенье строк. И от Феи лунно-нежной Бросил в песни мне цветы. И умчался в мир безбрежный, В новой жажде красоты. А еще через минутку Возвратился с гроздью роз: «Я ушел, но это в шутку, Я тебе цветов принес».
Царица снов
Мирра Лохвицкая
Говорят, в царстве гномов есть чудо-дворец, Весь из золота слит и порфира; Там рубиновый трон и алмазный венец Ждут царицу подземного мира. Есть на дне океана коралловый грот, Где блестят жемчуга дорогие, Там усердно служили б владычице вод Шаловливые рыбки морские. Но в подземные недра меня не манит Обещанье заманчивой сказки, Я люблю, когда солнце мне душу живит, Когда ярко мне косы оно золотит, Рассыпая горячие ласки. И хрустальная глубь не прельщает мой взор, Не сулит мне желанной свободы; Мне милее лазурного неба шатер И полей, и лугов необъятный простор, Красота беспредельной природы. Нет, царить я б хотела над миром теней, Миром грез и чудес вдохновенья, Чтобы сны покорялися воле моей, Чтоб послушны мне были виденья! Я послала бы детям веселые сны, Чтоб смеялись они, засыпая; И приснились бы птичкам проказы весны, Наслажденья цветущего мая. А сама я, надев серебристый покров Из тумана и лунного света, Полетела б на землю царицею снов, Чтоб припасть к изголовью поэта… Он проснется… Он вспомнит о радужных снах, Позабудет заботы земные — И в каких вдохновенных могучих стихах Перескажет виденья ночные!..
Другие стихи этого автора
Всего: 993В прозрачных пространствах Эфира
Константин Бальмонт
В прозрачных пространствах Эфира, Над сумраком дольнего мира, Над шумом забытой метели, Два светлые духа летели. Они от земли удалялись, И звездам чуть слышно смеялись, И с Неба они увидали За далями новые дали. И стихли они понемногу, Стремясь к неизменному Богу, И слышали новое эхо Иного чуть слышного смеха. С Земли их никто не приметил, Но сумрак вечерний был светел, В тот час как они над Землею Летели, покрытые мглою. С Земли их никто не увидел , Но доброго злой не обидел, В тот час как они увидали За далями новые дали.
Русский язык
Константин Бальмонт
Язык, великолепный наш язык. Речное и степное в нем раздолье, В нем клекоты орла и волчий рык, Напев, и звон, и ладан богомолья. В нем воркованье голубя весной, Взлет жаворонка к солнцу — выше, выше. Березовая роща. Свет сквозной. Небесный дождь, просыпанный по крыше. Журчание подземного ключа. Весенний луч, играющий по дверце. В нем Та, что приняла не взмах меча, А семь мечей в провидящее сердце. И снова ровный гул широких вод. Кукушка. У колодца молодицы. Зеленый луг. Веселый хоровод. Канун на небе. В черном — бег зарницы. Костер бродяг за лесом, на горе, Про Соловья-разбойника былины. «Ау!» в лесу. Светляк в ночной поре. В саду осеннем красный грозд рябины. Соха и серп с звенящею косой. Сто зим в зиме. Проворные салазки. Бежит савраска смирною рысцой. Летит рысак конем крылатой сказки. Пастуший рог. Жалейка до зари. Родимый дом. Тоска острее стали. Здесь хорошо. А там — смотри, смотри. Бежим. Летим. Уйдем. Туда. За дали. Чу, рог другой. В нем бешеный разгул. Ярит борзых и гончих доезжачий. Баю-баю. Мой милый. Ты уснул? Молюсь. Молись. Не вечно неудачи. Я снаряжу тебя в далекий путь. Из тесноты идут вразброд дороги. Как хорошо в чужих краях вздохнуть О нем — там, в синем — о родном пороге. Подснежник наш всегда прорвет свой снег. В размах грозы сцепляются зарницы. К Царь-граду не ходил ли наш Олег? Не звал ли в полночь нас полет Жар-птицы? И ты пойдешь дорогой Ермака, Пред недругом вскричишь: «Теснее, други!» Тебя потопит льдяная река, Но ты в века в ней выплывешь в кольчуге. Поняв, что речь речного серебра Не удержать в окованном вертепе, Пойдешь ты в путь дорогою Петра, Чтоб брызг морских добросить в лес и в степи. Гремучим сновиденьем наяву Ты мысль и мощь сольешь в едином хоре, Венчая полноводную Неву С Янтарным морем в вечном договоре. Ты клад найдешь, которого искал, Зальешь и запоешь умы и страны. Не твой ли он, колдующий Байкал, Где в озере под дном не спят вулканы? Добросил ты свой гулкий табор-стан, Свой говор златозвонкий, среброкрылый, До той черты, где Тихий океан Заворожил подсолнечные силы. Ты вскликнул: «Пушкин!» Вот он, светлый бог, Как радуга над нашим водоемом. Ты в черный час вместишься в малый вздох. Но Завтра — встанет! С молнией и громом!
Женщина с нами, когда мы рождаемся
Константин Бальмонт
Женщина — с нами, когда мы рождаемся, Женщина — с нами в последний наш час. Женщина — знамя, когда мы сражаемся, Женщина — радость раскрывшихся глаз. Первая наша влюбленность и счастье, В лучшем стремлении — первый привет. В битве за право — огонь соучастия, Женщина — музыка. Женщина — свет.
Благовест
Константин Бальмонт
Я ждал его с понятным нетерпеньем, Восторг святой в душе своей храня, И сквозь гармонию молитвенного пенья Он громом неба всколыхнул меня. Издревле благовест над Русскою землею Пророка голосом о небе нам вещал; Так солнца луч весеннею порою К расцвету путь природе освещал. К тебе, о Боже, к Твоему престолу, Где правда, Истина светлее наших слов, Я путь держу по Твоему глаголу, Что слышу я сквозь звон колоколов.
Старая песенка
Константин Бальмонт
— Mamma, mamma! perch’e lo dicesti? — Figlia, figlia! perch’e lo facesti? * Из неумирающих разговоров Жили в мире дочь и мать. «Где бы денег нам достать?» Говорила это дочь. А сама — темней, чем ночь. «Будь теперь я молода, Не спросила б я тогда. Я б сумела их достать…» Говорила это — мать. Так промолвила со зла. На минуту отошла. Но на целый вечер прочь, Прочь ушла куда-то дочь. «Дочка, дочка, — боже мой! — Что ты делаешь со мной?» Испугалась, плачет мать. Долго будет дочку ждать. Много времени прошло. Быстро ходит в мире Зло. Мать обмолвилась со зла. Дочь ей денег принесла. Помертвела, смотрит мать. «Хочешь деньги сосчитать?» — «Дочка, дочка, — боже мой! — Что ты сделала с собой?» «Ты сказала — я пошла». — «Я обмолвилась со зла». — «Ты обмолвилась, — а я Оступилась, мать моя».
Жизнь коротка и быстротечна
Константин Бальмонт
Жизнь коротка и быстротечна, И лишь литература вечна. Поэзия душа и вдохновенье, Для сердца сладкое томленье.
Норвежская девушка
Константин Бальмонт
Очи твои, голубые и чистые — Слиянье небесной лазури с изменчивым блеском волны; Пряди волос золотистые Нежнее, чем нить паутины в сиянье вечерней Луны. Вся ты — намек, вся ты — сказка прекрасная, Ты — отблеск зарницы, ты — отзвук загадочной песни без слов; Светлая, девственно-ясная, Вакханка с душою весталки, цветок под покровом снегов.
Нить Ариадны
Константин Бальмонт
Меж прошлым и будущим нить Я тку неустанной проворной рукою: Хочу для грядущих столетий покорно и честно служить Борьбой, и трудом, и тоскою,— Тоскою о том, чего нет, Что дремлет пока, как цветок под водою, О том, что когда-то проснется чрез многие тысячи лет, Чтоб вспыхнуть падучей звездою. Есть много не сказанных слов, И много созданий, не созданных ныне,— Их столько же, сколько песчинок среди бесконечных песков, В немой Аравийской пустыне.
Немолчные хвалы
Константин Бальмонт
Можно петь немолчные хвалы, Говоря всегда одно и то же. Я люблю провалы горной мглы, Где кричат голодные орлы, Узкий путь, что с каждым мигом строже — Выше, выше мчит узор скалы. Но на свете мне всего дороже — Радость вечно петь Тебе хвалы, Милосердный Боже!
Немая тень
Константин Бальмонт
Немая тень среди чужих теней, Я знал тебя, но ты не улыбалась, — И, стройная, едва-едва склонялась Под бременем навек ушедших дней, — Как лилия, смущённая волною, Склонённая над зеркалом реки, — Как лебедь, ослеплённый белизною И полный удивленья и тоски.
Небесная роса
Константин Бальмонт
День погас, и ночь пришла. В черной тьме душа светла. В смерти жизнь, и тает смерть. Неба гаснущая твердь Новой вспыхнула красой Там серебряной росой, В самой смерти жизнь любя, Ночь усыпала себя. Ходят Ангелы во мгле, Слезы счастья шлют земле, Славят светлого Творца, Любят, любят без конца.
Млечный Путь
Константин Бальмонт
Месяца не видно. Светит Млечный Путь. Голову седую свесивши на грудь, Спит ямщик усталый. Кони чуть идут. Звёзды меж собою разговор ведут. Звёзды золотые блещут без конца. Звёзды прославляют Господа Творца. «Господи», спросонок прошептал ямщик, И, крестясь, зевает, и опять поник. И опять склонил он голову на грудь. И скрипят полозья. Убегает путь.