Завет богов
Кого не победит Аглаи томный взор, Младенческая слов небрежность, Ее приятный разговор И чувств нелицемерна нежность, — Тому любви вовек не знать; Тот будет в мире сиротою, Как отчужденный, тосковать С своей холодною душою.
Похожие по настроению
Романс
Александр Сергеевич Грибоедов
Ах! точно ль никогда ей в персях безмятежных Желанье тайное не волновало кровь? Еще не сведала тоски, томлений нежных? Еще не знает про любовь? Ах! точно ли никто, счастливец, не сыскался, Ей друг? по сердцу ей? который бы сгорал В объятиях ее? в них негой упивался, Роскошствовал и обмирал?… Нет! Нет! Куда влекусь неробкими мечтами? Тот друг, тот избранный: он где-нибудь, он есть. Любви волшебство! рай! восторги! трепет! — Вами, Нет! — не моей душе процвесть.
Любовь и мудрость
Александр Востоков
Неосторожное дитя, Амур однажды расшалился И, темным вечерком за Нимфами бродя, Набрел на яму, оступился, — И в яме он сидит. — Расплакался, взмолился Минерве (а она поблизости спала В соседнем храме): ‘Помилуй, помоги!’ — На крик его пришла, Да только без свечи, Минерва к яме, И руку помощи подав божку: ‘Не плачь, голубчик мой! — богиня говорила, — Охотно б я тебе и посветила, Любезному дружку, Да лих опасно: Ведь если б все тебе увидеть ясно, Ты сердцу б приносил не радость, а тоску.’
Песня (На что ты, сердце нежное…)
Алексей Кольцов
На что ты, сердце нежное, Любовию горишь? На что вы, чувства пылкие, Волнуетесь в груди? Напрасно, девы милые, Цветёте красотой, Напрасно добрых юношей Пленяете собой, — Когда обычьи строгие Любить вас не велят, Когда сердца холодные Смеются, други, вам. Любовь, любовь чистейшая, Богиня нежных душ! Не ты ль собою всех людей Чаруешь и живишь? Сердца, сердца холодные, Не смейтеся любви! Она — и дев, и юношей Святыня и кумир.
Богиня и певец
Алексей Апухтин
Из ОвидияПел богиню влюбленный певец, и тоской его голос звучал… Вняв той песне, богиня сошла, красотой лучезарной сияя, И к божественно юному телу певец в упоенье припал, Задыхаясь от счастья, лобзанием жгучим его покрывая. Говорила богиня певцу: «Не томися, певец мой, тоской, Я когда-нибудь снова сойду на твое одинокое ложе — Оттого что ни в ком на Олимпе не встретить мне страсти такой, Оттого что безумные ласки твои красоты мне дороже».
Как ни бесилося злоречье…
Федор Иванович Тютчев
Как ни бесилося злоречье, Как ни трудилося над ней, Но этих глаз чистосердечье — Оно всех демонов сильней. Все в ней так искренно и мило, Так все движенья хороши; Ничто лазури не смутило Ее безоблачной души. К ней и пылинка не пристала От глупых сплетней, злых речей; И даже клевета не смяла Воздушный шелк ее кудрей.
Обладанье
Людмила Вилькина
Страшит меня довольство обладанья И достиженья мертвенный покой. Ужасней, чем забвенья мрак пустой, Час дерзко утолённого желанья. Обманный час! О если б на свиданья Молитвы приносили мы с собой, — Молитвы ласк! Стремясь к любви душой, Мы для любви любили бы страданья. От смертных жал бегу к своим мечтам И лёгкие ищу прикосновенья: Взгляд нежности — нетленный цвет мгновенья, — Безмолвный поцелуй — венок в мой храм. О, приходи для неземных сближений.
Сопернице
Мирра Лохвицкая
Да, верю я, она прекрасна, Но и с небесной красотой Она пыталась бы напрасно Затмить венец мой золотой.Многоколонен и обширен Стоит сияющий мой храм; Там в благовонии кумирен Не угасает фимиам.Там я царица! Я владею Толпою рифм, моих рабов; Мой стих, как бич, висит над нею И беспощаден, и суров.Певучий дактиль плеском знойным Сменяет ямб мой огневой; За анапестом беспокойным Я шлю хореев светлый рой.И строфы звучною волною Бегут послушны и легки, Свивая избранному мною Благоуханные венки…Так проходи же! Прочь с дороги! Рассудку слабому внемли: Где свой алтарь воздвигли боги, Не место призракам земли!О, пусть зовут тебя прекрасной, Но красота — цветок земной — Померкнет бледной и безгласной Пред зазвучавшею струной!
К … (Твоя прелестная стыдливость)
Николай Языков
Твоя прелестная стыдливость, Твой простодушный разговор, И чувств младенческая живость, И гибкий стан, и светлый взор — Они прельстят питомца света, Ему весь рай твоей любви; Но горделивого поэта В твои объятья не зови! Напрасно, пылкий и свободной Душой невинный, он желал В тебе найти свой идеал И чувство гордости народной. Ищи неславного венка — Ты не достойна вдохновений, Простая жажда наслаждений Жрецу изящного — низка.
Простоволосая головка
Петр Вяземский
Простоволосая головка, Улыбчивость лазурных глаз, И своенравная уловка, И блажь затейливых проказ — Всё в ней так молодо, так живо, Так не похоже на других, Так поэтически-игриво, Как Пушкина весёлый стих. Пусть спесь губернской прозы трезвой, Чинясь, косится на неё, Поэзией живой и резвой Она всегда возьмёт своё. Она пылит, она чудесит, Играет жизнью, и, шутя, Она влечёт к себе и бесит, Как своевольное дитя. Она дитя, резвушка, мальчик, Но мальчик, всем знакомый нам, Которого лукавый пальчик Грозит и смертным и богам. У них во всём одни приемы, В сердца играют заодно: Кому глаза её знакомы, Того уж сглазил он давно. Её игрушка — сердцеловка, Поймает сердце и швырнёт; Простоволосая головка Всех поголовно поберёт!
Счастие
Василий Андреевич Жуковский
Блажен, кто, богами еще до рожденья любимый, На сладостном лоне Киприды взлелеян младенцем; Кто очи от Феба, от Гермеса дар убеждения принял, А силы печать на чело — от руки громовержца. Великий, божественный жребий счастливца постигнул; Еще до начала сраженья победой увенчан; Любимец Хариты, пленяет, труда не приемля. Великим да будет, кто собственной силы созданье, Душою превыше и тайныя Парки и Рока; Но счастье и Граций улыбка не силе подвластны. Высокое прямо с Олимпа на избранных небом нисходит: Как сердце любовницы, полное тайныя страсти, Так все громовержца дары неподкупны; единый Закон предпочтенья в жилищах Эрота и Зевса; И боги в послании благ повинуются сердцу: Им милы бесстрашного юноши гордая поступь, И взор непреклонный, владычества смелого полный, И волны власов, отенивших чело и ланиты. Веселому чувствовать радость; слепым, а не зрящим Бессмертные в славе чудесной себя открывают: Им мил простоты непорочныя девственный образ; И в скромном сосуде небесное любит скрываться; Презреньем надежду кичливой гордыни смиряют; Свободные силе и гласу мольбы не подвластны. Лишь к избранным с неба орлу-громоносцу Кронион Велит ниспускаться — да мчит их в обитель Олимпа; Свободно в толпе земнородных заметив любимцев, Лишь им на главу налагает рукою пристрастной То лавр песнопевца, то власти державной повязку; Лишь им предлетит стрелоносный сразитель Пифона, Лишь им и Эрот златокрылый, сердец повелитель; Их судно трезубец Нептуна, равняющий бездны, Ведет с неприступной фортуною Кесаря к брегу; Пред ними смиряется лев, и дельфин из пучины Хребтом благотворным их, бурей гонимых, из’емлет. Над всем красота повелитель рожденный; подобие бога, Единым спокойным явленьем она побеждает. Не сетуй, что боги счастливца некупленным лавром венчают, Что он, от меча и стрелы покровенный Кипридой, Исходит безвредно из битвы, летя насладиться любовью: И менее ль славы Ахиллу, что он огражден невредимым Щитом, искованьем Гефестова дивного млата, Что смертный единый все древнее небо в смятенье приводит? Тем выше великий, что боги с великим в союзе, Что, гневом его распаляем, любимцу во славу, Элленов избраннейших в бездну Тенара низводят. Пусть будет красою краса — не завидуй, что прелестьей с неба, Как лилиям пышность, дана без заслуги Цитерой; Пусть будет блаженна, пленяя; пленяйся — тебе наслажденье. Не сетуй, что дар песнопенья с Олимпа на избранных сходит; Что сладкий певец вдохновеньем невидимой арфы наполнен: Скрывающий бога в душе претворен и для внемлющих в бога; Он счастлив собою — ты, им наслаждаясь, блаженствуй. Пускай пред зерцалом Фемиды венок отдается заслуге — Но радость лишь боги на смертное око низводят. Где не было чуда, вотще там искать и счастливца. Все смертное прежде родится, растет, созревает, Из образа в образ ведомое зиждущим Кроном; Но счастия мы и красы никогда в созреванье не видим: От века они совершенны во всем совершенстве созданья; Не зрим ни единой земныя Венеры, как прежде небесной, В ее сокровенном исходе из тайных обителей моря; Как древле Минерва, в бессмертный эгид и шелом ополченна, Так каждая светлая мысль из главы громовержца родится.
Другие стихи этого автора
Всего: 161Дума V. Рогнеда
Кондратий Рылеев
Потух последний солнца луч; Луна обычный путь свершала — То пряталась, то из-за туч, Как стройный лебедь, выплывала; И ярче заблистав порой, Над берегом Лыбеди скромной, Свет бледный проливала свой На терем пышный и огромной.Все было тихо… лишь поток, Журча, роптал между кустами И перелетный ветерок В дуброве шелестел ветвями. Как месяц утренний, бледна, Рогнеда в горести глубокой Сидела с сыном у окна В светлице ясной и высокой.От вздохов под фатой у ней Младые перси трепетали, И из потупленных очей, Как жемчуг, слезы упадали. Глядел невинный Изяслав На мать умильными очами, И, к персям матери припав, Он обвивал ее руками.«Родимая!— твердил он ей,— Ты все печальна, ты все вянешь: Когда же будешь веселей, Когда грустить ты перестанешь? О! полно плакать и вздыхать, Твои мне слезы видеть больно,— Начнешь ты только горевать, Встоскуюсь вдруг и я невольно.Ты б лучше рассказала мне Деянья деда Рогволода, Как он сражался на войне, И о любви к нему народа». — «О ком, мой сын, напомнил ты? Что от меня узнать желаешь? Какие страшные мечты Ты сим в Рогнеде пробуждаешь!..Но так и быть; исполню я, Мой сын, души твоей желанье: Пусть Рогволодов дух в тебя Вдохнет мое повествованье; Пускай оно в груди младой Зажжет к делам великим рвенье, Любовь к стране твоей родной И к притеснителям презренье…Родитель мой, твой славный дед, От тех варягов происходит, Которых дивный ряд побед Мир в изумление приводит. Покинув в юности своей Дремучей Скании дубравы, Вступил он в землю кривичей Искать владычества и славы.Народы мирной сей страны На гордых пришлецов восстали, И смело грозных чад войны В руках с оружием встречали… Но тщетно! роковой удел Обрек в подданство их герою — И скоро дед твой завладел Обширной Севера страною.Воздвигся Полоцк. Рогволод Приветливо и кротко правил И, привязав к себе народ, Власть князя полюбить заставил… При Рогволоде кривичи Томились жаждой дел великих; Сверкали в дебрях им мечи, Литовцев поражая диких.Иноплеменные цари Союза с Полоцком искали, И чуждые богатыри Ему служить за честь вменяли». Но шум раздался у крыльца… Рогнеда повесть прерывает И видит: пыль и пот с лица Гонец усталый отирает.«Княгиня!— он вещал, войдя: — Гоня зверей в дубраве смежной, Владимир посетить тебя Прибудет в терем сей прибрежной». — «И так он вспомнил об жене… Но не желание свиданья… О нет! влечет его ко мне — Одна лишь близость расстоянья!» —Вещала — и сверкнул в очах Негодованья пламень дикий. Меж тем уж пронеслись в полях Совы полуночные крики… Сгустился мрак… луна чуть-чуть Лучом трепещущим светила; Холодный ветер начал дуть, И буря страшная завыла!Лыбедь вскипела меж брегов; С деревьев листья полетели; Дождь проливной из облаков, И град, и вихорь зашумели, Скопились тучи… и с небес Вилася молния змиею; Гром грохотал — от молний лес То здесь, то там пылал порою!..Внезапно с бурей звук рогов В долине глухо раздается: То вдруг замолкнет средь громов, То снова с ветром пронесется… Вот звуки ближе и громчей… Замолкли… снова загремели… Вот топот скачущих коней, И всадники на двор взлетели.То был Владимир. На крыльце Его Рогнеда ожидала; На сумрачном ее лице Неведомая страсть пылала. Смущенью мрачность приписав, Герой супругу лобызает И, сына милого обняв, Его приветливо ласкает.Отводят отроки коней… С Рогнедой князь идет в палаты, И вот, в кругу богатырей, Садится он за пир богатый. Под тучным вепрем стол трещит, Покрытый скатертию браной; От яств прозрачный пар летит И вьется по избе брусяной.Звездясь, янтарный мед шипит, И ходит чаша круговая. Все веселятся… но грустит Одна Рогнеда молодая. «Воспой деянья предков нам!» — Бояну витязи вещали. Певец ударил по струнам — И вещие зарокотали.Он славил Рюрика судьбу, Пел Святославовы походы, Его с Цимискием борьбу И покоренные народы; Пел удивление врагов, Его нетрепетность средь боя, И к славе пылкую любовь, И смерть, достойную героя…Бояна пламенным словам Герои с жадностью внимали И, праотцев чудясь делам, В восторге пылком трепетали. Певец умолкнул… но опять Он пробудил живые струны И начал князя прославлять И грозные его перуны:«Дружины чуждые громя, Давно ль наполнил славой бранной Ты дальней Нейстрии поля И Альбиона край туманной? Давно ли от твоих мечей Упали Полоцка твердыни И нивы храбрых кривичей Преобратилися в пустыни?Сам Рогволод…» Вдруг тяжкий стон И вопль отчаянья Рогнеды Перерывают гуслей звон И радость шумную беседы… «О, успокойся, друг младой!— Вещал ей князь,— не слез достоин, Но славы, кто в стране родной И жил и кончил дни как воин.Воскреснет храбрый Рогволод В делах и чадах Изяслава, И пролетит из рода в род Об нем, как гром гремящий, слава». Рогнеды вид покойней стал; В очах остановились слезы, Но в них какой-то огнь сверкал, И на щеках пылали розы…При стуках чаш Боян поет, Вновь тешит князя и дружину… Но кончен пир — и князь идет В великолепную одрину. Сняв меч, висевший при бедре, И вороненые кольчуги, Он засыпает на одре В объятьях молодой супруги.Сквозь окон скважины порой Проникнув, молния пылает И брачный одр во тьме ночной С четой лежащей освещает. Бушуя, ставнями стучит И свищет в щели ветр порывный; По кровле град и дождь шумит, И гром гремит бесперерывный.Князь спит покойно… Тихо встав, Рогнеда светоч зажигает И в страхе, вся затрепетав, Меч тяжкий со стены снимает… Идет… стоит… ступила вновь… Едва дыханье переводит… В ней то кипит, то стынет кровь… Но вот… к одру она подходит…Уж поднят меч!.. вдруг грянул гром, Потрясся терем озаренный — И князь, объятый крепким сном, Воспрянул, треском пробужденный,— И пред собой Рогнеду зрит… Ее глаза огнем пылают… Поднятый меч и грозный вид Преступницу изобличают…Меч выхватив, ей князь вскричал: «На что дерзнула в исступленье?..» — «На то, что мне повелевал Ужасный Чернобог,— на мщенье!» — «Но долг супруги, но любовь?..» — «Любовь! к кому?.. к тебе, губитель?.. Забыл, во мне чья льется кровь, Забыл ты, кем убит родитель!..Ты, ты, тиран, его сразил! Горя преступною любовью, Ты жениха меня лишил И братнею облился кровью! Испепелив мой край родной, Рекой ты кровь в нем пролил всюду И Полоцк, дивный красотой, Преобратил развалин в груду.Но недовольный… местью злой К бессильной пленнице пылая, Ты брак свой совершил со мной При зареве родного края! Повлек меня в престольный град; Тебе я сына даровала… И что ж?., еще презренья хлад В очах тирана прочитала!..Вот страшный ряд ужасных дел, Владимира покрывших славой! Не через них ли приобрел Ты на любовь Рогнеды право?.. Страдала, мучилась, стеня, Вся жизнь текла моя в кручине; Но, боги! не роптала я На вас в злосчастиях доныне!..Впервые днесь ропщу!.. увы!.. Почто губителя отчизны Сразить не допустили вы И совершить достойной тризны! С какою б жадностию я На брызжущую кровь глядела, С каким восторгом бы тебя, Тиран, угасшего узрела!..»Супруг, слова прервав ее, В одрину стражу призывает. «Ждет смерть, преступница, тебя!— Пылая гневом, восклицает.— С зарей готова к казни будь! Сей брачный одр пусть будет плаха! На нем пронжу твою я грудь Без сожаления и страха!»Сказал — и вышел. Вдруг о том Мгновенно слух распространился — И терем, весь объятый сном, От вопля женщин пробудился… Бегут к княгине, слезы льют; Терзаясь близостью разлуки, Себя в младые перси бьют И белые ломают руки…В тревоге все — лишь Изяслав В объятьях сна, с улыбкой нежной, Лежит, покровы разметав, Покой вкушая безмятежный. Об участи Рогнеды он В мечтах невинности не знает; Ни бури рев, ни плач, ни стон От сна его не пробуждает.Но перестал греметь уж гром, Замолкли ветры в чаще леса, И на востоке голубом Редела мрачная завеса. Вся в перлах, злате и сребре, Ждала Рогнеда без боязни На изукрашенном одре Назначенной супругом казни.И вот денница занялась, Сверкнул сквозь окна луч багровый И входит с витязями князь В одрину, гневный и суровый. «Подайте меч!» — воскликнул он, И раздалось везде рыданье,— «Пусть каждого страшит закон! Злодейство примет воздаянье!»И, быстро в храмину вбежав: «Вот меч! коль не отец ты ныне, Убей!— вещает Изяслав,— Убей, жестокий, мать при сыне!» Как громом неба поражен, Стоит Владимир и трепещет, То в ужасе на сына он, То на Рогнеду взоры мещет…Речь замирает на устах, Сперлось дыханье, сердце бьется; Трепещет он; в его костях И лютый хлад и пламень льется, В душе кипит борьба страстей: И милосердие и мщенье… Но вдруг с слезами из очей — Из сердца вырвалось: прощенье!
Наш хлебосол-мудрец
Кондратий Рылеев
Наш хлебосол-мудрец, В своем уединенье, Прими благодаренье, Которое певец Тебе в стихах слагает За ласковый прием И в них же предлагает Благой совет тишком: В своей укромной сени Живи, как жил всегда, Страшися вредной Лени И другом будь Труда. Люби, как любишь ныне, И угощай гостей В немой своей пустыне Бердяевкой своей.
К N. N. (У вас в гостях бывать накладно)
Кондратий Рылеев
У вас в гостях бывать накладно, — Я то заметил уж не раз: Проголодавшися изрядно, Сижу в гостиной целый час Я без обеда и без вас. Порой над сердцем и рассудком С такой жестокостью шутя, Зачем, не понимаю я, Еще шутить вам над желудком?..
Из письма к Булгарину
Кондратий Рылеев
1Когда от русского меча Легли моголы в прах, стеная, Россию бог карать не преставая, Столь многочисленный, как саранча, Приказных род в странах ее обширных Повсюду расселил, Чтобы сердца сограждан мирных Он завсегда, как червь, точил…2Кто не слыхал из нас о хищных печенегах, О лютых половцах иль о татарах злых, О их неистовых набегах И о хищеньях их? Давно ль сей край, где Дон и Сосна протекают Средь тучных пажитей и бархатных лугов И их холодными струями напояют, Был достояньем сих врагов? Давно ли крымские наездники толпами Из отческой земли И старцев, и детей, и жен, тягча цепями, В Тавриду дальнюю влекли? Благодаря творцу, Россия покорила Врагов надменных всех И лет за несколько со славой отразила Разбойника славнейшего набег… Теперь лишь только при наездах Свирепствуют одни исправники в уездах.
К Косовскому в ответ на стихи
Кондратий Рылеев
К Косовскому в ответ на стихи, в которых он советовал мне навсегда остаться на УкраинеЧтоб я младые годы Ленивым сном убил! Чтоб я не поспешил Под знамена свободы! Нет, нет! тому вовек Со мною не случиться; Тот жалкий человек, Кто славой не пленится! Кумир младой души — Она меня, трубою Будя в немой глуши, Вслед кличет за собою На берега Невы!Итак простите вы: Краса благой природы, Цветущие сады, И пышные плоды, И Дона тихи воды, И мир души моей, И кров уединенный, И тишина полей Страны благословенной,— Где, горя, и сует, И обольщений чуждый, Прожить бы мог поэт Без прихотливой нужды; Где б дни его текли Под сенью безмятежной В объятьях дружбы нежной И родственной любви!Всё это оставляя, Пылающий поэт Направит свой полет, Советам не внимая, За чародейкой вслед! В тревожном шуме света, Средь горя и забот, В мои младые лета, Быть может, для поэта Она венок совьет. Он мне в уединеньи, Когда я буду сед, Послужит в утешенье Средь дружеских бесед.
Надгробная надпись
Кондратий Рылеев
Под тенью миртов и акаций В могиле скромной сей Лежит прелестная подруга юных граций: Ни плачущий Эрот, ни скорбный Гименей, Ни прелесть майской розы, Ни друга юного, ни двух младенцев слезы Спасти Полину не могли! Судьбы во цвете лет навеки обрекли Ее из пламенных объятий Супруга нежного, детей, сестер и братий В объятья хладные земли…
Бедраге
Кондратий Рылеев
На смерть Полины молодой, Твое желанье исполняя, В смущеньи, трепетной рукой, Я написал стихи, вздыхая. Коль не понравятся они, Чего и ожидать нетрудно, Тогда не леность ты вини, А дар от Аполлона скудной, Который дан мне с юных лет; Желал бы я — пачкун бумаги — Писать как истинный поэт, А особливо для Бедраги; Но что же делать?.. силы нет.
Воспоминания
Кондратий Рылеев
Элегия Посвящается Н. М. РылеевойЕще ли в памяти рисуется твоей С такою быстротой промчавшаяся младость, — Когда, Дорида, мы, забыв иных людей, Вкушали с жаждою любви и жизни сладость?.. Еще ли мил тебе излучистый ручей И струй его невнятный лепет, Зеленый лес, и шум младых ветвей, И листьев говорящий трепет, — Где мы одни с любовию своей Под ивою ветвистою сидели: Распростирала ночь туманный свой покров, Терялся вдалеке чуть слышный звук свирели, И рог луны глядел из облаков, И струйки ручейка журчащие блестели… Луны сребристые лучи На нас, Дорида, упадали И что-то прелестям твоим в ночи Небесное земному придавали: Перерывался разговор, Сердца в восторгах пылких млели, К устам уста, тонул во взоре взор, И вздохи сладкие за вздохами летели. Не знаю, милая, как ты, Но я не позабуду про былое: Мне утешительны, мне сладостны мечты, Безумство юных дней, тоска и суеты; И наслаждение сие немое Так мило мне, как запах от левкоя, Как первый поцелуй невинной красоты.
Земли минутный поселенец
Кондратий Рылеев
Земли минутный поселенец, Земли минутная краса, Зачем так рано, мой младенец, Ты улетел на небеса?Зачем в юдоли сей мятежной, О ангел чистой красоты, Среди печали безнадежной Отца и мать покинул ты?
Стансы
Кондратий Рылеев
К А. БестужевуНе сбылись, мой друг, пророчества Пылкой юности моей: Горький жребий одиночества Мне сужден в кругу людей.Слишком рано мрак таинственный Опыт грозный разогнал, Слишком рано, друг единственный, Я сердца людей узнал.Страшно дней не ведать радостных, Быть чужим среди своих, Но ужасней истин тягостных Быть сосудом с дней младых.С тяжкой грустью, с черной думою Я с тех пор один брожу И могилою угрюмою Мир печальный нахожу.Всюду встречи безотрадные! Ищешь, суетный, людей, А встречаешь трупы хладные Иль бессмысленных детей.
К N. N. (Я не хочу любви твоей)
Кондратий Рылеев
Я не хочу любви твоей, Я не могу ее присвоить; Я отвечать не в силах ей, Моя душа твоей не стоит.Полна душа твоя всегда Одних прекрасных ощущений, Ты бурных чувств моих чужда, Чужда моих суровых мнений.Прощаешь ты врагам своим — Я не знаком с сим чувством нежным И оскорбителям моим Плачу отмщеньем неизбежным.Лишь временно кажусь я слаб, Движеньями души владею Не христианин и не раб, Прощать обид я не умею.Мне не любовь твоя нужна, Занятья нужны мне иные: Отрадна мне одна война, Одни тревоги боевые.Любовь никак нейдет на ум: Увы! моя отчизна страждет,— Душа в волненьи тяжких дум Теперь одной свободы жаждет.
Гражданин
Кондратий Рылеев
Я ль буду в роковое время Позорить гражданина сан И подражать тебе, изнеженное племя Переродившихся славян? Нет, неспособен я в объятьях сладострастья, В постыдной праздности влачить свой век младой И изнывать кипящею душой Под тяжким игом самовластья. Пусть юноши, своей не разгадав судьбы, Постигнуть не хотят предназначенье века И не готовятся для будущей борьбы За угнетенную свободу человека. Пусть с хладною душой бросают хладный взор На бедствия своей отчизны, И не читают в них грядущий свой позор И справедливые потомков укоризны. Они раскаются, когда народ, восстав, Застанет их в объятьях праздной неги И, в бурном мятеже ища свободных прав, В них не найдет ни Брута, ни Риеги.