К Фролову

Печали врач, забав любитель, Остряк, поэт и баснослов, Поборник правды и ревнитель, Товарищ юности, Фролов! Прошу, прерви свое молчанье И хоть одной своей строкой Утишь душевное страданье И сердце друга успокой. Увы! кто знает, друг мой милый, [10] Что ожидает завтра нас! Быть может, хлад и мрак могилы, — Ничтожности ужасный час! Быть может, ярою судьбою Уж над моей теперь главой Смерть хладною своей рукою Махает острою косой! Почто ж, мой друг, нам тратить время И чуждыми для дружбы жить, Почто печалей вьючить бремя [20] И чашу зол в днях юных пить! Почто, — когда имеем средства Свое мы горе услаждать И из печали и из бедства С уроком пользу извлекать? Взгляну ль, мой друг, на мир сей бедный, И что ж, коль стану примечать? Меж тысячью едва приметно Счастливцев двух, а много — пять! Кто ж винен в сем? Увы! мы сами, [30] О, точно так, никто иной; С закрытыми идя очами, Не трудно в яму пасть ногой. . . . . . . . . . . . . . . . . И в самом деле, друг бесценный, Всё в нашей воле состоит. Пусть лютый рок и разъяренный Мне скорой гибелью грозит… Но я коль тверд, коль презираю Ударов тяжесть всю его, [40] Коль в оборону поставляю Терпение против всего, Тогда меня и рок устанет Всё с прежней ненавистью гнать, И скоро час и мой настанет, Мой друг! от горя отдыхать. Пойдем, Фролов, мы сей стезею — Вожатый дружба наш, — пойдем! Но вместе чур! рука с рукою! Авось до счастья добредем! [50] Авось, авось все съединимся — Боярский, Норов, я и ты, Авось отрадой насладимся, Забыв все мира суеты.