Дума VIII. Михаил Тверской

Ф. В. Булгарину

Несчастный Михаил, сын Тверского князя
Ярослава Ярославича, по смерти
Андрея Александровича (1304 г.)
должен был вступить на великокняжеский престол;
но племянник его, Георгий Данилович,
князь Московский, начал оспоривать у него
сие право. Россия находилась тогда
под владычеством моголов: оба князя
отправились в Орду, и хан (Тохта)
утвердил Михаила. Более десяти лет
протекло мирно; но злоба не угасла
в сердце Георгия, он не пропускал случая
вредить Михаилу. Между тем Тохта
умер (1312 г.); ему наследовал сын его,
Узбек. Несогласия князей возобновились,
и Георгия призвали в Орду (1315 г.).
Целые три года он раболепствовал
перед Узбеком, дарами и происками
снискал себе милостивое расположение
и, в довершение всего, женился на сестре
его Кончаке (1318 г.). Хан наименовал
Георгия старейшим из князей русских
и дал ему войско. Михаил выступил
к нему навстречу, сразился и одержал
победу: татарский полководец Кавгадый
и супруга Георгия впали в плен;
последняя умерла скоропостижно в Твери.
Раздраженный Узбек призвал Михаила в Орду,
жестоко истязал его и, наконец,
велел лишить жизни. Церковь причла
сего князя-страдальца к лику св. мучеников.

За Узбеком вслед влекомый
Кавгадыем, Михаил
В край чужой и незнакомый
С сыном юношей вступил.

Мчался Терек быстрым бегом
Меж нависших берегов;
Зрелись гор хребты под снегом
Из-за сизых облаков.

Стан Узбеков за рекою,
На степи, в глуши пестрел;
Всюду воины толпою;
Всюду гул глухой шумел.

Ветхим рубищем покрытый,
С мрачной грустию в груди,
Князь-страдалец знаменитый
Сел в цепях на площади.

Несчастливца обступили
Любопытные толпой:
«Это князь был! — говорили
И качали головой. —

Он обширными странами,
Как Узбек наш, обладал;
Он с отважными полками
Кавгадыя поражал!..»

В речи вслушавшись чужие,
Загрустил сильнее князь;
Вспомнил славу — и впервые
Слезы брызнули из глаз.

«До какого униженья, —
Он мечтал, потупя взор, —
Довели нас заблужденья
И погибельный раздор!

Те, которых трепетали
Хитрый грек и храбрый лях,
Ныне вдруг рабами стали
И пред ханом пали в прах!

Я любил страну родную
И пылал разрушить в ней
Наших бед вину прямую:
Распри злобные князей.

О Георгий! ты виною,
Ты один тому виной,
Если кровь сограждан мною
Пролита в стране родной!

Ты на дядю поднял длани;
Ты в душе был столь жесток,
Что на Русь всю лютость брани
И татар толпы навлек!

Смерть свою давно предвижу;
Для побега други есть, —
Но побегом не унижу
Незапятнанную честь!

Так, прав чести не нарушу;
Пусть мой враг, гонитель мой,
Насыщает в злобе душу
Лютым мщеньем надо мной!

Пусть вымаливает казни!
Тверд и прав в душе своей,
Смерть я встречу без боязни,
Как в боях слетался с ней.

Не хочу своим спасеньем
На родимый край привлечь
Кавгадыя с лютым мщеньем
И Узбека грозный меч!»

Подкрепленный сею думой,
Приподнялся Михаил
И, спокойный, но угрюмой,
Тихо в свой шатер вступил.

Кавгадыем обольщенный,
Между тем младый Узбек,
В сердце трепетный, смятенный,
Смерть невинному изрек…

Уж Георгий с палачами
И коварный друг царя
Шли поспешными шагами
К жертве, злобою горя…

Пред иконою святою
Михаил псалом читал;
Вдруг с той вестью роковою
Отрок княжеский вбежал…

Вслед за ним убийцы с криком
Ворвались в густых толпах:
Блещет гнев во взоре диком,
Злоба алчная в чертах…

Ворвались — и напали…
Как гроза в глухой ночи,
Над упавшим засверкали
Ятаганы и мечи…

Кровь из язв лилась струею…
И пробил его конец:
Сердце хладною рукою
Вырвал дикий Романец.

Князь скончался жертвой мщенья!
С той поры он всюду чтим:
Михаила за мученья
Церковь празднует святым.