Богатство
(Из Анакреона) Если бы возможно было Нам богатством жизнь продлить, Я бы стал тогда всей силой Злато и сребро копить; И по общему закону, Когда б смерть ко мне пришла, Не жалея миллиону, Чтоб еще пожить дала, Я старался б откупиться; Но когда сего нельзя, Так почто ж и суетиться И тревожить так себя? К чему злато за замками, Накопивши, сохранять? Не приятнее ль с друзьями В пирах время провождать? Иль прелестницы прекрасной Прильнув к розовым устам, Тая в неге сладострастной, В счастье равным быть богам?
Похожие по настроению
Добрый совет
Александр Сергеевич Пушкин
Давайте пить и веселиться, Давайте жизнию играть, Пусть чернь слепая суетится, Не нам безумной подражать. Пусть наша ветреная младость Потонет в неге и вине, Пусть изменяющая радость Нам улыбнется хоть во сне. Когда же юность легким дымом Умчит веселья юных дней, Тогда у старости отымем Все, что отымется у ней.
Сатира 6
Антиох Кантемир
Тот в сей жизни лишь блажен, кто малым доволен, В тишине знает прожить, от суетных волен Мыслей, что мучат других, и топчет надежну Стезю добродетели к концу неизбежну. Малый свой дом, на своем построенный поле, Кое дает нужное умеренной воле: Не скудный, не лишний корм и средню забаву — Где б с другом с другим я мог, по моему нраву Выбранным, в лишны часы прогнать скуки бремя, Где б, от шуму отдален, прочее все время Провожать меж мертвыми греки и латины, Исследуя всех вещей действа и причины, Учася знать образцом других, что полезно, Что вредно в нравах, что в них гнусно иль любезно, — Желания все мои крайни составляет.Богатство, высокий чин, что в очах блистает Люду неискусному, многие печали Наносит и ищущим и тем, что достали.Кто б не смеялся тому, что стежку жестоку Топчет, лезя весь в поту на гору высоку, Коей вершина остра так, что, осторожно Сколь стопы ни утверждать, с покоем не можно Устоять, и всякий ветр, что дышит, опасный: Грозит бедному падеж в стремнины ужасны; Любочестный, однак, муж на него походит. Редко счастье на своих крылах кого взводит На высоку вдруг степень, и если бывает Столько ласково к кому, долго в том ее знает* Устоять, но в малый час копком его спихнет Одним, что, стремглав летя, не один член свихнет; А без помочи того труды бесконечны Нужны и терпение, хоть плоды ж не вечны.С петухами пробудясь, нужно потащиться Из дому в дом на поклон, в переднях томиться, Утро все торча в ногах с холопы в беседе, Ни сморкнуть, ни кашлянуть смея. По обеде Та же жизнь до вечера; ночь вся беспокойно Пройдет, думая, к кому поутру пристойно Еще бежать, перед кем гнуть шею и спину, Что слуге в подарок, что понесть господину. Нужно часто полыгать, небылицу верить Болыпу, чем что скорлупой можно море смерить; Господскую сносить спесь, признавать, что родом Моложе Владимира одним только годом, Хоть ты помнишь, как отец носил кафтан серой; Кривую жену его называть Венерой И в шальных детях хвалить остроту природну; Не зевать, когда он сам несет сумасбродну. Нужно добродетелей звать того, другого, От кого век не видал добра никакого, И средь зимы провожать, сам без шапки, в сани, Притворяясь не слыхать за плечми слух брани. Нужно еще одолеть и препятства многи, Что зависть кладет на всяк час тебе под ноги, — Все ж те труды наконец в надежде оставят, Иль в удачу тебе чин маленький доставят.Тогда должность поведет тебя в поле вялить,** Увечиться и против смерти груди пялить; Иль с пером в руках сносить шум и смрад приказный, Боясь всегда не проспать час к делам указный, И с страхом всегда крепить в суду приговоры, Чтоб тебя не довели с сильнейшим до ссоры; Или торчать при дворе с утра до полночи С отвесом в руках и сплошь напяливши очи, Чтоб с веревки не скользнуть; а между тем свищет Славолюбие в ушах, что, кто славу ищет, В первой степени тому стыд остановиться; Убо, повторяя труд, лет с тридцать нуриться, Лет с тридцать бедную жизнь еще продолжати Станешь, чтоб к цели твоей весь дряхл добежати. Вот уж достиг, царскую лишь власть над собою Знаешь; человеческ род весь уж под тобою Как червяк ползет; одним взглядом ты наводишь Мрачну печаль и одним — радости свет вводишь. Все тебя, как бы божка, кадить и чтить тщатся, Все больше, чем чучела — вороны, боятся. Искусство само твой дом создало пространный, Где все, что Италия, Франция и странный Китайск ум произвели, зрящих удивляет. Всякий твой член в золоте и в камнях блистает, Которы шлет Индия и Перу обильны, Так, что лучи от тебя глаза снесть не сильны. Спишь в золоте, золото на золоте всходит Тебе на стол, и холоп твой в золоте ходит, И сам Аполлон, тебя как в улице видит, Свите твоей и возку твоему завидит. Ужли покоен? — Никак! Покой отымает Дом пышный, и сладк сон с глаз того убегает, Кто на нежной под парчой постели ложится. Сильна тревога в сердцах богатых таится — Не столько волнуется море, когда с сама Дна движет воды его зло буря упряма. Зависть шепчет, буде вслух говорить не смеет, Беспрестанно на тебя, и хоть одолеет Десятью достоинство твое, погибаешь Наконец, хотя вину сам свою не знаешь.С властию славы любовь в тебе возрастая, Крушится, где твой предел уставить не зная; Меньше ж пользует, чем песнь сладкая глухому ** , Чем нега и паренье подагрой больному, Вышня честь — сокровище тому несказанно, Кого надежда и страх мучит беспрестанно.Еще если б наша жизнь на два, на три веки Тянулась, не столько бы глупы человеки Казалися, мнению служа безрассудну, Меньшу в пользу большия времени часть трудну Снося и довольно дней поправить имея Себя, когда прежние прожили шалея, Да лих человек, родясь, имеет насилу Время оглядеться вокруг и полезть в могилу; И столь короткий живот еще ущербляют Младенство, старость, болезнь; а дни так летают, Что напрасно будешь ждать себе их возврату. Что ж столь тяжкий сносить труд за столь малу плату Я имею? и терять золотое время, Отставляя из дня в день злонравия семя Из сердца искоренять? и ища степени Пышны и сокровища за пустые тени, Как пес басенный кусок с зуб опустил мяса?Добродетель лучшая есть наша украса, Тишина ума под ней и своя мне воля Всего драгоценнее. Кому богатств доля Пала и славы, тех трех благ может лишиться, Хоть бы крайней гибели и мог ущититься.Глупо из младенчества звыкли мы бояться Нищеты, презрения, и те всего мнятся Зла горчае, потому бежим мы в другую Крайность, не зная в вещах меру никакую; Всяко, однако ж, предел свой дело имеет: Кто пройдет, кто не дойдет — подобно шалеет. Грешит пестун Неронов, что тьмы накопляет Сокровищ с бедством житья, да и тот, что чает В бочке имя мудреца достать, часто голод И мраз терпя, не умен: в шестьдесят лет молод, Еще дитя, под начал отдать можно дядьки, Чтоб лозою злые в нем исправил повадки.Сильвий, масло продая, не хуже кормился И от досад нищеты не хуже щитился Малым мешком, чем теперь, что, все края света Сквозь огнь, сквозь мраз пробежав и изнурив лета В беспокойстве сладкие, сундуки, палаты Огромны сокровищу его тесноваты. Можно скудость не терпеть, богатств не имея Лишних, и в тихом углу, покоен седея, Можно славу получить, хоть бы за собою Полк людей ты не водил, хоть бы пред тобою Народ шапки не сымал, хоть бы ты таскался Пешком, и один слуга тебя лишь боялся. Мудрая малым прожить природа нас учит В довольстве, коль лакомство разум наш не мучит, Достать нетрудно доход невелик и сходен С состоянием твоим, и потом свободен Желаний и зависти там остановися. В степенях блистающих имен не дивися И богатств больших; живи тих, ища, что честно, Что и тебе и другим пользует нелестно К нравов исправлению; слава твоя вечно Между добрыми людьми жить будет, конечно. Да хоть бы неведом дни скончал и по смерти Свету остался забыт, силен ты был стерти Зуб зависти, ни трудов твоих мзда пропала: Добрым быть — собою мзда есть уже немала.
Что дух бессмертных горе веселит
Аполлон Григорьев
Что дух бессмертных горе веселит При взгляде на мир наш земной? Лишь сердце, которого зло не страшит, И дух, готовый на бой, Да веры исполненный, смелый взгляд, Подъятый всегда к небесам: Зане там вечные звезды блестят И сила вечная там. Слеза, что из ока на землю бежит, — Земле она дань, та слеза. К святому эфиру отчизны парит Божественный дух в небеса. Покою в кругу богов обитать Суждено от века веков, И кто не умеет, как муж, умирать, Не сын то бессмертных богов. Спускаются тучи на дольный луг, Но солнце не снидет с высот… Горе?, горе? окованный дух! Туда, где туман не живет. В сиянии лавр там нетленный цветет, Где стремлению цель и конец; Размахнись же крылом и смелее вперед, — Там ждет тебя вечный венец. Боролись великие старых времен, Благородные братья твои, И шли, герои, не зная препон, В страну возданий они… Из их травою поросших могил Некий голос звучит на одно: «Они чашу пили не утратили сил, Им бессмертие славы дано». И вот что бессмертных горе? веселит При взгляде на мир наш земной: Лишь сердце, которого зло не страшит, И дух, готовый на бой, Да веры исполненный, смелый взгляд, Подъятый всегда к небесам: Зане там вечные звезды блестят И сила вечная там.
Расточитель
Федор Сологуб
Измотал я безумное тело, Расточитель дарованных благ, И стою у ночного предела, Изнурен, беззащитен и наг. И прошу я у милого бога, Как никто никогда не просил: — Подари мне еще хоть немного Для земли утомительной сил. Огорченья земные несносны, Непосильны земные труды, Но зато как пленительны весны, Как прохладны объятья воды! Как пылают багряные зори, Как мечтает жасминовый куст, Сколько ласки в лазоревом взоре И в лобзании радостных уст! И еще вожделенней лобзанья, Ароматней жасминных кустов Благодатная сила мечтанья И певучая сладость стихов. У тебя, милосердного бога, Много славы, и света, и сил. Дай мне жизни земной хоть немного, Чтоб я новые песни сложил!
Богатство
Гавриил Романович Державин
Когда бы было нам богатством Возможно к-ратку жизнь продлить, Не ставя ничего препятством, Я стал бы золото копить. Копил бы для того я злато, Чтобы, как придет смерть сражать, Тряхнуть карманом таровато И жизнь у не» на откуп взять. Но ежели нельзя казною Купить минуты ни одной, Почто же злата нам алчбою Так много наш смущать покой? Не лучше ль в пиршествах приятных С друзьями время проводить; На ложах мягких, ароматных Младым, красавицам служить?
Насладись, пока не поздно
Георгий Иванов
Насладись, пока не поздно, Ведь искать недалеко, Тем, что в мире грациозно, Грациозно и легко.Больше нечему учиться, Прозевал и был таков: Пара медных пятаков, «Без речей и без венков» (Иль с речами — как случится).
К Ивану Крылову
Николай Гнедич
Сосед, ты выиграл! скажу теперь и я; Но бог тебе судья, Наверную поддел ты друга! Ты, с музой Греции и день и ночь возясь, И день и ночь не ведая досуга, Блажил, что у тебя теперь одна и связь С Плутусом и Фортуной; Что музою тебе божественная лень, И что тобой забыт звук лиры златострунной: Сшутил ты басенку, любезный Лафонтень! К себе он заманив Гомера, Ксенофона, Софокла, Пиндара и мудреца Платона, Два года у ночей сон сладкий отнимал, Ленивец, Чтоб старых греков обобрать; И к тайнам слова их ключ выиграл, счастливец! Умен, так с умными он знал на что играть. Крылов, ты выиграл богатства, Хотя не серебром — Не в серебре же все приятства, — Ты выиграл таким добром, Которого по смерть, и как ни расточаешь, Ни проживешь, ни проиграешь.
Еще элегия (Как скучно мне
Николай Языков
Как скучно мне: с утра до ночи Лежу и думаю: когда Моя окончится беда, Мои яснее будут очи. Бывало: пылкая мечта Ко мне веселая летала, И жизни тихой красота Мою надежду чаровала. Бывало: позднею порой Прекрасный ангел песнопений В тиши беседовал со мной И ободрял мой юный гений. Но быстро, быстро пронеслось Мое веселье золотое: Теперь что вздумаю — пустое, Теперь стихи мои — хоть брось! Но все пройдет как сновиденье: Я буду счастлив и здоров, И вновь святое вдохновенье Проснется для моих стихов. Такие чувствует печали Богач, которого казну Его завистники украли: Он грустно помнит старину; Но мысль надежная сверкает В его печальной голове, И он — в Управу посылает Сказать о важном воровстве: Его сокровища найдутся, Тоска исчезнет, как мечта — И благовидно улыбнутся Уже спокойные уста.
Недовольный
Петр Вяземский
(С французского)Каких нам благ просить от бога? Фортуны? — Слишком быстронога, Едва придет и пропадет! Чинов? — За ними рой забот! Высоких титлов? — Тщетны звуки! Богатства? — Не запас от скуки! С мешками будешь сам мешок! Великодушия? — Порок Воюет с ним открытой бранью! Похвал? — Глупцам бывают данью! Достоинств? — Зависти змея Вопьется яростно в тебя! Познаний? — В кладезе глубоком Неверным и туманным оком Не сыщешь дна, не видишь зги! Любви? — Не уживешься с нею! Жены? — Попытка в лотерею! Друзей? — Опасные враги! Вина? — Но грустно протрезвиться! Роскошных яств? — В аптеках рыться! Горячей крови? — Разожжет! Холоднокровья? — Будешь лед! Ума? — Вожатый ненадежный, Болтун, подчас неосторожный! Союза мудрости? — Она Без зва под старость посещает, Когда нам боле не нужна, И каждый мудрецом бывает С убытком счастья пополам! Покоя? — И к монастырям Ему заложена дорога! — Каких же благ просить от бога?
Радость и горе
Владимир Бенедиктов
О радость! — Небесной ты гостьей слетела И мне взволновала уснувшую грудь. Где ж люди? Придите: я жажду раздела, Я жажду к вам полной душою прильнуть. Ты соком из гроздий любви набежала — О братья! вот нектар: идите на пир! Мне много, хоть капля в мой кубок упала: Мне хочется каплей забрызгать весь мир! Приди ко мне, старец — наперсник могилы! Минувшего зеркалом став пред тобой, Я новою жизнью зажгу твои силы, И ты затрепещешь отрадной мечтой! Дай руку, друг юный! Пусть милая радость Проглянет в пылающих братством очах, И крепко сомкнется со младостью младость За чашей, в напевах и бурных речах! Красавица — дева, мой змей черноокой, Приди: тебе в очи я радость мою, В уста твои, в перси, глубоко, глубоко, Мятежным лобзаньем моим перелью! Но ежели горе мне в душу запало — Прочь, люди! оно нераздельно мое. Вам брызги не дам я тогда из фиала, В котором заветное бродит питье! Как клад, я зарою тяжелое горе Печального сердца в своих тайниках, И миру не выдам ни в сумрачном взоре, Ни в трепетных вздохах, ни в жалких слезах. Нейдите с участьем: вам сердце откажет; В нем целое море страдания ляжет, — И скорби волна берегов не найдет! Пред искренним другом умедлю признаньем: Мне страшно — он станет меня утешать! И тайн моих дева не вырвет лобзаньем, Чтоб после с улыбкой о них лепетать. Так, чуждые миру, до дня рокового Я стану беречь мои скорби, — а там Пошлю все залоги терпенья святого На сладостный выкуп к эдемским вратам!
Другие стихи этого автора
Всего: 161Дума V. Рогнеда
Кондратий Рылеев
Потух последний солнца луч; Луна обычный путь свершала — То пряталась, то из-за туч, Как стройный лебедь, выплывала; И ярче заблистав порой, Над берегом Лыбеди скромной, Свет бледный проливала свой На терем пышный и огромной.Все было тихо… лишь поток, Журча, роптал между кустами И перелетный ветерок В дуброве шелестел ветвями. Как месяц утренний, бледна, Рогнеда в горести глубокой Сидела с сыном у окна В светлице ясной и высокой.От вздохов под фатой у ней Младые перси трепетали, И из потупленных очей, Как жемчуг, слезы упадали. Глядел невинный Изяслав На мать умильными очами, И, к персям матери припав, Он обвивал ее руками.«Родимая!— твердил он ей,— Ты все печальна, ты все вянешь: Когда же будешь веселей, Когда грустить ты перестанешь? О! полно плакать и вздыхать, Твои мне слезы видеть больно,— Начнешь ты только горевать, Встоскуюсь вдруг и я невольно.Ты б лучше рассказала мне Деянья деда Рогволода, Как он сражался на войне, И о любви к нему народа». — «О ком, мой сын, напомнил ты? Что от меня узнать желаешь? Какие страшные мечты Ты сим в Рогнеде пробуждаешь!..Но так и быть; исполню я, Мой сын, души твоей желанье: Пусть Рогволодов дух в тебя Вдохнет мое повествованье; Пускай оно в груди младой Зажжет к делам великим рвенье, Любовь к стране твоей родной И к притеснителям презренье…Родитель мой, твой славный дед, От тех варягов происходит, Которых дивный ряд побед Мир в изумление приводит. Покинув в юности своей Дремучей Скании дубравы, Вступил он в землю кривичей Искать владычества и славы.Народы мирной сей страны На гордых пришлецов восстали, И смело грозных чад войны В руках с оружием встречали… Но тщетно! роковой удел Обрек в подданство их герою — И скоро дед твой завладел Обширной Севера страною.Воздвигся Полоцк. Рогволод Приветливо и кротко правил И, привязав к себе народ, Власть князя полюбить заставил… При Рогволоде кривичи Томились жаждой дел великих; Сверкали в дебрях им мечи, Литовцев поражая диких.Иноплеменные цари Союза с Полоцком искали, И чуждые богатыри Ему служить за честь вменяли». Но шум раздался у крыльца… Рогнеда повесть прерывает И видит: пыль и пот с лица Гонец усталый отирает.«Княгиня!— он вещал, войдя: — Гоня зверей в дубраве смежной, Владимир посетить тебя Прибудет в терем сей прибрежной». — «И так он вспомнил об жене… Но не желание свиданья… О нет! влечет его ко мне — Одна лишь близость расстоянья!» —Вещала — и сверкнул в очах Негодованья пламень дикий. Меж тем уж пронеслись в полях Совы полуночные крики… Сгустился мрак… луна чуть-чуть Лучом трепещущим светила; Холодный ветер начал дуть, И буря страшная завыла!Лыбедь вскипела меж брегов; С деревьев листья полетели; Дождь проливной из облаков, И град, и вихорь зашумели, Скопились тучи… и с небес Вилася молния змиею; Гром грохотал — от молний лес То здесь, то там пылал порою!..Внезапно с бурей звук рогов В долине глухо раздается: То вдруг замолкнет средь громов, То снова с ветром пронесется… Вот звуки ближе и громчей… Замолкли… снова загремели… Вот топот скачущих коней, И всадники на двор взлетели.То был Владимир. На крыльце Его Рогнеда ожидала; На сумрачном ее лице Неведомая страсть пылала. Смущенью мрачность приписав, Герой супругу лобызает И, сына милого обняв, Его приветливо ласкает.Отводят отроки коней… С Рогнедой князь идет в палаты, И вот, в кругу богатырей, Садится он за пир богатый. Под тучным вепрем стол трещит, Покрытый скатертию браной; От яств прозрачный пар летит И вьется по избе брусяной.Звездясь, янтарный мед шипит, И ходит чаша круговая. Все веселятся… но грустит Одна Рогнеда молодая. «Воспой деянья предков нам!» — Бояну витязи вещали. Певец ударил по струнам — И вещие зарокотали.Он славил Рюрика судьбу, Пел Святославовы походы, Его с Цимискием борьбу И покоренные народы; Пел удивление врагов, Его нетрепетность средь боя, И к славе пылкую любовь, И смерть, достойную героя…Бояна пламенным словам Герои с жадностью внимали И, праотцев чудясь делам, В восторге пылком трепетали. Певец умолкнул… но опять Он пробудил живые струны И начал князя прославлять И грозные его перуны:«Дружины чуждые громя, Давно ль наполнил славой бранной Ты дальней Нейстрии поля И Альбиона край туманной? Давно ли от твоих мечей Упали Полоцка твердыни И нивы храбрых кривичей Преобратилися в пустыни?Сам Рогволод…» Вдруг тяжкий стон И вопль отчаянья Рогнеды Перерывают гуслей звон И радость шумную беседы… «О, успокойся, друг младой!— Вещал ей князь,— не слез достоин, Но славы, кто в стране родной И жил и кончил дни как воин.Воскреснет храбрый Рогволод В делах и чадах Изяслава, И пролетит из рода в род Об нем, как гром гремящий, слава». Рогнеды вид покойней стал; В очах остановились слезы, Но в них какой-то огнь сверкал, И на щеках пылали розы…При стуках чаш Боян поет, Вновь тешит князя и дружину… Но кончен пир — и князь идет В великолепную одрину. Сняв меч, висевший при бедре, И вороненые кольчуги, Он засыпает на одре В объятьях молодой супруги.Сквозь окон скважины порой Проникнув, молния пылает И брачный одр во тьме ночной С четой лежащей освещает. Бушуя, ставнями стучит И свищет в щели ветр порывный; По кровле град и дождь шумит, И гром гремит бесперерывный.Князь спит покойно… Тихо встав, Рогнеда светоч зажигает И в страхе, вся затрепетав, Меч тяжкий со стены снимает… Идет… стоит… ступила вновь… Едва дыханье переводит… В ней то кипит, то стынет кровь… Но вот… к одру она подходит…Уж поднят меч!.. вдруг грянул гром, Потрясся терем озаренный — И князь, объятый крепким сном, Воспрянул, треском пробужденный,— И пред собой Рогнеду зрит… Ее глаза огнем пылают… Поднятый меч и грозный вид Преступницу изобличают…Меч выхватив, ей князь вскричал: «На что дерзнула в исступленье?..» — «На то, что мне повелевал Ужасный Чернобог,— на мщенье!» — «Но долг супруги, но любовь?..» — «Любовь! к кому?.. к тебе, губитель?.. Забыл, во мне чья льется кровь, Забыл ты, кем убит родитель!..Ты, ты, тиран, его сразил! Горя преступною любовью, Ты жениха меня лишил И братнею облился кровью! Испепелив мой край родной, Рекой ты кровь в нем пролил всюду И Полоцк, дивный красотой, Преобратил развалин в груду.Но недовольный… местью злой К бессильной пленнице пылая, Ты брак свой совершил со мной При зареве родного края! Повлек меня в престольный град; Тебе я сына даровала… И что ж?., еще презренья хлад В очах тирана прочитала!..Вот страшный ряд ужасных дел, Владимира покрывших славой! Не через них ли приобрел Ты на любовь Рогнеды право?.. Страдала, мучилась, стеня, Вся жизнь текла моя в кручине; Но, боги! не роптала я На вас в злосчастиях доныне!..Впервые днесь ропщу!.. увы!.. Почто губителя отчизны Сразить не допустили вы И совершить достойной тризны! С какою б жадностию я На брызжущую кровь глядела, С каким восторгом бы тебя, Тиран, угасшего узрела!..»Супруг, слова прервав ее, В одрину стражу призывает. «Ждет смерть, преступница, тебя!— Пылая гневом, восклицает.— С зарей готова к казни будь! Сей брачный одр пусть будет плаха! На нем пронжу твою я грудь Без сожаления и страха!»Сказал — и вышел. Вдруг о том Мгновенно слух распространился — И терем, весь объятый сном, От вопля женщин пробудился… Бегут к княгине, слезы льют; Терзаясь близостью разлуки, Себя в младые перси бьют И белые ломают руки…В тревоге все — лишь Изяслав В объятьях сна, с улыбкой нежной, Лежит, покровы разметав, Покой вкушая безмятежный. Об участи Рогнеды он В мечтах невинности не знает; Ни бури рев, ни плач, ни стон От сна его не пробуждает.Но перестал греметь уж гром, Замолкли ветры в чаще леса, И на востоке голубом Редела мрачная завеса. Вся в перлах, злате и сребре, Ждала Рогнеда без боязни На изукрашенном одре Назначенной супругом казни.И вот денница занялась, Сверкнул сквозь окна луч багровый И входит с витязями князь В одрину, гневный и суровый. «Подайте меч!» — воскликнул он, И раздалось везде рыданье,— «Пусть каждого страшит закон! Злодейство примет воздаянье!»И, быстро в храмину вбежав: «Вот меч! коль не отец ты ныне, Убей!— вещает Изяслав,— Убей, жестокий, мать при сыне!» Как громом неба поражен, Стоит Владимир и трепещет, То в ужасе на сына он, То на Рогнеду взоры мещет…Речь замирает на устах, Сперлось дыханье, сердце бьется; Трепещет он; в его костях И лютый хлад и пламень льется, В душе кипит борьба страстей: И милосердие и мщенье… Но вдруг с слезами из очей — Из сердца вырвалось: прощенье!
Наш хлебосол-мудрец
Кондратий Рылеев
Наш хлебосол-мудрец, В своем уединенье, Прими благодаренье, Которое певец Тебе в стихах слагает За ласковый прием И в них же предлагает Благой совет тишком: В своей укромной сени Живи, как жил всегда, Страшися вредной Лени И другом будь Труда. Люби, как любишь ныне, И угощай гостей В немой своей пустыне Бердяевкой своей.
К N. N. (У вас в гостях бывать накладно)
Кондратий Рылеев
У вас в гостях бывать накладно, — Я то заметил уж не раз: Проголодавшися изрядно, Сижу в гостиной целый час Я без обеда и без вас. Порой над сердцем и рассудком С такой жестокостью шутя, Зачем, не понимаю я, Еще шутить вам над желудком?..
Из письма к Булгарину
Кондратий Рылеев
1Когда от русского меча Легли моголы в прах, стеная, Россию бог карать не преставая, Столь многочисленный, как саранча, Приказных род в странах ее обширных Повсюду расселил, Чтобы сердца сограждан мирных Он завсегда, как червь, точил…2Кто не слыхал из нас о хищных печенегах, О лютых половцах иль о татарах злых, О их неистовых набегах И о хищеньях их? Давно ль сей край, где Дон и Сосна протекают Средь тучных пажитей и бархатных лугов И их холодными струями напояют, Был достояньем сих врагов? Давно ли крымские наездники толпами Из отческой земли И старцев, и детей, и жен, тягча цепями, В Тавриду дальнюю влекли? Благодаря творцу, Россия покорила Врагов надменных всех И лет за несколько со славой отразила Разбойника славнейшего набег… Теперь лишь только при наездах Свирепствуют одни исправники в уездах.
К Косовскому в ответ на стихи
Кондратий Рылеев
К Косовскому в ответ на стихи, в которых он советовал мне навсегда остаться на УкраинеЧтоб я младые годы Ленивым сном убил! Чтоб я не поспешил Под знамена свободы! Нет, нет! тому вовек Со мною не случиться; Тот жалкий человек, Кто славой не пленится! Кумир младой души — Она меня, трубою Будя в немой глуши, Вслед кличет за собою На берега Невы!Итак простите вы: Краса благой природы, Цветущие сады, И пышные плоды, И Дона тихи воды, И мир души моей, И кров уединенный, И тишина полей Страны благословенной,— Где, горя, и сует, И обольщений чуждый, Прожить бы мог поэт Без прихотливой нужды; Где б дни его текли Под сенью безмятежной В объятьях дружбы нежной И родственной любви!Всё это оставляя, Пылающий поэт Направит свой полет, Советам не внимая, За чародейкой вслед! В тревожном шуме света, Средь горя и забот, В мои младые лета, Быть может, для поэта Она венок совьет. Он мне в уединеньи, Когда я буду сед, Послужит в утешенье Средь дружеских бесед.
Надгробная надпись
Кондратий Рылеев
Под тенью миртов и акаций В могиле скромной сей Лежит прелестная подруга юных граций: Ни плачущий Эрот, ни скорбный Гименей, Ни прелесть майской розы, Ни друга юного, ни двух младенцев слезы Спасти Полину не могли! Судьбы во цвете лет навеки обрекли Ее из пламенных объятий Супруга нежного, детей, сестер и братий В объятья хладные земли…
Бедраге
Кондратий Рылеев
На смерть Полины молодой, Твое желанье исполняя, В смущеньи, трепетной рукой, Я написал стихи, вздыхая. Коль не понравятся они, Чего и ожидать нетрудно, Тогда не леность ты вини, А дар от Аполлона скудной, Который дан мне с юных лет; Желал бы я — пачкун бумаги — Писать как истинный поэт, А особливо для Бедраги; Но что же делать?.. силы нет.
Воспоминания
Кондратий Рылеев
Элегия Посвящается Н. М. РылеевойЕще ли в памяти рисуется твоей С такою быстротой промчавшаяся младость, — Когда, Дорида, мы, забыв иных людей, Вкушали с жаждою любви и жизни сладость?.. Еще ли мил тебе излучистый ручей И струй его невнятный лепет, Зеленый лес, и шум младых ветвей, И листьев говорящий трепет, — Где мы одни с любовию своей Под ивою ветвистою сидели: Распростирала ночь туманный свой покров, Терялся вдалеке чуть слышный звук свирели, И рог луны глядел из облаков, И струйки ручейка журчащие блестели… Луны сребристые лучи На нас, Дорида, упадали И что-то прелестям твоим в ночи Небесное земному придавали: Перерывался разговор, Сердца в восторгах пылких млели, К устам уста, тонул во взоре взор, И вздохи сладкие за вздохами летели. Не знаю, милая, как ты, Но я не позабуду про былое: Мне утешительны, мне сладостны мечты, Безумство юных дней, тоска и суеты; И наслаждение сие немое Так мило мне, как запах от левкоя, Как первый поцелуй невинной красоты.
Земли минутный поселенец
Кондратий Рылеев
Земли минутный поселенец, Земли минутная краса, Зачем так рано, мой младенец, Ты улетел на небеса?Зачем в юдоли сей мятежной, О ангел чистой красоты, Среди печали безнадежной Отца и мать покинул ты?
Стансы
Кондратий Рылеев
К А. БестужевуНе сбылись, мой друг, пророчества Пылкой юности моей: Горький жребий одиночества Мне сужден в кругу людей.Слишком рано мрак таинственный Опыт грозный разогнал, Слишком рано, друг единственный, Я сердца людей узнал.Страшно дней не ведать радостных, Быть чужим среди своих, Но ужасней истин тягостных Быть сосудом с дней младых.С тяжкой грустью, с черной думою Я с тех пор один брожу И могилою угрюмою Мир печальный нахожу.Всюду встречи безотрадные! Ищешь, суетный, людей, А встречаешь трупы хладные Иль бессмысленных детей.
К N. N. (Я не хочу любви твоей)
Кондратий Рылеев
Я не хочу любви твоей, Я не могу ее присвоить; Я отвечать не в силах ей, Моя душа твоей не стоит.Полна душа твоя всегда Одних прекрасных ощущений, Ты бурных чувств моих чужда, Чужда моих суровых мнений.Прощаешь ты врагам своим — Я не знаком с сим чувством нежным И оскорбителям моим Плачу отмщеньем неизбежным.Лишь временно кажусь я слаб, Движеньями души владею Не христианин и не раб, Прощать обид я не умею.Мне не любовь твоя нужна, Занятья нужны мне иные: Отрадна мне одна война, Одни тревоги боевые.Любовь никак нейдет на ум: Увы! моя отчизна страждет,— Душа в волненьи тяжких дум Теперь одной свободы жаждет.
Гражданин
Кондратий Рылеев
Я ль буду в роковое время Позорить гражданина сан И подражать тебе, изнеженное племя Переродившихся славян? Нет, неспособен я в объятьях сладострастья, В постыдной праздности влачить свой век младой И изнывать кипящею душой Под тяжким игом самовластья. Пусть юноши, своей не разгадав судьбы, Постигнуть не хотят предназначенье века И не готовятся для будущей борьбы За угнетенную свободу человека. Пусть с хладною душой бросают хладный взор На бедствия своей отчизны, И не читают в них грядущий свой позор И справедливые потомков укоризны. Они раскаются, когда народ, восстав, Застанет их в объятьях праздной неги И, в бурном мятеже ища свободных прав, В них не найдет ни Брута, ни Риеги.