Встреча (Стихотворение в прозе)

Мне снилось: я шел по широкой голой степи,
усеянной крупными угловатыми камнями,
под черным, низким небом.

Между камнями вилась тропинка…
Я шел по ней, не зная сам куда и зачем…

Вдруг передо мною на узкой черте тропинки
появилось нечто вроде тонкого облачка…
Я начал вглядываться: облачко стало женщиной,
стройной и высокой, в белом платье,
с узким светлым поясом вокруг стана.
Она спешила прочь от меня проворными шагами.

Я не видел ее лица, не видел даже ее волос:
их закрывала волнистая ткань;
но всё сердце мое устремилось вслед за нею.
Она казалась мне прекрасной, дорогой и милой…
Я непременно хотел догнать ее,
хотел заглянуть в ее лицо… в ее глаза…
О да! Я хотел увидеть, я должен был увидеть эти глаза.

Однако как я ни спешил,
она двигалась еще проворнее меня —
и я не мог ее настигнуть.

Но вот поперек тропинки показался плоский,
широкий камень… Он преградил ей дорогу.

Женщина остановилась перед ним…
и я подбежал, дрожа от радости и ожидания,
не без страха.

Я ничего не промолвил…
Но она тихо обернулась ко мне…
И я все-таки не увидал ее глаз.
Они были закрыты.

Лицо ее было белое… белое, как ее одежда;
обнаженные руки висели недвижно.
Она вся словно окаменела;
всем телом своим, каждой чертою лица своего
эта женщина походила на мраморную статую.

Медленно, не сгибаясь ни одним членом,
отклонилась она назад и опустилась на ту плоскую плиту.
И вот уже я лежу с ней рядом,
лежу на спине, вытянутый весь,
как надгробное изваяние,
руки мои сложены молитвенно на груди,
и чувствую я, что окаменел я тоже.

Прошло несколько мгновений…
Женщина вдруг приподнялась и пошла прочь.
Я хотел броситься за нею,
но я не мог пошевельнуться,
не мог разжать сложенных рук —
и только глядел ей вслед, с тоской несказанной.

Тогда она внезапно обернулась —
и я увидел светлые, лучистые глаза
на живом подвижном лице.
Она устремила их на меня и засмеялась одними устами…
без звука.
Встань, мол, и приди ко мне!

Но я всё не мог пошевельнуться.
Тогда она засмеялась еще раз
и быстро удалилась,
весело покачивая головою,
на которой вдруг ярко заалел венок из маленьких роз.
А я остался неподвижен и нем
на могильной моей плите.