Нимфы (Стихотворения в прозе)

Я стоял перед цепью красивых гор, раскинутых полукругом;
молодой зеленый лес покрывал их сверху донизу.

Прозрачно синело над ними южное небо;
солнце с вышины играло лучами;
внизу, полузакрытые травою,
болтали проворные ручьи.

И вспомнилось мне старинное сказание о том,
как, в первый век по рождестве Христове,
один греческий корабль плыл по Эгейскому морю.
Час был полуденный… Стояла тихая погода.
И вдруг, в высоте, над головою кормчего,
кто-то явственно произнес:
— Когда ты будешь плыть мимо острова,
воззови громким голосом: «Умер Великий Пан!»

Кормчий удивился… испугался.
Но когда корабль побежал мимо острова,
он послушался, он воззвал:
— Умер Великий Пан!

И тотчас же, в ответ на его клик,
по всему протяжению берега
(а остров был необитаем)
раздались громкие рыданья,
стоны, протяжные, жалостные возгласы:
— Умер! Умер Великий Пан!

Мне вспомнилось это сказание…
и странная мысль посетила меня.
«Что, если и я кликну клич?»
Но в виду окружавшего меня ликования
я не мог подумать о смерти —
и что было во мне силы закричал:
— Воскрес! Воскрес Великий Пан!

И тотчас же — о чудо! —
в ответ на мое восклицание
по всему широкому полукружию зеленых гор
прокатился дружный хохот,
поднялся радостный говор и плеск.
— Он воскрес! Пан воскрес! » — шумели молодые голоса.
Всё там впереди внезапно засмеялось,
ярче солнца в вышине,
игривее ручьев, болтавших под травою.
Послышался торопливый топот легких шагов,
сквозь зеленую чащу замелькала
мраморная белизна волнистых туник,
живая алость обнаженных тел…

То нимфы, нимфы, дриады, вакханки
бежали с высот в равнину…
Они разом показались по всем опушкам.
Локоны вьются по божественным головам,
стройные руки поднимают венки и тимпаны —
и смех, сверкающий, олимпийский смех
бежит и катится вместе с ними…

Впереди несется богиня.
Она выше и прекраснее всех, —
колчан за плечами, в руках лук,
на поднятых кудрях серебристый серп луны…
Диана, это — ты?

Но вдруг богиня остановилась…
и тотчас, вслед за нею, остановились все нимфы.
Звонкий смех замер.
Я видел, как лицо внезапно онемевшей богини
покрылось смертельной бледностью;
я видел, как опустились и повисли ее руки,
как окаменели ноги,
как невыразимый ужас разверз ее уста,
расширил глаза, устремленные вдаль…
Что она увидала? Куда глядела она?

Я обернулся в ту сторону, куда она глядела…
На самом краю неба,
за низкой чертою полей,
горел огненной точкой золотой крест
на белой колокольне христианской церкви…
Этот крест увидала богиня.

Я услышал за собою неровный, длинный вздох,
подобный трепетанию лопнувшей струны, —
и когда я обернулся снова,
уже от нимф не осталось следа…

Широкий лес зеленел по-прежнему, —
и только местами сквозь частую сеть ветвей
виднелись, таяли клочки чего-то белого.
Были ли то туники нимф,
поднимался ли пар со дна долин — не знаю.
Но как мне было жаль исчезнувших богинь!