П.И. Савостьянову (Не спится мне. Окно отворено)
Не спится мне. Окно отворено, Давно горят небесные светила, Сияет пруд, в густом саду темно, Ночь ясная безмолвна, как могила… Но там — в гробах — наверно, есть покой; Здесь жизни пир; во тьме кипят желанья, Во тьме порок идет своей тропой, Во тьме не спят ни страсти, ни страданья! И больно мне и страшно за людей, В ночной тиши мне чудятся их стоны, И вижу я, как в пламени страстей И мучатся и плачут миллионы… И плачу я… Мне думать тяжело, Что день и ночь, минута и мгновенье Родят на свет невидимое зло И новое, тяжелое мученье.
Похожие по настроению
Мрак. Один я. Тревожит мой слух тишина…
Александр Александрович Блок
Мрак. Один я. Тревожит мой слух тишина. Всё уснуло, да мне-то не спится. Я хотел бы уснуть, да уж очень темна Эта ночь, — и луна не сребрится. Думы всё неотвязно тревожат мой сон. Вспоминаю я прошлые ночи: Мрак неясный… По лесу разносится звон… Как сияют прекрасные очи!.. Дальше, дальше… Как холодно! Лед на Неве, Открываются двери на стужу… Что такое проснулось в моей голове? Что за тайна всплывает наружу?.. Нет, не тайна: одна неугасшая страсть… Но страстям я не стану молиться! Пред другой на колени готов я упасть!.. Эх, уснул бы… да что-то не спится. 18 ноября 1898
Зачем ночная тишина
Александр Одоевский
Зачем ночная тишина Не принесет живительного сна Тебе, страдалица младая? Уже давно заснули небеса; Как усыпительна их сонная краса И дремлющих полей недвижимость ночная! Спустился мирный сон; но сон не освежит Тебя, страдалица младая! Опять недуг порывом набежит, И жизнь твоя, как лист пред бурей, задрожит. Он жилы нежные, как струны, напрягая, Идет, бежит, по ним ударит, — и в ответ Ты вся звучишь и страхом, и страданьем; Он жжет тебя, мертвит своим дыханьем, И по листу срывает жизни цвет; И каждый миг, усиливая муку, Он в грудь твою впился, он царствует в тебе! Ты вся изнемогла в мучительной борьбе; На выю с трепетом ты наложила руку; Ты вскрикнула; огнь брызнул из очей, И на одре безрадостных ночей Привстала, бледная; в очах горят мученья; Страдальческим огнем блестит безумный взор, Блуждает жалобный и молит облегченья… Еще проходит миг; вновь тянутся мгновенья… И рвется из груди чуть слышимый укор: «Нет жалости у вас! постойте! вы так больно, Так часто мучите меня… Нет силы более! нет ночи, нету дня, Минуты нет покойной. Нет! довольно Страдала я в сей жизни! силы нет… Но боль растет: все струны натянулись… Зачем опять вы их коснулись И воплей просите в ответ? Еще — и все они порвутся! Ваши руки Безжалостно натягивают их. Вам разве сладостны болезненные звуки, Стенящий ропот струн моих? Но кто вы? Кто из вас, и злобный, и могучий Всю лиру бедную расстроил? Жизнь мою Возьмите от меня: я с радостью пролью Последний гул земных раззвучий, И после долгих жизни мук Вздохну и сладко и покойно; На небе додрожит последний скорбный звук; И всё, что было здесь так дико и нестройно, Что на земле, сливаясь в смутный сон, Земною жизнию зовется, — Сольется в сладкий звук, в небесно-ясный звон, В созвучие любви божественной сольется».
Бессонница
Арсений Александрович Тарковский
Мебель трескается по ночам. Где-то каплет из водопровода. От вседневного груза плечам В эту пору дается свобода, В эту пору даются вещам Бессловесные душы людские, И слепые, немые, глухие Разбредаются по этажам. В эту пору часы городские Шлют секунды туда и сюда, И плетутся хромые, кривые, Подымаются в лифте живые, Неживые и полуживые, Ждут в потемках, где каплет вода, Вынимают из сумок стаканы И приплясывают, как цыганы, За дверями стоят, как беда, Сверла медленно вводят в затворы И сейчас оборвут провода. Но скорее они — кредиторы, И пришли навсегда, навсегда, И счета принесли. Невозможно Воду в ступе, не спавши, толочь, Невозможно заснуть,— так тревожна Для покоя нам данная ночь.
Бессонница (Ночной момент)
Федор Иванович Тютчев
Ночной порой в пустыне городской Есть час один, проникнутый тоской, Когда на целый город ночь сошла, И всюду водворилась мгла, Все тихо и молчит; и вот луна взошла, И вот при блеске лунной сизой ночи Лишь нескольких церквей, потерянных вдали, Блеск золоченых глав, унылый, тусклый зев Пустынно бьет в недремлющие очи, И сердце в нас подкидышем бывает, И так же плачется и также изнывает, О жизни и любви отчаянно взывает. Но тщетно плачется и молится оно: Все вкруг него и пусто и темно! Час и другой все длится жалкий стон, Но наконец, слабея, утихает он.
Ночь, Небеса не усеяны звездами
Константин Романов
Ночь. Небеса не усеяны звездами: В свете немеркнущем тонут оне. Чу! Соловьи залилися над гнездами… Томно и больно, и трепетно мне…Вдоволь бы песни наслушаться сладостной, Взором бы в небе тонуть голубом! Горе забыто душой жизнерадостной: Ночью ль такой помышлять о земном!
Бессонница
Михаил Зенкевич
И сон — как смерть, и точно гроб — постель, И простыня холодная — как саван, И тело — точно труп. Не на погосте ль, Как в склепе, в комнате я замурован? Веков десятки тысяч, не секунд, У изголовья ж крест оконной рамы… Но разве ночь лучи не рассекут, О воскресенье весть не грянет пламя? Рассветный саван раздирая, сипло Горланят петухи, и как в тисках У астмы сердце. О, на этот час налипла Всех смертников предсмертная тоска. Рассвет, он, как шофер, еще в зевоте, Дыша сырцом, в сыром дождевике, Весь перемазавшись, в грязи заводит Завод и возится в грузовике. Взорвавшись оглушительною вспышкой, На весь тюремный вымощенный двор Вдруг выстрелит как бы сигнальной пушкой И заревет взъярившийся мотор. И замурованные в склепах камер, И тот, кто спал, и тот, кто не уснул, Оцепенев, на койке каждый замер, Услышав рвущийся сквозь стены гул. Эй, складывай монатки. Узел жалкий. Курнуть бы, да цыгарку не свернуть. Поможет кто-нибудь и зажигалкой Даст огоньку в последний страшный путь? Скорей, скорей, чтоб солнце не видало. Покуда день еще белес и сер, Туда, где под березками вода Весною вырыла в песке карьер… Так наводненье дня волной свинцовой Льет в комнату ко мне в оконный шлюз. К последнему расчету неготовый, На что теням вошедшим я сошлюсь? Коль смерти грузовик подкатит тяжко И совесть наведет в лицо наган,— Последнею махорочной затяжкой Кем будет братский поцелуй мне дан?
Совсем я выбился из мочи
Петр Вяземский
Совсем я выбился из мочи! Бессонница томит меня, И дни мои чернее ночи, И ночь моя белее дня. Днем жизни шум надоедает, А в одиночестве ночей Во мне досаду возбуждает Сон и природы, и людей. Ночь вызывает злые мысли, Чувств одичалость, горечь дум; Не перечислишь, как ни числи. Всё, что взбредет в мятежный ум. Ночь злой наушник, злобный Яго, Цедит он в душу яд тайком. Вы говорите: жизнь есть благо, — Что ж после назовете злом?
Мелодии
Семен Надсон
1Погоди: угаснет день, Встанет месяц над полями, На пруду и свет и тень Лягут резкими штрихами. В сладкой неге сад заснет, И к груди его, пылая, Полночь душная прильнет, Как вакханка молодая,— И умчится смутный рой Дум, страданья и сомненья, И склонится над тобой Этой ночи дух немой — Тихий гений примиренья… 2На западе хмурые тучи За хмурые горы ползут, И молнии черные кручи Мгновенным лобзанием жгут, А справа уж, чуждая бури, Над гранями снежных высот, В сияющей звездной лазури Душистая полночь плывет… 3Еще не затихли страданья В душе потрясенной моей, А счастье и мир упованья Уж робко ласкаются к ней; И после порывов мученья, Минувших с минувшей грозой, Ей вдвое дороже забвенье И вдвое отрадней покой
Бессонница
Владимир Бенедиктов
Полночь. Болезненно, трудно мне дышится. Мир, как могила, молчит. Жар в голове; Изголовье колышется, Маятник-сердце стучит. Дума, — не дума, а что-то тяжелое Страшно гнятет мне чело; Что-то холодное, скользкое, голое Тяжко на грудь мне легло: Прочь — И как вползшую с ядом, отравою Дерзкую, злую змею, Сбросил, смахнул я рукой своей правою Левую руку свою, Вежды сомкну лишь — и сердце встревожено Мыслию: жив или нет? Кажется мне, что на них уж наложена Тяжесть двух медных монет, Словно покойник я. Смертной отдышкою Грудь захватило. Молчу. Мнится, придавлен я черною крышкою; Крышку долой! Не хочу! Вскройтесь глаза, — и зрачки раздвигаются; Чувствую эти глаза Шире становятся, в мрак углубляются, Едкая льется слеза. Ночь предо мной с чернотою бездонною, А над челом у меня Тянутся в ряд чередой похоронною Тени протекшего дня; В мрачной процессии годы минувшие, Кажется тихо идут: ‘Вечная память! Блаженни уснувшие! ‘ — Призраки эти поют; Я же, бессонный, сжав персты дрожащие В знаменье божья креста, Скорбно молюсь. ‘Да, блаженни вы спящие!!! ‘ — Вторят страдальца уста.
Какой тяжелый сон
Владимир Соловьев
Какой тяжелый сон! В толпе немых видений, Теснящихся и реющих кругом, Напрасно я ищу той благодатной тени, Что тронула меня своим крылом. Но только уступлю напору злых сомнений, Глухой тоской и ужасом объят,— Вновь чую над собой крыло незримой тени, Ее слова по-прежнему звучат. Какой тяжелый сон! Толпа немых видений Растет, растет и заграждает путь, И еле слышится далекий голос тени: «Не верь мгновенному, люби и не забудь!»
Другие стихи этого автора
Всего: 202Обличитель чужого разврата…
Иван Саввич Никитин
Обличитель чужого разврата, Проповедник святой чистоты, Ты, что камень на падшего брата Поднимаешь, — сойди с высоты! Уж не первый в величье суровом, Враг неправды и лени тупой, Как гроза, своим огненным словом Ты царишь над послушной толпой. Дышит речь твоя жаркой любовью, Без конца ты готов говорить, И подумаешь, собственной кровью Счастье ближнему рад ты купить. Что ж ты сделал для края родного, Бескорыстный мудрец-гражданин? Укажи, где для дела благого Потерял ты хоть волос один! Твоя жизнь, как и наша, бесплодна, Лицемерна, пуста и пошла… Ты не понял печали народной,. Не оплакал ты горького зла. Нищий духом и словом богатый, Понаслышке о всем ты поешь И бесстыдно похвал ждешь, как платы За свою всенародную ложь. Будь ты проклято, праздное слово! Будь ты проклята, мертвая лень! Покажись с твоей жизнию новой, Темноту прогоняющий день! Перед нами — немые могилы, Позади — одна горечь потерь… На тебя, на твои только силы, Молодежь, вся надежда теперь. Много поту тобою прольется И, быть может, в глуши, без следов, Очистительных жертв принесется В искупленье отцовских грехов. Нелегка твоя будет дорога, Но иди — не погибнет твой труд. Знамя чести и истины строгой Только крепкие в бурю несут. Бесконечное мысли движенье, Царство разума, правды святой — Вот прямое твое назначенье, Добрый подвиг на почве родной!
Разговоры
Иван Саввич Никитин
Новой жизни заря — И тепло и светло; О добре говорим, Негодуем на зло. За родимый наш край Наше сердце болит; За прожитые дни Мучит совесть и стыд. Что нам цвесть не дает, Держит рост молодой, — Так и сбросил бы с плеч Этот хлам вековой! Где ж вы, слуги добра? Выходите вперед! Подавайте пример! Поучайте народ! Наш разумный порыв, Нашу честную речь Надо в кровь претворить, Надо плотью облечь, Как поверить словам — По часам мы растем! Закричат: «Помоги!» — Через пропасть шагнем! В нас душа горяча, Наша воля крепка, И печаль за других — Глубока, глубока!.. А приходит пора Добрый подвиг начать, Так нам жаль с головы Волосок потерять: Тут раздумье и лень, Тут нас робость возьмет. А слова… на словах Соколиный полет!..
Ночь на берегу моря
Иван Саввич Никитин
В зеркало влаги холодной Месяц спокойно глядит И над землёю безмолвной Тихо плывёт и горит. Лёгкою дымкой тумана Ясный одет небосклон; Светлая грудь океана Дышит как будто сквозь сон. Медленно, ровно качаясь, В гавани спят корабли; Берег, в воде отражаясь, Смутно мелькает вдали. Смолкла дневная тревога… Полный торжественных дум, Видит присутствие Бога В этом молчании ум.
Соха
Иван Саввич Никитин
Ты, соха ли, наша матушка, Горькой бедности помощница, Неизменная кормилица, Вековечная работница! По твоей ли, соха, милости С хлебом гумны пораздвинуты, Сыты злые, сыты добрые, По полям ковры раскинуты! Про тебя и вспомнить некому… Что ж молчишь ты, бесприветная, Что не в славу тебе труд идет, Не в честь служба безответная?.. Ах, крепка, не знает устали Мужичка рука железная, И покоит соху-матушку Одна ноченька беззвездная! На меже трава зеленая, Полынь дикая качается; Не твоя ли доля горькая В ее соке отзывается? Уж и кем же ты придумана, К делу навеки приставлена? Кормишь малого и старого, Сиротой сама оставлена…
В чистом поле тень шагает
Иван Саввич Никитин
В чистом поле тень шагает, Песня из лесу несётся, Лист зелёный задевает, Жёлтый колос окликает, За курганом отдаётся. За курганом, за холмами, Дым-туман стоит над нивой, Свет мигает полосами, Зорька тучек рукавами Закрывается стыдливо. Рожь да лес, зари сиянье, — Дума Бог весть где летает… Смутно листьев очертанье, Ветерок сдержал дыханье, Только молния сверкает.
Помнишь
Иван Саввич Никитин
Помнишь? — с алыми краями Тучки в озере играли; Шапки на ухо, верхами Ребятишки в лес скакали. Табуном своим покинут, Конь в воде остановился И, как будто опрокинут, Недвижим в ней отразился. При заре румяный колос Сквозь дремоту улыбался; Лес синел. Кукушки голос В сонной чаще раздавался. По поляне перед нами, Что ни шаг, цветы пестрели, Тень бродила за кустами, Краски вечера бледнели… Трепет сердца, упоенье, — Вам в слова не воплотиться! Помнишь?.. Чудные мгновенья! Суждено ль им повториться?
Живая речь, живые звуки…
Иван Саввич Никитин
Живая речь, живые звуки, Зачем вам чужды плоть и кровь? Я в вас облек бы сердца муки — Мою печаль, мою любовь. В груди огонь, в душе смятенье И подавленной страсти стон, А ваше мерное теченье Наводит скуку или сон… Так, недоступно и незримо, В нас зреет чувство иногда, И остается навсегда Загадкою неразрешимой, Как мученик, проживший век, Нам с детства близкий человек.
В темной чаще замолк соловей…
Иван Саввич Никитин
В темной чаще замолк соловей, Прокатилась звезда в синеве; Месяц смотрит сквозь сетку ветвей, Зажигает росу на траве. Дремлют розы. Прохлада плывет. Кто-то свистнул… Вот замер и свист. Ухо слышит, — едва упадет Насекомым подточенный лист. Как при месяце кроток и тих У тебя милый очерк лица! Эту ночь, полный грез золотых, Я б продлил без конца, без конца!
Прохладно
Иван Саввич Никитин
Прохладно. Все окна открыты. В душистый и сумрачный сад. В пруде горят звезды. Ракиты Над гладью хрустальною спят. Певучие звуки рояли То стихнут, то вновь потекут; С утра соловьи не смолкали В саду — и теперь все поют. Поник я в тоске головою, Под песни душа замерла… Затем, что под кровлей чужою Минутное счастье нашла…
Встреча зимы
Иван Саввич Никитин
Поутру вчера дождь В стекла окон стучал, Над землею туман Облаками вставал. Веял холод в лицо От угрюмых небес, И, Бог знает о чем, Плакал сумрачный лес. В полдень дождь перестал, И, что белый пушок, На осеннюю грязь Начал падать снежок. Ночь прошла. Рассвело. Нет нигде облачка. Воздух легок и чист, И замерзла река. На дворах и домах Снег лежит полотном И от солнца блестит Разноцветным огнем. На безлюдный простор Побелевших полей Смотрит весело лес Из-под черных кудрей, Словно рад он чему, — И на ветках берез, Как алмазы, горят Капли сдержанных слез. Здравствуй, гостья-зима! Просим милости к нам Песни севера петь По лесам и степям. Есть раздолье у нас, — Где угодно гуляй; Строй мосты по рекам И ковры расстилай. Нам не стать привыкать, — Пусть мороз твой трещит: Наша русская кровь На морозе горит! Искони уж таков Православный народ: Летом, смотришь, жара — В полушубке идет; Жгучий холод пахнул — Всё равно для него: По колени в снегу, Говорит: «Ничего!» В чистом поле метель И крутит, и мутит, — Наш степной мужичок Едет в санках, кряхтит: «Ну, соколики, ну! Выносите, дружки!» Сам сидит и поет: «Не белы-то снежки!..» Да и нам ли подчас Смерть не встретить шутя, Если к бурям у нас Привыкает дитя? Когда мать в колыбель На ночь сына кладет, Под окном для него Песни вьюга поет. И разгул непогод С ранних лет ему люб, И растет богатырь, Что под бурями дуб. Рассыпай же, зима, До весны золотой Серебро по полям Нашей Руси святой! И случится ли, к нам Гость незваный придет И за наше добро С нами спор заведет — Уж прими ты его На сторонке чужой, Хмельный пир приготовь, Гостю песню пропой; Для постели ему Белый пух припаси И метелью засыпь Его след на Руси!
Утро
Иван Саввич Никитин
Звёзды меркнут и гаснут. В огне облака. Белый пар по лугам расстилается. По зеркальной воде, по кудрям лозняка От зари алый свет разливается. Дремлет чуткий камыш. Тишь — безлюдье вокруг. Чуть приметна тропинка росистая. Куст заденешь плечом — на лицо тебе вдруг С листьев брызнет роса серебристая. Потянул ветерок, воду морщит-рябит. Пронеслись утки с шумом и скрылися. Далеко-далеко колокольчик звенит. Рыбаки в шалаше пробудилися, Сняли сети с шестов, вёсла к лодкам несут… А восток всё горит-разгорается. Птички солнышка ждут, птички песни поют, И стоит себе лес, улыбается. Вот и солнце встаёт, из-за пашен блестит, За морями ночлег свой покинуло, На поля, на луга, на макушки ракит Золотыми потоками хлынуло. Едет пахарь с сохой, едет — песню поёт; По плечу молодцу всё тяжёлое… Не боли ты, душа! отдохни от забот! Здравствуй, солнце да утро весёлое!
Здравствуй, гостья-зима
Иван Саввич Никитин
Здравствуй, гостья-зима! Просим милости к нам Песни севера петь По лесам и степям. Есть раздолье у нас – Где угодно гуляй; Строй мосты по рекам И ковры расстилай. Нам не стать привыкать, – Пусть мороз твой трещит: Наша русская кровь На морозе горит!