Гнездо ласточки
Кипит вода, ревет ручьем, На мельнице и стук и гром, Колеса-то в воде шумят, А брызги вверх огнем летят, От пены-то бугор стоит, Что мост живой, весь пол дрожит. Шумит вода, рукав трясет, На камни рожь дождем течет, Под жерновом муку родит, Идет мука, в глаза пылит. Об мельнике и речи нет. В пыли, в муке, и лыс, и сед, Кричит весь день про бедный люд: Вот тот-то мот, вот тот-то плут… Сам, старый черт, как зверь глядит, Чужим добром и пьян, и сыт; Детей забыл, жену извел; Барбос с ним жил, барбос ушел… Одна певунья-ласточка Под крышей обжилась, Свила-слепила гнездышко, Детьми обзавелась. Поет, пока не выгнали. Чужой-то кров — не свой; Хоть не любо, не весело, Да свыкнешься с нуждой. В ночь темную под крылышко Головку подогнет И спит себе под гром и стук, Носком не шевельнет.
Похожие по настроению
Мельница-метелица
Евгений Агранович
Высоко над крышами, на морозе голом Мельница-метелица жернова крутит, Засыпает улицы ледяным помолом. Засыпает милая на моей груди.Весь я сжат отчаянно тонкими руками, Будто отнимает кто и нельзя отдать. А уста припухшие шепотом ругают И велят покинуть тёплую кровать: «Встань, лентяй бессовестный, и закрой заслонку. Уголь прогорел давно, ведь упустим печь! Слышишь, в окна стужа бьёт, словно в бубен звонкий? Нам тепло в такой мороз надо поберечь…» Я же ей доказывал: это не опасно, И пока мы рядышком – не замёрзнем мы… Я ещё не знал тогда, что теплом запасся На четыре лютых фронтовых зимы. Отболели многие горшие потери, Только эта – всё ещё ранка, а не шрам. И в Зарядье новое захожу теперь я, Там ищу домишко твой я по вечерам. Словно храм гостиница, гордая «Россия», Мелочь деревянную сдула и смела. И не помнят граждане, кого не спроси я, Где такая улица, где ты тут жила. А церквушка старая чудом уцелела – Есть с кем перемолвиться, помянуть добром. Знать, она окрашена снегом, а не мелом, Прислонись – и вот он тут, ветхий старый дом. Аж до крыш засыпана ледяной мукою Рубленая, тёсаная старая Москва… До рассвета мутного колотясь и воя, Мельница-метелица вертит жернова.
Мельница и барышня
Игорь Северянин
Постарела труженица-мельница На горе стоит, как богодельница; Под горою барышня-бездельница Целый день заводит граммофон На балконе дачи; скучно барышне: Надоел в саду густой боярышник, А в гостиной бронза и плафон. Я смотрю, вооруженный… лупою: Граммофон трубой своею глупою Голосит, вульгаря и хрипя, Что-то нудно-пошлое, а дачница, В чем другом, но в пошлости удачница, Ерзает на стуле, им скрипя… Крылья дряхлой мельницы поломаны, Но дрожат, в обиде, внемля гомону Механизма, прочного до ужаса, И пластинкам, точным до тоски… Ветра ждет заброшенная мельница, Чтоб рвануться с места и, обрушася, Раздавить ту дачу, где бездельница С нервами березовой доски… От жары и «музыки» удар меня, Я боюсь, вдруг хватит, и — увы!.. Уваженье к мельнице, сударыня Здесь она хозяйка, а не вы!
Когда подымается солнце и птицы стрекочут
Илья Эренбург
Когда подымается солнце и птицы стрекочут, Шахтеры уходят в глубокие вотчины ночи. Упрямо вгрызаясь в утробу земли рудоносной, Рука отбивает у смерти цветочные вёсны. От сварки страстей, от металла, что смутен и труден, Топор дровосека и ропот тяжелых орудий. Леса уплывают, деревьев зеленых и рослых Легки корабельные мачты и призрачны весла. На веслах дойдешь ты до луга. Средь мяты горячей Осколок снаряда и старая женщина плачет. Горячие зерна опять возвращаются в землю, Притихли осины, и жадные ласточки дремлют.
Если б легкой птицы
Иван Суриков
Если б легкой птицы Крылья я имела, В частый бы кустарник Я не полетела.Если б я имела Голос соловьиный, Я бы не носилась С песней над долиной.Я бы не летала На рассвете в поле Косарям усталым Петь о лучшей доле.Я бы не кружилась Вечером над хаткой, Чтоб ребенка песней Убаюкать сладкой.Нет! Я полетела б С песней в город дальний: Есть там дом обширный, Всех домов печальней.У стены высокой Ходят часовые: В окна смотрят люди Бледные, худые.Им никто не скажет Ласкового слова, — Только ветер песни Им поет сурово.От окна к другому Там бы я летала, Узников приветной Песней утешала.Я б им навевала Золотые грезы И из глаз потухших Вызывала слезы.Чтобы эти слезы Щеки их смочили, Полную печали Душу облегчили.
Ласточка
Николай Гнедич
Ласточка, ласточка, как я люблю твои вешние песни! Милый твой вид я люблю, как весна и живой и веселый! Пой, весны провозвестница, пой и кружись надо мною; Может быть, сладкие песни и мне напоешь ты на душу.Птица, любезная людям! ты любишь сама человека; Ты лишь одна из пернатых свободных гостишь в его доме; Днями чистейшей любви под его наслаждаешься кровлей; Дружбе его и свой маленький дом и семейство вверяешь, И, зимы лишь бежа, оставляешь дом человека. С первым паденьем листов улетаешь ты, милая гостья! Но куда? за какие моря, за какие пределы Странствуешь ты, чтоб искать обновления жизни прекрасной, Песней искать и любви, без которых жить ты не можешь? Кто по пустыням воздушным, досель не отгаданный нами, Путь для тебя указует, чтоб снова пред нами являться? С первым дыханьем весны ты являешься снова, как с неба, Песнями нас привечать с воскресеньем бессмертной природы. Хату и пышный чертог избираешь ты, вольная птица, Домом себе; но ни хаты жилец, ни чертога владыка Дерзкой рукою не может гнезда твоего прикоснуться, Если он счастия дома с тобой потерять не страшится. Счастье приносишь ты в дом, где приют нетревожный находишь, Божия птица, как набожный пахарь тебя называет: Он как священную птицу тебя почитает и любит (Так песнопевцев народы в века благочестия чтили). Кто ж, нечестивый, посмеет гнезда твоего прикоснуться — Дом ты его покидаешь, как бы говоря человеку: «Будь покровителем мне, но свободы моей не касайся!»Птица любови и мира, всех птиц ненавидишь ты хищных. Первая, криком тревожным — домашним ты птицам смиренным Весть подаешь о налете погибельном коршуна злого, Криком встречаешь его и до облак преследуешь криком, Часто крылатого хищника умысл кровавый ничтожа.Чистая птица, на прахе земном ты ног не покоишь, Разве на миг, чтоб пищу восхитить, садишься на землю. Целую жизнь, и поя и гуляя, ты плаваешь в небе, Так же легко и свободно, как мощный дельфин в океане. Часто с высот поднебесных ты смотришь на бедную землю; Горы, леса, города и все гордые здания смертных Кажутся взорам твоим не выше долин и потоков, — Так для взоров поэта земля и всё, что земное, В шар единый сливается, свыше лучом озаренный.Пой, легкокрылая ласточка, пой и кружись надо мною! Может быть, песнь не последнюю ты мне на душу напела.
Ласточка
Николай Алексеевич Заболоцкий
Славно ласточка щебечет, Ловко крыльями стрижет, Всем ветрам она перечит, Но и силы бережет. Реет верхом, реет низом, Догоняет комара И в избушке под карнизом Отдыхает до утра.Удивлен ее повадкой, Устремляюсь я в зенит, И душа моя касаткой В отдаленный край летит. Реет, плачет, словно птица, В заколдованном краю, Слабым клювиком стучится В душу бедную твою.Но душа твоя угасла, На дверях висит замок. Догорело в лампе масло, И не светит фитилек. Горько ласточка рыдает И не знает, как помочь, И с кладбища улетает В заколдованную ночь.
Скворец
Римма Дышаленкова
Когда рабочий, хлебороб, забыв про молот и про пашню, крушит штыком свой день вчерашний, какую песнь скворец поет? Горюет птица, что птенцы — в кусте горящем, плачет птица, в крапивном семени гнездится, чтоб не перевелись скворцы. Воитель, сокрушив отца, лелеет хлеб в ладони темной и мучится, как зверь бездомный, что — вот! — не покормил певца. Потомок более всего скорбит у певческого праха: ему рабочий или пахарь как бы не стоят ничего. Скворец — живой земли певец. Он смерти песню петь не станет. Ни жить, ни петь уж не заставит его ни стронций, ни свинец.
Птичка в клетке
Велимир Хлебников
О чем поешь ты, птичка в клетке? О том ли, как попалась в сетку? Как гнездышко ты вила? Как тебя с подружкой клетка разлучила? Или о счастии твоем В милом гнездышке своем? Или как мушек ты ловила И их деткам носила? О свободе ли, лесах, О высоких ли холмах, О лугах ли зеленых, О полях ли просторных? Скучно бедняжке на жердочке сидеть И из оконца на солце глядеть. В солнечные дни ты купаешься, Песней чудной заливаешься, Старое вспоминаешь, Своё горе забываешь, Семечки клюешь, Жадно водичку пьешь.
Песнь соловья
Владимир Бенедиктов
Средь воскреснувших полей Гений звуков — соловей Песнью весь излиться хочет, В перекатах страстных мрет, Вот неистово хохочет, Тише, тише стал — и вот К нежным стонам переходит И, разлившись, как свирель, Упоительно выводит Они серебряную трель. О милая! певец в воздушном круге Поет любовь и к неге нас зовет — Так шепчет страстный юноша подруге, — И пламенна, как солнечный восход, Прекрасная к устам его прильнула; Его рука лукавою змеей Перевила стан девы молодой Всползла на грудь — и на груди уснула… А там — один — без девы, без венца, Таясь в глуши, питомец злополучья Прислушался: меж звуками певца И он сыскал душе своей созвучья; Блестит слеза отрадная в очах; Нежданная, к устам она скатилась, И дружно со слезою засветилась Могильная улыбка на устах. Пой, греми, полей глашатай! Песнью чудной и богатой Ты счастливому звучишь Так роскошно, бурно, страстно, А с печальным так согласно, Гармонически грустишь. Пой, звучи, дитя свободы! Мне понятна песнь твоя; Кликам матери — природы Грудь откликнулась моя.
Мельница
Всеволод Рождественский
Три окна, закрытых шторой, Сад и двор — большое D. Это мельница, в которой Летом жил Альфонс Доде.Для деревни был он странен: Блуза, трубка и берет. Кто гордился: парижанин, Кто подтрунивал: поэт!Милой девушке любовник Вслух читал его роман, На окно ему шиповник Дети ставили в стакан.Выйдет в сад — закат сиренев, Зяблик свищет впопыхах. (Русский друг его — Тургенев — Был ли счастлив так «в степях»?)Под зеленым абажуром Он всю ночь скрипел пером, Но, скучая по Гонкурам, Скоро бросил сад и дом,И теперь острит в Париже На премьере Opera. Пыль легла на томик рыжий, Недочитанный вчера…Но приезд наш не случаен. Пусть в полях еще мертво, Дом уютен, и хозяин Сдаст нам на зиму его.В печке щелкают каштаны, Под окошком снег густой… Ах, пускай за нас романы Пишет кто-нибудь другой!
Другие стихи этого автора
Всего: 202Обличитель чужого разврата…
Иван Саввич Никитин
Обличитель чужого разврата, Проповедник святой чистоты, Ты, что камень на падшего брата Поднимаешь, — сойди с высоты! Уж не первый в величье суровом, Враг неправды и лени тупой, Как гроза, своим огненным словом Ты царишь над послушной толпой. Дышит речь твоя жаркой любовью, Без конца ты готов говорить, И подумаешь, собственной кровью Счастье ближнему рад ты купить. Что ж ты сделал для края родного, Бескорыстный мудрец-гражданин? Укажи, где для дела благого Потерял ты хоть волос один! Твоя жизнь, как и наша, бесплодна, Лицемерна, пуста и пошла… Ты не понял печали народной,. Не оплакал ты горького зла. Нищий духом и словом богатый, Понаслышке о всем ты поешь И бесстыдно похвал ждешь, как платы За свою всенародную ложь. Будь ты проклято, праздное слово! Будь ты проклята, мертвая лень! Покажись с твоей жизнию новой, Темноту прогоняющий день! Перед нами — немые могилы, Позади — одна горечь потерь… На тебя, на твои только силы, Молодежь, вся надежда теперь. Много поту тобою прольется И, быть может, в глуши, без следов, Очистительных жертв принесется В искупленье отцовских грехов. Нелегка твоя будет дорога, Но иди — не погибнет твой труд. Знамя чести и истины строгой Только крепкие в бурю несут. Бесконечное мысли движенье, Царство разума, правды святой — Вот прямое твое назначенье, Добрый подвиг на почве родной!
Разговоры
Иван Саввич Никитин
Новой жизни заря — И тепло и светло; О добре говорим, Негодуем на зло. За родимый наш край Наше сердце болит; За прожитые дни Мучит совесть и стыд. Что нам цвесть не дает, Держит рост молодой, — Так и сбросил бы с плеч Этот хлам вековой! Где ж вы, слуги добра? Выходите вперед! Подавайте пример! Поучайте народ! Наш разумный порыв, Нашу честную речь Надо в кровь претворить, Надо плотью облечь, Как поверить словам — По часам мы растем! Закричат: «Помоги!» — Через пропасть шагнем! В нас душа горяча, Наша воля крепка, И печаль за других — Глубока, глубока!.. А приходит пора Добрый подвиг начать, Так нам жаль с головы Волосок потерять: Тут раздумье и лень, Тут нас робость возьмет. А слова… на словах Соколиный полет!..
Ночь на берегу моря
Иван Саввич Никитин
В зеркало влаги холодной Месяц спокойно глядит И над землёю безмолвной Тихо плывёт и горит. Лёгкою дымкой тумана Ясный одет небосклон; Светлая грудь океана Дышит как будто сквозь сон. Медленно, ровно качаясь, В гавани спят корабли; Берег, в воде отражаясь, Смутно мелькает вдали. Смолкла дневная тревога… Полный торжественных дум, Видит присутствие Бога В этом молчании ум.
Соха
Иван Саввич Никитин
Ты, соха ли, наша матушка, Горькой бедности помощница, Неизменная кормилица, Вековечная работница! По твоей ли, соха, милости С хлебом гумны пораздвинуты, Сыты злые, сыты добрые, По полям ковры раскинуты! Про тебя и вспомнить некому… Что ж молчишь ты, бесприветная, Что не в славу тебе труд идет, Не в честь служба безответная?.. Ах, крепка, не знает устали Мужичка рука железная, И покоит соху-матушку Одна ноченька беззвездная! На меже трава зеленая, Полынь дикая качается; Не твоя ли доля горькая В ее соке отзывается? Уж и кем же ты придумана, К делу навеки приставлена? Кормишь малого и старого, Сиротой сама оставлена…
В чистом поле тень шагает
Иван Саввич Никитин
В чистом поле тень шагает, Песня из лесу несётся, Лист зелёный задевает, Жёлтый колос окликает, За курганом отдаётся. За курганом, за холмами, Дым-туман стоит над нивой, Свет мигает полосами, Зорька тучек рукавами Закрывается стыдливо. Рожь да лес, зари сиянье, — Дума Бог весть где летает… Смутно листьев очертанье, Ветерок сдержал дыханье, Только молния сверкает.
Помнишь
Иван Саввич Никитин
Помнишь? — с алыми краями Тучки в озере играли; Шапки на ухо, верхами Ребятишки в лес скакали. Табуном своим покинут, Конь в воде остановился И, как будто опрокинут, Недвижим в ней отразился. При заре румяный колос Сквозь дремоту улыбался; Лес синел. Кукушки голос В сонной чаще раздавался. По поляне перед нами, Что ни шаг, цветы пестрели, Тень бродила за кустами, Краски вечера бледнели… Трепет сердца, упоенье, — Вам в слова не воплотиться! Помнишь?.. Чудные мгновенья! Суждено ль им повториться?
Живая речь, живые звуки…
Иван Саввич Никитин
Живая речь, живые звуки, Зачем вам чужды плоть и кровь? Я в вас облек бы сердца муки — Мою печаль, мою любовь. В груди огонь, в душе смятенье И подавленной страсти стон, А ваше мерное теченье Наводит скуку или сон… Так, недоступно и незримо, В нас зреет чувство иногда, И остается навсегда Загадкою неразрешимой, Как мученик, проживший век, Нам с детства близкий человек.
В темной чаще замолк соловей…
Иван Саввич Никитин
В темной чаще замолк соловей, Прокатилась звезда в синеве; Месяц смотрит сквозь сетку ветвей, Зажигает росу на траве. Дремлют розы. Прохлада плывет. Кто-то свистнул… Вот замер и свист. Ухо слышит, — едва упадет Насекомым подточенный лист. Как при месяце кроток и тих У тебя милый очерк лица! Эту ночь, полный грез золотых, Я б продлил без конца, без конца!
Прохладно
Иван Саввич Никитин
Прохладно. Все окна открыты. В душистый и сумрачный сад. В пруде горят звезды. Ракиты Над гладью хрустальною спят. Певучие звуки рояли То стихнут, то вновь потекут; С утра соловьи не смолкали В саду — и теперь все поют. Поник я в тоске головою, Под песни душа замерла… Затем, что под кровлей чужою Минутное счастье нашла…
Встреча зимы
Иван Саввич Никитин
Поутру вчера дождь В стекла окон стучал, Над землею туман Облаками вставал. Веял холод в лицо От угрюмых небес, И, Бог знает о чем, Плакал сумрачный лес. В полдень дождь перестал, И, что белый пушок, На осеннюю грязь Начал падать снежок. Ночь прошла. Рассвело. Нет нигде облачка. Воздух легок и чист, И замерзла река. На дворах и домах Снег лежит полотном И от солнца блестит Разноцветным огнем. На безлюдный простор Побелевших полей Смотрит весело лес Из-под черных кудрей, Словно рад он чему, — И на ветках берез, Как алмазы, горят Капли сдержанных слез. Здравствуй, гостья-зима! Просим милости к нам Песни севера петь По лесам и степям. Есть раздолье у нас, — Где угодно гуляй; Строй мосты по рекам И ковры расстилай. Нам не стать привыкать, — Пусть мороз твой трещит: Наша русская кровь На морозе горит! Искони уж таков Православный народ: Летом, смотришь, жара — В полушубке идет; Жгучий холод пахнул — Всё равно для него: По колени в снегу, Говорит: «Ничего!» В чистом поле метель И крутит, и мутит, — Наш степной мужичок Едет в санках, кряхтит: «Ну, соколики, ну! Выносите, дружки!» Сам сидит и поет: «Не белы-то снежки!..» Да и нам ли подчас Смерть не встретить шутя, Если к бурям у нас Привыкает дитя? Когда мать в колыбель На ночь сына кладет, Под окном для него Песни вьюга поет. И разгул непогод С ранних лет ему люб, И растет богатырь, Что под бурями дуб. Рассыпай же, зима, До весны золотой Серебро по полям Нашей Руси святой! И случится ли, к нам Гость незваный придет И за наше добро С нами спор заведет — Уж прими ты его На сторонке чужой, Хмельный пир приготовь, Гостю песню пропой; Для постели ему Белый пух припаси И метелью засыпь Его след на Руси!
Утро
Иван Саввич Никитин
Звёзды меркнут и гаснут. В огне облака. Белый пар по лугам расстилается. По зеркальной воде, по кудрям лозняка От зари алый свет разливается. Дремлет чуткий камыш. Тишь — безлюдье вокруг. Чуть приметна тропинка росистая. Куст заденешь плечом — на лицо тебе вдруг С листьев брызнет роса серебристая. Потянул ветерок, воду морщит-рябит. Пронеслись утки с шумом и скрылися. Далеко-далеко колокольчик звенит. Рыбаки в шалаше пробудилися, Сняли сети с шестов, вёсла к лодкам несут… А восток всё горит-разгорается. Птички солнышка ждут, птички песни поют, И стоит себе лес, улыбается. Вот и солнце встаёт, из-за пашен блестит, За морями ночлег свой покинуло, На поля, на луга, на макушки ракит Золотыми потоками хлынуло. Едет пахарь с сохой, едет — песню поёт; По плечу молодцу всё тяжёлое… Не боли ты, душа! отдохни от забот! Здравствуй, солнце да утро весёлое!
Здравствуй, гостья-зима
Иван Саввич Никитин
Здравствуй, гостья-зима! Просим милости к нам Песни севера петь По лесам и степям. Есть раздолье у нас – Где угодно гуляй; Строй мосты по рекам И ковры расстилай. Нам не стать привыкать, – Пусть мороз твой трещит: Наша русская кровь На морозе горит!