Графине Лаваль
В день ее рожденияПолночная редеет тень, И, озарив твое рожденье, Уже летит прекрасный день Семье, друзьям на утешенье.Твое рожденье — праздник тех, Кто любит и живет душою, Веселья, горя, — праздник всех, Кто в жизни встретился с тобою. Как дружбы пламенной твоей Верна безоблачная святость! С тобой всегда в сердцах друзей Ясней печаль, нежнее радость! И жарко я, поверь, молю Того, чье царство над звездами, Чтобы во всем он жизнь твою Осыпал райскими цветами; Чтобы священные мечты Отрадно сердце сохраняло И чтобы всё, что любишь ты, Твою любовь благословляло.
Похожие по настроению
Приветствие брату
Алексей Кольцов
Тебе, мой брат новорождённый, С улыбкой строю лирный глас, С тобой, малютка мой любезный, Для всех блестнул веселья час. Расти счастливо, брат мой милый, Под кровом Вышнего Творца, На груди маменьки родимой, В объятьях нежного отца. Будь добр, чувствителен душою, Велик и знатен простотою; Когда же опытной ногою На сцену света ты взойдёшь, Любимцем ли слепой фортуны Или, как я, полюбишь струны? — Иль посох бедный понесёшь? В чинах, советую, пред бедным Богатством, славой не гордись, Но с ним что есть (чем Бог послал) последним, Как с братом ро́дным, поделись. Когда ж, униженный судьбою (Унижен будучи судьбою), Ты будешь с посохом одним (Довольствуйся куском одним), Будь терпелив и твёрд душою И в горе, с детской простотою, Пой песни бедствиям своим, Пой песни, скуку разгоняя, Добро и мудрость прославляя, Люби Творца, своих владык И будь в ничтожестве велик.
К друзьям на Новый год
Дмитрий Веневитинов
Друзья! настал и новый год! Забудьте старые печали, И скорби дни, и дни забот, И все, чем радость убивали; Но не забудьте ясных дней, Забав, веселий легкокрылых, Златых часов, для сердца милых, И старых, искренних друзей. Живите новым в новый год, Покиньте старые мечтанья И все, что счастья не дает, А лишь одни родит желанья! По-прежнему в год новый сей Любите шутки, игры, радость И старых, искренних друзей. Друзья! Встречайте новый год В кругу родных, среди свободы: Пусть он для вас, друзья, течет, Как детства счастливые годы. Но средь Петропольских затей Не забывайте звуков лирных, Занятий сладостных и мирных, И старых, искренних друзей.
От всей души я вас люблю
Евгений Абрамович Боратынский
О своенравная София! От всей души я вас люблю, Хотя и реже, чем другие, И неискусней вас хвалю. На ваших ужинах веселых, Где любят смех и даже шум, Где не кладут оков тяжелых Ни на уменье, ни на ум, Где, для холопа иль невежды Не притворяясь, часто мы Браним указы и псалмы, Я основал свои надежды И счастье нынешней зимы. Ни в чем не следуя пристрастью, Даете цену вы всему: Рассудку, шалости, уму, И удовольствию, и счастью; Свет пренебрегши в добрый час И утеснительную моду, Всему и всем забавить вас Вы дали полную свободу; И потому далёко прочь От вас бежит причудниц мука Жеманства пасмурная дочь, Всегда зевающая скука. Иной порою, знаю сам, Я вас браню по пустякам. Простите мне мои укоры; Не ум один дивится вам, Опасны сердцу ваши взоры; Они лукавы, я слыхал, И, всё предвидя осторожно, От власти их, когда возможно, Спасти рассудок я желал Я в нем теперь едва ли волен, И часто, пасмурный душой, За то я вами недоволен, Что недоволен сам собой.
День рождения
Иван Мятлев
Еще год как не бывало Над моею головой Пробежал,— и только стало Мне грустней: как часовой Безответный, я до смены Простою; потом, бедняк, Как актер, сойду со сцены — И тогда один червяк Будет мною заниматься, А товарищи, друзья Позабудут, может статься, Что когда-то жил и я, Что и мне они внимали, Когда в песнях изливал Я сердечные печали Иль на радость призывал. Гость в пирушке запоздалый, Я допил уже до дна Чашу радости бывалой, И разбита уж она! Понемногу отлетели Обольщенья и любовь, И лампады догорели Наших дружеских пиров. Новые огни засветят, Новый явится поэт, Зашумят и не приметят, Что меня в пирушке нет. Может быть, и всю беседу Нашу годы разнесут, Раскидают, и к обеду Гости новые придут. Но и мы соединимся, К жизни мы воскреснем вновь, И тогда мы погрузимся В беспредельную любовь.
Я нарву вам цветов к именинам
Константин Романов
Я нарву вам цветов к именинам, Много пестрых, пахучих цветов: И шиповнику с нежным жасмином, И широких кленовых листов. Подымуся я ранней порою, Заберуся в густую траву И, обрызганных свежей росою, Вам лиловых фиалок нарву. Побегу я в наш садик тенистый И по всем буду шарить кустам: Есть у нас и горошек душистый, И гвоздика махровая там; Камыши берега облепили, Отражаясь в зеркальном пруде, Белоснежные чашечки лилий Распустились в прозрачной воде. Я в широкое сбегаю поле, Где волнуется нива кругом, Где хлеба дозревают на воле, Наливается колос зерном; Где кружится рой пчел золотистый, Копошатся проворно жуки, Где, пестрея во ржи колосистой, С алым маком цветут васильки. Я обеими буду руками И цветы, и колосья срывать И со всеми своими цветами Вас скорей побегу поздравлять.
На день рождения Груни
Николай Олейников
Да, Груня, да. И ты родилась. И ты, как померанц, произросла. Ты из Полтавы к нам явилась И в восхищенье привела. Красивая, тактичная, меланхоличная! Ты нежно ходишь по земле, И содрогается все неприличное, И гибнет пред тобой в вечерней мгле. Вот ты сидишь сейчас в красивом платьице И дремлешь в нем, а думаешь о Нем, О том, который из-за вас поплатится — Он негодяй и хам (его мы в скобках Шварцем назовем). Живи, любимая, живи, отличная… Мы все умрем. А если не умрем, то на могилку к вам придем.
Праздник сердца
Петр Ершов
О светлый праздник наслажденья! Зерно мечтаний золотых! Мне не изгладить впечатленья Небесных прелестей твоих.Они на внутренней скрижали, На дне сердечной глубины, Алмаза тверже, крепче стали, Резцом любви проведены.И с каждым трепетом дыханья, И с каждым чувством бытия Святого дня воспоминанья В моей душе читаю я.Но, чуждый черных света правил, Я стража чистой красоты К вратам души моей приставил: То — скромность девственной мечты!И никогда в ней взор лукавый Заветной тайны не прочтет, И для бессмысленной забавы В толпе пустой не разнесет.
Графине * * * (Что поднесетъ новорожденной милой)
Петр Вяземский
Что поднесетъ новорожденной милой Поэтъ, здоровіемъ и дарованьемъ хилой? Онъ поднесетъ ли вамъ нескладные склады, Стихи, горячки алой горячіе следы, Стихи снотворныя, безсонницы поруки? Но не безсовестно ль ему, Отъ скуки и на васъ нагнать смертельной скуки Неотразимую чуму? Нетъ, надъ собой я одержу победу, Нетъ, въ день рожденья вашъ, я васъ не уморю, И къ лихорадочному бреду Въ добавокъ бредомъ риемъ съ оглядкой подарю. Болезни голову — что жь делать? — покорю, Но сердце чистое недугу не подвластно, Волненью чуждое, оно на един?, Какъ въ магнетическомъ и дальновидномъ сне И верно чувствуетъ, и съ истиной согласно. Пусть за меня оно приветствовать спешитъ Улыбку первую новорожденной милой, И, вдохновенное пророческою силой, Въ избытке чувствъ ей говоритъ: «Ты будешь — (ты — не въ оскорбленье; Вы — предразсудка дань условной суете; Но сердце вольное, въ природной простот?, Избрало ты въ местоименье И Божеству и красот?!) «Ты будешь жить для радостей и счастья, Какъ цветъ, ласкаемый лобзаньемъ тишины, Дов?рчиво цвететъ на родине весны, Подъ небомъ радостнымъ, не знающимъ ненастья! Такъ немерцающій разсвезтъ Светлеетъ и тебе на небе жизни ясной, И тихая весна души твоей прекрасной Тебе взлелеетъ счастья цветъ!» — Уменье нравиться безъ помощи искуства, Умъ, образованный подъ вдохновеньемъ чувства, Ученость, но не та, что съ хартіей върук? И въ шапке докторской влачитъ педанства узы, А светлая подруга светлой Музы Въ похищенномъ у Граціи венке; Дарь песней , про себя, безъ жажды къ книжной славе; Въ словахъ затейливость блестящей остроты, И прелесть милой простоты Въ открытомъ я веселомъ прав?: — Все это вамъ судьбой дано!… И только ли? Нетъ, после верныхъ справокъ, Еще припомнилъ я достоинство одно: Глаза прелестные въ добавокъ! А женщине, чета прелестныхъ глазъ, Какъ умъ не умничай, не лишнее для счастья, Въ техъ — тайна женскаго надъ нами самовластья, А кто не радъ господствовать изъ васъ? Любуясь прелестью дитяти, Какъ я ни обещалъ свой укротить языкь, Но заболтался я не кстати, Хлыстова бодрый ученикь. Кн. Вяземскій.
В альбом Александре Андреевне Протасовой
Василий Андреевич Жуковский
Ты свет увидела во дни моей весны, Дни чистые, когда все в жизни так прекрасно, Так живо близкое, далекое так ясно, Когда лелеют нас магические сны; Тогда с небес к твоей спокойной колыбели Святые радости подругами слетели — Их рой сном утренним кругом тебя играл; И ангел прелести, твоя родня, с любовью Незримо к твоему приникнул изголовью И никогда тебя с тех пор не покидал… Лета прошли — твои все спутники с тобою; У входа в свет с живой и ждущею душою Ты в их кругу стоишь, прелестна, как они. А я, знакомец твой в те радостные дни, Я на тебя смотрю с веселием унылым; Теснишься в сердце ты изображеньем милым Всего минувшего, всего, чем жизнь была Так сладостно полна, так пламенно мила, Что вдохновением всю душу зажигало, Всего, что лучшего в ней было и пропало… О, упоение томительной мечты, Покинь меня! Желать — безжалостно ты учишь; Не воскрешая, смерть мою тревожишь ты; В могиле мертвеца ты чувством жизни мучишь.
Авдотье Павловне Баумгартен
Владимир Бенедиктов
С дней юных вашего рожденья День благодатный мне знаком — И вот — я с данью поздравленья Теперь иду к вам стариком, Пишу больной, но дух не тужит, В расстройстве только плоть моя, А стих мне верен, рифма служит, И прежний ваш поклонник — я. Мной жизни выдержана проба, —Я и теперь всё ваш, близ гроба, Измены не было. — Не раз В движенье жизненного круга Почетного названья друга Я удостоен был от вас, — И это лестное названье Всегда всего дороже мне; Ему ношу я оправданье В душе, вам преданной вполне, Как и тогда, как я был молод. Я охладел, но коль вредит Иному чувству этот холод, То чувство дружбы он крепит, А это чувство много силы Дает мне и в дверях могилы, —С ним вам несу на много лет Живой заздравный мой привет.
Другие стихи этого автора
Всего: 146Моя молитва
Иван Козлов
О ты, кого хвалить не смею, Творец всего, спаситель мой; Но ты, к кому я пламенею Моим всем сердцем, всей душой! Кто, по своей небесной воле, Грехи любовью превозмог, Приник страдальцев к бедной доле, Кто друг и брат, отец и бог; Кто солнца яркими лучами Сияет мне в красе денной И огнезвездными зарями Всегда горит в тиши ночной; Крушитель зла, судья верховный, Кто нас спасает от сетей И ставит против тьмы греховной Всю бездну благости своей! — Услышь, Христос, мое моленье, Мой дух собою озари И сердца бурного волненье, Как зыбь морскую, усмири; Прими меня в свою обитель,- Я блудный сын, — ты отче мой; И, как над Лазарем, спаситель, О, прослезися надо мной! Меня не крест мой ужасает, — Страданье верою цветет, Сам бог кресты нам посылает, А крест наш бога нам дает; Тебе вослед идти готовый, Молю, чтоб дух мой подкрепил, Хочу носить венец терновый, — Ты сам, Христос, его носил. Но в мрачном, горестном уделе, Хоть я без ног и без очей,— Еще горит в убитом теле Пожар бунтующих страстей; В тебе одном моя надежда, Ты радость, свет и тишина; Да будет брачная одежда Рабу строптивому дана. Тревожной совести угрозы, О милосердый, успокой; Ты видишь покаянья слезы, — Молю, не вниди в суд со мной. Ты всемогущ, а я бессильный, Ты царь миров, а я убог, Бессмертен ты — я прах могильный, Я быстрый миг — ты вечный бог! О, дай, чтоб верою святою Рассеял я туман страстей И чтоб безоблачной душою Прощал врагам, любил друзей; Чтоб луч отрадный упованья Всегда мне в сердце проникал, Чтоб помнил я благодеянья, Чтоб оскорбленья забывал! И на тебя я уповаю; Как сладко мне любить тебя! Твоей я благости вверяю Жену, детей, всего себя! О, искупя невинной кровью Виновный, грешный мир земной, — Пребудь божественной любовью Везде, всегда, во мне, со мной!
Шимановской
Иван Козлов
Когда твой ропот вдохновенный Звучит сердечною тоской И я, невольно изумленный, Пленяюсь дивною игрой,- Мой дух тогда с тобой летает В безвинный мрак тревожных дней И свиток тайный развивает Судьбы взволнованной твоей. Не твой был жребий веселиться На светлой, радостной заре; Но пламень в облаке родится. И в сладостной твоей игре Не та б мелодия дышала, Не так бы чувством ты цвела,- Когда б ты слез не проливала, Печаль душой не обняла.
Жуковскому
Иван Козлов
Уже бьет полночь — Новый год,— И я тревожною душою Молю подателя щедрот, Чтоб он хранил меня с женою, С детьми моими — и с тобою, Чтоб мне в тиши мой век прожить, Всё тех же, так же всё любить. Молю творца, чтоб дал мне вновь В печали твердость с умиленьем, Чтобы молитва, чтоб любовь Всегда мне были утешеньем, Чтоб я встречался с вдохновеньем, Чтоб сердцем я не остывал, Чтоб думал, чувствовал, мечтал. Молю, чтоб светлый гений твой, Певец, всегда тебя лелеял, И чтоб ты сад прекрасный свой Цветами новыми усеял, Чтоб аромат от них мне веял, Как летом свежий ветерок, Отраду в темный уголок.О друг! Прелестен божий свет С любовью, дружбою, мечтами; При теплой вере горя нет; Она дружит нас с небесами. В страданьях, в радости он с нами, Во всем печать его щедрот: Благословим же Новый год!
Жнецы
Иван Козлов
Однажды вечерел прекрасный летний день, Дышала негою зеленых рощей тень. Я там бродил один, где синими волнами От Кунцевских холмов, струяся под Филями, Шумит Москва-река; и дух пленялся мой Занятья сельского священной простотой, Богатой жатвою в душистом тихом поле И песнями жнецов, счастливых в бедной доле. Их острые серпы меж нив везде блестят, Колосья желтые под ними вкруг лежат, И, собраны жнецов женами молодыми, Они уж связаны снопами золотыми; И труд полезный всем, далекий от тревог, Улыбкою отца благословляет бог. Уж солнце гаснуло, багровый блеск бросая; На жниве кончилась работа полевая, Радушные жнецы идут уже домой. Один, во цвете лет, стоял передо мной. Его жена мой взор красою удивляла; С младенцем радостным счастливая играла И в кудри темные вплетала васильки, Колосья желтые и алые цветки. А жнец на них смотрел, и вид его веселый Являл, что жар любви живит удел тяжелый; В отрадный свой приют уже сбирался он… С кладбища сельского летит вечерний звон,- И к тихим небесам взор пылкий устремился: Отец и муж, душой за милых он молился, Колена преклонив. Дум набожных полна, Младенца ясного взяла его жена, Ручонки на груди крестом ему сложила, И, мнилось, благодать их свыше осенила. Но дремлет всё кругом; серебряный туман Таинственной луной рассыпан по снопам, Горит небесный свод нетленными звездами,- Час тайный на полях, час тайный над волнами. И я под ивою сидел обворожен, И думал: в жатве той я видел райский сон. И много с той поры, лет много миновало, Затмилась жизнь моя,- но чувство не увяло. Томленьем сокрушен, в суровой тме ночей, То поле, те жнецы — всегда в душе моей; И я, лишенный ног, и я, покинут зреньем,- Я сердцем к ним стремлюсь, лечу воображеньем, Моленье слышу их,- и сельская чета Раздумья моего любимая мечта.
Вечерний звон
Иван Козлов
Вечерний звон, вечерний звон! Как много дум наводит он О юных днях в краю родном, Где я любил, где отчий дом, И как я, с ним навек простясь, Там слушал звон в последний раз! Уже не зреть мне светлых дней Весны обманчивой моей! И сколько нет теперь в живых Тогда веселых, молодых! И крепок их могильный сон; Не слышен им вечерний звон. Лежать и мне в земле сырой! Напев унывный надо мной В долине ветер разнесет; Другой певец по ней пройдет, И уж не я, а будет он В раздумье петь вечерний звон!
Элегия (О ты, звезда любви)
Иван Козлов
О ты, звезда любви, еще на небесах, Диана, не блестишь в пленительных лучах! В долины под холмом, где ток шумит игривый, Сияние пролей на путь мой торопливый. Нейду я похищать чужое в тьме ночной Иль путника губить преступною рукой, Но я люблю, любим, мое одно желанье — С прелестной нимфою в тиши найти свиданье; Она прекрасных всех прекраснее, милей, Как ты полночных звезд красою всех светлей.
Бессонница
Иван Козлов
В часы отрадной тишины Не знают сна печальны очи; И призрак милой старины Теснится в грудь со мраком ночи; И живы в памяти моей Веселье, слезы юных дней, Вся прелесть, ложь любовных снов, И тайных встреч, и нежных слов, И те красы, которых цвет Убит грозой — и здесь уж нет! И сколько радостных сердец Блаженству видели конец! Так прежнее ночной порою Мою волнует грудь, И думы, сжатые тоскою, Мешают мне уснуть. Смотрю ли вдаль — одни печали; Смотрю ль кругом — моих друзей, Как желтый лист осенних дней, Метели бурные умчали. Мне мнится: с пасмурным челом Хожу в покое я пустом, В котором прежде я бывал, Где я веселый пировал; Но уж огни погашены, Гирлянды сняты со стены, Давно разъехались друзья, И в нем один остался я. И прежнее ночной порою Мою волнует грудь, И думы, сжатые тоскою, Мешают мне уснуть!
Венецианская ночь
Иван Козлов
Ночь весенняя дышала Светло-южною красой; Тихо Брента протекала, Серебримая луной; Отражен волной огнистой Блеск прозрачных облаков, И восходит пар душистый От зеленых берегов. Свод лазурный, томный ропот Чуть дробимые волны, Померанцев, миртов шепот И любовный свет луны, Упоенья аромата И цветов и свежих трав, И вдали напев Торквата Гармонических октав — Все вливает тайно радость, Чувствам снится дивный мир, Сердце бьется, мчится младость На любви весенний пир; По водам скользят гондолы, Искры брызжут под веслом, Звуки нежной баркаролы Веют легким ветерком. Что же, что не видно боле Над игривою рекой В светло-убранной гондоле Той красавицы младой, Чья улыбка, образ милый Волновали все сердца И пленяли дух унылый Исступленного певца? Нет ее: она тоскою В замок свой удалена; Там живет одна с мечтою, Тороплива и мрачна. Не мила ей прелесть ночи, Не манит сребристый ток, И задумчивые очи Смотрят томно на восток. Но густее тень ночная; И красот цветущий рой, В неге страстной утопая, Покидает пир ночной. Стихли пышные забавы, Все спокойно на реке, Лишь Торкватовы октавы Раздаются вдалеке. Вот прекрасная выходит На чугунное крыльцо; Месяц бледно луч наводит На печальное лицо; В русых локонах небрежных Рисовался легкий стан, И на персях белоснежных Изумрудный талисман! Уж в гондоле одинокой К той скале она плывет, Где под башнею высокой Море бурное ревет. Там певца воспоминанье В сердце пламенном живей, Там любви очарованье С отголоском прежних дней. И в мечтах она внимала, Как полночный вещий бой Медь гудящая сливала С вечно-шумною волной, Не мила ей прелесть ночи, Душен свежий ветерок, И задумчивые очи Смотрят томно на восток. Тучи тянутся грядою, Затмевается луна; Ясный свод оделся мглою; Тьма внезапная страшна. Вдруг гондола осветилась, И звезда на высоте По востоку покатилась И пропала в темноте. И во тьме с востока веет Тихогласный ветерок; Факел дальний пламенеет,- Мчится по морю челнок. В нем уныло молодая Тень знакомая сидит, Подле арфа золотая, Меч под факелом блестит. Не играйте, не звучите, Струны дерзкие мои: Славной тени не гневите!.. О! свободы и любви Где же, где певец чудесный? Иль его не сыщет взор? Иль угас огонь небесный, Как блестящий метеор?
Романс (Есть тихая роща)
Иван Козлов
Есть тихая роща у быстрых ключей; И днем там и ночью поет соловей; Там светлые воды приветно текут, Там алые розы, красуясь, цветут. В ту пору, как младость манила мечтать, В той роще любила я часто гулять; Любуясь цветами под тенью густой, Я слышала песни — и млела душой. Той рощи зеленой мне век не забыть! Места наслажденья, как вас не любить! Но с летом уж скоро и радость пройдет, И душу невольно раздумье берет: «Ах! в роще зеленой, у быстрых ключей, Всё так ли, как прежде, поет соловей? И алые розы осенней порой Цветут ли всё так же над светлой струей?» Нет, розы увяли, мутнее струя, И в роще не слышно теперь соловья! Когда же, красуясь, там розы цвели, Их часто срывали, венками плели; Блеск нежных листочков хотя помрачен, В росе ароматной их дух сохранен. И воздух свежится душистой росой; Весна миновала — а веет весной. Так памятью можно в минувшем нам жить И чувств упоенья в душе сохранить; Так веет отрадно и поздней порой Бывалая прелесть любви молодой! Не вовсе же радости время возьмет: Пусть младость увянет, но сердце цветет. И сладко мне помнить, как пел соловей, И розы, и рощу у быстрых ключей!
Пленный грек в темнице
Иван Козлов
Родина святая, Край прелестный мой! Всё тобой мечтая, Рвусь к тебе душой. Но, увы, в неволе Держат здесь меня, И на ратном поле Не сражаюсь я! День и ночь терзался Я судьбой твоей, В сердце отдавался Звук твоих цепей. Можно ль однородным Братьев позабыть? Ах, иль быть свободным, Иль совсем не быть! И с друзьями смело Гибельной грозой За святое дело Мы помчались в бой. Но, увы, в неволе Держат здесь меня, И на ратном поле Не сражаюсь я! И в плену не знаю, Как война горит; Вести ожидаю — Мимо весть летит. Слух убийств несется, Страшной мести след; Кровь родная льется,— А меня там нет! Ах, средь бури зреет Плод, свобода, твой! День твой ясный рдеет Пламенной зарей! Узник неизвестный, Пусть страдаю я,— Лишь бы, край прелестный, Вольным знать тебя!
Плач Ярославны
Иван Козлов
То не кукушка в роще темной Кукует рано на заре — В Путивле плачет Ярославна, Одна, на городской стене: «Я покину бор сосновый, Вдоль Дуная полечу, И в Каяль-реке бобровый Я рукав мой обмочу; Я домчусь к родному стану, Где кипел кровавый бой, Князю я обмою рану На груди его младой». В Путивле плачет Ярославна, Зарей, на городской стене: «Ветер, ветер, о могучий, Буйный ветер! что шумишь? Что ты в небе черны тучи И вздымаешь и клубишь? Что ты легкими крылами Возмутил поток реки, Вея ханскими стрелами На родимые полки?» В Путивле плачет Ярославна, Зарей, на городской стене: «В облаках ли тесно веять С гор крутых чужой земли, Если хочешь ты лелеять В синем море корабли? Что же страхом ты усеял Нашу долю? для чего По ковыль-траве развеял Радость сердца моего?» В Путивле плачет Ярославна, Зарей, на городской стене: «Днепр мой славный! ты волнами Скалы половцев пробил; Святослав с богатырями По тебе свой бег стремил,— Не волнуй же, Днепр широкий, Быстрый ток студеных вод, Ими князь мой черноокий В Русь святую поплывет». В Путивле плачет Ярославна, Зарей, на городской стене: «О река! отдай мне друга — На волнах его лелей, Чтобы грустная подруга Обняла его скорей; Чтоб я боле не видала Вещих ужасов во сне, Чтоб я слез к нему не слала Синим морем на заре». В Путивле плачет Ярославна, Зарей, на городской стене: «Солнце, солнце, ты сияешь Всем прекрасно и светло! В знойном поле что сжигаешь Войско друга моего? Жажда луки с тетивами Иссушила в их руках, И печаль колчан с стрелами Заложила на плечах». И тихо в терем Ярославна Уходит с городской стены.
Не наяву и не во сне
Иван Козлов
And song that said a thousand things. *Откинув думой жизнь земную, Смотрю я робко в темну даль; Не знаю сам, о чем тоскую, Не знаю сам, чего мне жаль. Волной, меж камнями дробимой, Лучом серебряной луны, Зарею, песнию любимой Внезапно чувства смущены. Надежда, страх, воспоминанья Теснятся тихо вкруг меня; Души невольного мечтанья В словах мне выразить нельзя. Какой-то мрачностью унылой Темнеет ясность прежних дней; Манит, мелькает призрак милой, Пленяя взор во тьме ночей. И мнится мне: я слышу пенье Из-под туманных облаков… И тайное мое волненье Лелеять сердцем я готов. Как много было в песне той!*