Я к ней вошел в полночный час…
Я к ней вошел в полночный час. Она спала,- луна сияла В ее окно,- и одеяла Светился спущенный атлас.
Она лежала на спине, Нагие раздвоивши груди,- И тихо, как вода в сосуде, Стояла жизнь ее во сне.
Похожие по настроению
Безмесячная ночь дышала негой кроткой
Алексей Апухтин
Безмесячная ночь дышала негой кроткой. Усталый я лежал на скошенной траве. Мне снилась девушка с ленивою походкой, С венком из васильков на юной голове. И пела мне она: «Зачем так безответно Вчера, безумец мой, ты следовал за мной? Я не люблю тебя, хоть слушала приветно Признанья и мольбы души твоей больной. Но… но мне жаль тебя… Сквозь смех твой в час прощанья Я слезы слышала… Душа моя тепла, И верь, что все мечты и все твои страданья Из слушавшей толпы одна я поняла. А ты, ты уж мечтал с волнением невежды, Что я сама томлюсь, страдая и любя… О, кинь твой детский бред, разбей твои надежды, Я не хочу любить, я не люблю тебя!» И ясный взор ее блеснул улыбкой кроткой, И около меня по скошенной траве, Смеясь, она прошла ленивою походкой С венком из васильков на юной голове.
Ночью
Анна Андреевна Ахматова
Стоит на небе месяц, чуть живой, Средь облаков струящихся и мелких, И у дворца угрюмый часовой Глядит, сердясь, на башенные стрелки. Идет домой неверная жена, Ее лицо задумчиво и строго, А верную в тугих объятьях сна Сжигает негасимая тревога. Что мне до них? Семь дней тому назад, Вздохнувши, я прости сказала миру, Но душно там, и я пробралась в сад Взглянуть на звезды и потрогать лиру.
Ночь подходила
Игорь Северянин
Страстно дыша, вся исполнена неги, Ночь подходила в сияньи луны К тихому лесу, в загадочной грусти Оцепеневшему в чарах весны. Ночь подходила бесшумно, как фея, Долго смотрелась в прозрачный ручей, Грустно вздыхала, смотрела на звезды Вдумчивым светом широких очей. К ели, смотревшей назвездное небо, Выросшей, как безответный вопрос, Близко прижатый, безмолвен и бледен, Думал с глазами я, полными слез. Ночь подходила, головку склонивши И постепенно замедлив шаги, Проникновенно смотрела на звезды, Скорбно вздыхала в порывах тоски. В взоре царицы ночных сновидений Было так много таинственных дум, Было так много мольбы и вопросов, Был ее взгляд так печально-угрюм. Ночь подходила все ближе и ближе… Я уже видел в сияньи луны Страстные очи, небрежные пряди, Я уже чувствовал лунные сны. — Ночь! — простонал я, влюбленный в царицу, Чувствуя близкое счастье: О, ночь! Что ты так смотришь на тусклые звезды? Чем тебе могут те звезды помочь? Ночь, вдруг заметив меня, потемнела, Вздрогнула нервно, взглянула в глаза, Чуть прояснилась и с горькой усмешкой Гладила нежно мои волоса. Я, очарован, стоял недвижимо… Снова вздохнув, меня Ночь обняла, — В жгучем лобзаньи уста наши слились, Сблизились в пламени страсти тела. — Счастье! — шептал, задыхаясь в блаженстве Сердце сгорало в триумфе огня. Ночь заметалась в испуге в объятьях, Чувствуя близость идущего Дня.
Ночь глубока, далеко до зари
Ирина Одоевцева
Ночь глубока. Далеко до зари. Тускло вдали горят фонари.Я потеряла входные ключи, Дверь не откроют: стучи, не стучи.В дом незнакомый вхожу не звоня, Сколько здесь комнат пустых, без огня,Сколько цветов, сколько зеркал, Словно аквариум светится зал.Сквозь кружевную штору окна, Скользкой медузой смотрит луна.Это мне снится. Это во сне. Я поклонилась скользкой луне,Я заглянула во все зеркала, Я утонула. Я умерла…
Она лежала на спине
Иван Алексеевич Бунин
Я к ней вошел в полночный час. Она спала,- луна сияла В ее окно,- и одеяла Светился спущенный атлас.Она лежала на спине, Нагие раздвоивши груди,- И тихо, как вода в сосуде, Стояла жизнь её во сне.
В поздний час мы были с нею в поле…
Иван Алексеевич Бунин
В поздний час мы были с нею в поле. Я дрожа касался нежных губ... "Я хочу объятия до боли, Будь со мной безжалостен и груб!" Утомясь, она просила нежно: "Убаюкай, дай мне отдохнуть, Не целуй так крепко и мятежно, Положи мне голову на грудь". Звезды тихо искрились над нами, Тонко пахло свежестью росы. Ласково касался я устами До горячих щек и до косы. И она забылась. Раз проснулась, Как дитя, вздохнула в полусне, Но, взглянувши, слабо улыбнулась И опять прижалася ко мне. Ночь царила долго в темном поле, Долго милый сон я охранял... А потом на золотом престоле, На востоке тихо засиял Новый день,- в полях прохладно стало... Я ее тихонько разбудил И в степи, сверкающей и алой, По росе до дому проводил.
Ночное посещение
Константин Аксаков
«Милая, что так поздно? Тебя я долго, долго ждал; Годами я часы считал. Тоска всю душу обняла: Мне думалось, ты умерла. Милая, что так поздно?»— «Путь мой был так далек! Средь темных вод челнок мой плыл. Я вышла в ночь: день жарок был. Светляк светил мне в темноте, И я неслась, неслась к тебе. Мой путь был так далек!»— «Милая, как поздно в ночь! Но кто впустил тебя теперь? Я нынче ночью запер дверь. Легко же, друг, прокралась ты Среди неверной темноты. Милая, как поздно в ночь!»— «Тише, о, тише, друг! Я в ночь пришла. При свете дня Ты не увидел бы меня. Ведь к милому приходят в ночь, И я пришла. Сомненья прочь! Тише, о, тише, друг!»Добрая, добрая ночь! Высоко солнца луч сиял, А он еще глубоко спал. Он спал: едва ль проснется он… И был с невестой схоронен. Добрая, добрая ночь!
Как ночь
Константин Бальмонт
Она пришла ко мне молчащая как Ночь, Глядящая как Ночь фиалками-очами, Где росы кроткие звездилися лучами, Она пришла ко мне такая же точь-в-точь, Как тиховейная, как вкрадчивая Ночь. Её единый взгляд проник до глуби тайной, Где в зеркале немом — моё другое я, И я — как лик её, она — как тень моя, Мы молча смотримся в затон необычайный, Горящий звёздностью, бездонностью, и тайной.
Я заснул на распутьи глухом…
Константин Бальмонт
Я заснул на распутьи глухом. В высоте, на небесные кручи, Поднимались тяжелые тучи. Это было не ночью, а днем. Я лежал на избитом пути, На краю много знавшей дороги. Здесь и люди и звери и боги Проходили, чтоб что-то найти. Я дремал как живой, но мертвец, Как умерший, но чающий жизни. И, отдавшись душой укоризне, Задремал я как труп наконец. И тогда мне явилась она, Та, кого я и прежде, неясно, Так любил, безнадежно, безгласно, Как любить нам велела — Луна. Надо мною бесплотная тень, Наклоняя воздушное тело, Ближе быть, дальше быть, не хотела. И погас утомительный день. Все смешалось в сомкнувшейся мгле. Я мечтал — да, как все — о святыне. И как труп я покоюсь доныне На избитой шагами земле.Год написания: без даты
В молчаньи забывшейся ночи…
Константин Бальмонт
В молчаньи забывшейся ночи Уснул я при бледной Луне, И странно-знакомые очи Во сне наклонялись ко мне. И странно-печальные речи Я слышал смущенной душой, И знал, что дождался я встречи С родной, отдаленно-чужой. И вот белоснежные крылья Растут и дрожат в полусне, И плавно, легко, без усилья, Мы близимся к бледной Луне. И чье-то остывшее тело Внизу разглядеть я хочу. Но нет для бессмертья предела, Я выше, все выше лечу!Год написания: без даты
Другие стихи этого автора
Всего: 263Вечер
Иван Алексеевич Бунин
О счастье мы всегда лишь вспоминаем. А счастье всюду. Может быть, оно — Вот этот сад осенний за сараем И чистый воздух, льющийся в окно. В бездонном небе легким белым краем Встает, сияет облако. Давно Слежу за ним… Мы мало видим, знаем, А счастье только знающим дано. Окно открыто. Пискнула и села На подоконник птичка. И от книг Усталый взгляд я отвожу на миг. День вечереет, небо опустело. Гул молотилки слышен на гумне… Я вижу, слышу, счастлив. Все во мне.
Розы
Иван Алексеевич Бунин
Блистая, облака лепились В лазури пламенного дня. Две розы под окном раскрылись — Две чаши, полные огня. В окно, в прохладный сумрак дома, Глядел зеленый знойный сад, И сена душная истома Струила сладкий аромат. Порою, звучный и тяжелый, Высоко в небе грохотал Громовый гул… Но пели пчелы, Звенели мухи — день сиял. Порою шумно пробегали Потоки ливней голубых… Но солнце и лазурь мигали В зеркально-зыбком блеске их — И день сиял, и млели розы, Головки томные клоня, И улыбалися сквозь слезы Очами, полными огня.
После половодья
Иван Алексеевич Бунин
Прошли дожди, апрель теплеет, Всю ночь — туман, а поутру Весенний воздух точно млеет И мягкой дымкою синеет В далеких просеках в бору. И тихо дремлет бор зеленый, И в серебре лесных озер Еще стройней его колонны, Еще свежее сосен кроны И нежных лиственниц узор!
Первый снег
Иван Алексеевич Бунин
Зимним холодом пахнуло На поля и на леса. Ярким пурпуром зажглися Пред закатом небеса. Ночью буря бушевала, А с рассветом на село, На пруды, на сад пустынный Первым снегом понесло. И сегодня над широкой Белой скатертью полей Мы простились с запоздалой Вереницею гусей.
Матери
Иван Алексеевич Бунин
Я помню спальню и лампадку. Игрушки, теплую кроватку И милый, кроткий голос твой: «Ангел-хранитель над тобой!» Бывало, раздевает няня И полушепотом бранит, А сладкий сон, глаза туманя, К ее плечу меня клонит. Ты перекрестишь, поцелуешь, Напомнишь мне, что он со мной, И верой в счастье очаруешь… Я помню, помню голос твой! Я помню ночь, тепло кроватки, Лампадку в сумраке угла И тени от цепей лампадки… Не ты ли ангелом была?
Осень
Иван Алексеевич Бунин
Осень. Чащи леса. Мох сухих болот. Озеро белесо. Бледен небосвод. Отцвели кувшинки, И шафран отцвел. Выбиты тропинки, Лес и пуст, и гол. Только ты красива, Хоть давно суха, В кочках у залива Старая ольха. Женственно глядишься В воду в полусне – И засеребришься Прежде всех к весне.
Шире, грудь, распахнись для принятия
Иван Алексеевич Бунин
Шире, грудь, распахнись для принятия Чувств весенних — минутных гостей! Ты раскрой мне, природа, объятия, Чтоб я слился с красою твоей! Ты, высокое небо, далекое, Беспредельный простор голубой! Ты, зеленое поле широкое! Только к вам я стремлюся душой!
Михаил
Иван Алексеевич Бунин
Архангел в сияющих латах И с красным мечом из огня Стоял на клубах синеватых И дивно глядел на меня. Порой в алтаре он скрывался, Светился на двери косой — И снова народу являлся, Большой, по колени босой. Ребенок, я думал о Боге, А видел лишь кудри до плеч, Да крупные бурые ноги, Да римские латы и меч… Дух гнева, возмездия, кары! Я помню тебя, Михаил, И храм этот, темный и старый, Где ты мое сердце пленил!
Вдоль этих плоских знойных берегов
Иван Алексеевич Бунин
Вдоль этих плоских знойных берегов Лежат пески, торчат кусты дзарига. И моря пышноцветное индиго Равниною глядит из-за песков.Нет даже чаек. Слабо проползает Шуршащий краб. Желтеют кости рыб. И берегов краснеющий изгиб В лиловых полутонах исчезает.
Дочь
Иван Алексеевич Бунин
Все снится: дочь есть у меня, И вот я, с нежностью, с тоской, Дождался радостного дня, Когда ее к венцу убрали, И сам, неловкою рукой, Поправил газ ее вуали. Глядеть на чистое чело, На робкий блеск невинных глаз Не по себе мне, тяжело. Но все ж бледнею я от счастья. Крестя ее в последний раз На это женское причастье. Что снится мне потом? Потом Она уж с ним, — как страшен он! – Потом мой опустевший дом – И чувством молодости странной. Как будто после похорон, Кончается мой сон туманный.
И снилося мне, что осенней порой
Иван Алексеевич Бунин
И снилось мне, что осенней порой В холодную ночь я вернулся домой. По тёмной дороге прошёл я один К знакомой усадьбе, к родному селу… Трещали обмёрзшие сучья лозин От бурного ветра на старом валу… Деревня спала… И со страхом, как вор, Вошёл я в пустынный, покинутый двор. И сжалось сердце от боли во мне, Когда я кругом поглядел при огне! Навис потолок, обвалились углы, Повсюду скрипят под ногами полы И пахнет печами… Заброшен, забыт, Навеки забыт он, родимый наш дом! Зачем же я здесь? Что осталось в нём, И если осталось — о чём говорит? И снилось мне, что всю ночь я ходил По саду, где ветер кружился и выл, Искал я отцом посажённую ель, Тех комнат искал, где сбиралась семья, Где мама качала мою колыбель И с нежною грустью ласкала меня, — С безумной тоскою кого-то я звал, И сад обнажённый гудел и стонал…
Жасмин
Иван Алексеевич Бунин
Цветет жасмин. Зеленой чащей Иду над Тереком с утра. Вдали, меж гор — простой, блестящий И четкий конус серебра. Река шумит, вся в искрах света, Жасмином пахнет жаркий лес. А там, вверху — зима и лето: Январский снег и синь небес. Лес замирает, млеет в зное, Но тем пышней цветет жасмин. В лазури яркой – неземное Великолепие вершин.