Трилистник ледяной

Ледяная тюрьмаПятно жерла стеною огибая, Минутно лед туманный позлащен… Мечта весны, когда-то голубая, Твоей тюрьмой горящей я смущен. Истомлена сверканием напрасным, И плачешь ты, и рвешься трепеща, Но для чудес в дыму полудня красном У солнца нет победного луча. Ты помнишь лик светила, но иного, В тебя не те гляделися цветы, И твой конец на сердце у больного, Коль скоро под землей не задохнешься ты. Но не желай свидетелям безмолвным До чар весны сберечь свой синий плен… Ты не мечта, ты будешь только тлен Раскованным и громозвучным волнам.

Снег Полюбил бы я зиму, Да обуза тяжка… От нее даже дыму Не уйти в облака. Эта резанность линий, Этот грузный полет, Этот нищенски синий И заплаканный лед! Но люблю ослабелый От заоблачных нег — То сверкающе белый, То сиреневый снег… И особенно талый, Когда, выси открыв, Он ложится усталый На скользящий обрыв, Точно стада в тумане Непорочные сны — На сомнительной грани Всесожженья весны.

Дочь Иаира Нежны травы, белы плиты, И звенит победно медь: «Голубые льды разбиты, И они должны сгореть!» Точно кружит солнце, зимний Долгий плен свой позабыв; Только мне в пасхальном гимне Смерти слышится призыв. Ведь под снегом солнце билось, Там тянулась жизни нить: Ту алмазную застылость Надо было рабудить… Для чего ж с контУров нежной, Непорочной красоты Грубо сорван саван снежный, Жечь зачем ее цветы? Для чего так сине пламя, Раскаленность так бела, И, гудя, с колоколами Слили звон колокола? Тот, грехи подъявший мира, Осушавший реки слез, Так ли дочерь Иаира Поднял некогда Христос? Не мигнул фитиль горящий, Не зазыбил ветер ткань… Подошел Спаситель к спящей И сказал ей тихо: «Встань».