Сирень на камне

Иннокентий Анненский

Клубятся тучи сизоцветно. Мой путь далек, мой путь уныл. А даль так мутно-безответна Из края серого могил.Вот кем-то врезан крест замшенный В плите надгробной, и, как тень, Сквозь камень, Лазарь воскрешенный, Пробилась чахлая сирень.Листы пожёлкли, обгорели… То гнет ли неба, камня ль гнет,— Но говорят, что и в апреле Сирень могилы не цветет.Да и зачем? Цветы так зыбки, Так нежны в холоде плиты, И лег бы тенью свет улыбки На изможденные черты.А в стражах бледного Эреба Окаменело столько мук… Роса, и та для них недуг, И смерть их — голубое небо.Уж вечер близко. И пути Передо мной еще так много, Но просто силы нет сойти С завороженного порога.И жизни ль дерзостный побег, Плита ль пробитая жалка мне,— Дрожат листы кустов-калек, Темнее крест на старом камне.

Похожие по настроению

Сирень

Андрей Андреевич Вознесенский

Сирень похожа на Париж, горящий осами окошек. Ты кисть особняков продрогших серебряную шевелишь. Гудя нависшими бровями, страшен от счастья и тоски, Париж, как пчелы, собираю в мои подглазные мешки.

Поэза о незабудках

Игорь Северянин

Поет Июнь, и песни этой зной Палит мне грудь, и грезы, и рассудок. Я изнемог и жажду незабудок, Детей канав, что грезят под луной Иным цветком, иною стороной. Я их хочу: сирени запах жуток. Он грудь пьянит несбыточной весной; Я их хочу: их взор лазурный чуток, И аромат целебен, как простор. Как я люблю участливый их взор! Стыдливые, как томны ваши чары… Нарвите мне смеющийся букет, В нем будет то, чего в сирени нет, А ты, сирень, увянь в тоске нектара.

Расцвет сирени культивированной

Игорь Северянин

Цвела сирень малиново-лилово И бело-розово сирень цвела… Нас к ней тропа зигзагами вела Чрез старый парк, нахмуренный елово. Налево море, впереди река, А там, за ней, на кручи гор, сирени Уже струят фиоль своих курений И ткут из аромата облака. Цвела сирень, и я сказал Фелиссе: «Руке моей не только брать перо!..» И отвечала мне она остро: «Цветет сирень — и крупная, и бисер»… Ночь нервная капризна и светла. Лобзанья исступленнее укуса… В тебе так много тонкости и вкуса. Цвела сирень, — у нас цвели тела.

Братские могилы

Иннокентий Анненский

Волны тяжки и свинцовы, Кажет темным белый камень, И кует земле оковы Позабытый небом пламень.Облака повисли с высей, Помутнелы — ослабелы, Точно кисти в кипарисе Над могилой сизо-белы.Воздух мягкий, но без силы, Ели, мшистые каменья… Это — братские могилы, И полней уж нет забвенья.

Призраки

Иннокентий Анненский

И бродят тени, и молят тени: «Пусти, пусти!» От этих лунных осеребрений Куда ж уйти?Зеленый призрак куста сирени Прильнул к окну… Уйдите, тени, оставьте, тени, Со мной одну…Она недвижна, она немая, С следами слез, С двумя кистями сиреней мая В извивах кос…Но и неслышным я верен теням, И, как в бреду, На гравий сада я по ступеням За ней сойду…О бледный призрак, скажи скорее Мои вины, Покуда стекла на галерее Еще черны.Цветы завянут, цветы обманны, Но я… я — твой! В тумане холод, в тумане раны Перед зарей…

Дремотность

Иннокентий Анненский

В гроздьях розово-лиловых Безуханная сирень В этот душно-мягкий день Неподвижна, как в оковах.Солнца нет, но с тенью тень В сочетаньях вечно новых, Нет дождя, а слез готовых Реки — только литься лень.Полусон, полусознанье, Грусть, но без воспоминанья И всему простит душа…А, доняв ли, холод ранит, Мягкий дождик не спеша Так бесшумно барабанит.

Отцветает сирень у меня под окном

Константин Романов

Отцветает сирень у меня под окном, Осыпаются кисти пушистые… Уж пахнуло, повеяло летним теплом; Гуще зелень берез; солнце знойным лучом Золотит их стволы серебристые.Скоро лето придет и опять уберет Васильками всю ниву зеленую; Скоро жимолость в нашем саду зацветет, И опять незабудками сплошь зарастет Мшистый берег над речкой студеною.Скоро скошенным сеном запахнет кругом… Как бы досыта, всласть грудью жадною Надышаться мне этим душистым теплом, Пока мир ледяным не уснул еще сном, Усыпленный зимой безотрадною!

Ржавеют на кустах цветы сирени

Валентин Берестов

Ржавеют на кустах цветы сирени, Теряя вид, теряя запах свой. А яблоня стоит как существо Стыдливое и полное смиренья, Но больше, чем сирень, она грустит, Когда с неё, белея, цвет летит. Сирень что обещала, то свершила: Себя сожгла и радость раздала. А яблоня, хоть пышно расцвела, Признания пока не заслужила. И вешний запах так смущённо льёт… Цвет – это цвет. Каков-то будет плод?

Другие стихи этого автора

Всего: 542

8

Иннокентий Анненский

Девиз Таинственной похож На опрокинутое 8: Она - отраднейшая ложь Из всех, что мы в сознаньи носим. В кругу эмалевых минут Ее свершаются обеты, А в сумрак звездами блеснут Иль ветром полночи пропеты. Но где светил погасших лик Остановил для нас теченье, Там Бесконечность - только миг, Дробимый молнией мученья. В качестве загл. - математический знак бесконечности. В кругу эмалевых минут Имеется в виду эмалевый циферблат часов.

Братские могилы

Иннокентий Анненский

Тоска белого камня

Иннокентий Анненский

Камни млеют в истоме, Люди залиты светом, Есть ли города летом Вид постыло-знакомей?В трафарете готовом Он — узор на посуде… И не все ли равно вам: Камни там или люди?Сбита в белые камни Нищетой бледнолицей, Эта одурь была мне Колыбелью-темницей.Коль она не мелькает Безотрадно и чадно, Так, давя вас, смыкает, И уходишь так жадноВ лиловатость отсветов С высей бледно-безбрежных На две цепи букетов Возле плит белоснежных.Так, устав от узора, Я мечтой замираю В белом глянце фарфора С ободочком по краю.

Там

Иннокентий Анненский

Ровно в полночь гонг унылый Свел их тени в черной зале, Где белел Эрот бескрылый Меж искусственных азалий.Там, качаяся, лампады Пламя трепетное лили, Душным ладаном услады Там кадили чаши лилий.Тварь единая живая Там тянула к брашну жало, Там отрава огневая В клубки медные бежала.На оскала смех застылый Тени ночи наползали, Бесконечный и унылый Длился ужин в черной зале.

Старые эстонки

Иннокентий Анненский

Из стихов кошмарной совестиЕсли ночи тюремны и глухи, Если сны паутинны и тонки, Так и знай, что уж близко старухи, Из-под Ревеля близко эстонки. Вот вошли,- приседают так строго, Не уйти мне от долгого плена, Их одежда темна и убога, И в котомке у каждой полено. Знаю, завтра от тягостной жути Буду сам на себя непохожим… Сколько раз я просил их: «Забудьте…» И читал их немое: «Не можем». Как земля, эти лица не скажут, Что в сердцах похоронено веры… Не глядят на меня — только вяжут Свой чулок бесконечный и серый. Но учтивы — столпились в сторонке… Да не бойся: присядь на кровати… Только тут не ошибка ль, эстонки? Есть куда же меня виноватей. Но пришли, так давайте калякать, Не часы ж, не умеем мы тикать. Может быть, вы хотели б поплакать? Так тихонько, неслышно… похныкать? Иль от ветру глаза ваши пухлы, Точно почки берез на могилах… Вы молчите, печальные куклы, Сыновей ваших… я ж не казнил их… Я, напротив, я очень жалел их, Прочитав в сердобольных газетах, Про себя я молился за смелых, И священник был в ярких глазетах. Затрясли головами эстонки. «Ты жалел их… На что ж твоя жалость, Если пальцы руки твоей тонки, И ни разу она не сжималась? Спите крепко, палач с палачихой! Улыбайтесь друг другу любовней! Ты ж, о нежный, ты кроткий, ты тихий, В целом мире тебя нет виновней! Добродетель… Твою добродетель Мы ослепли вязавши, а вяжем… Погоди — вот накопится петель, Так словечко придумаем, скажем…» Сон всегда отпускался мне скупо, И мои паутины так тонки… Но как это печально… и глупо… Неотвязные эти чухонки…

Старая шарманка

Иннокентий Анненский

Небо нас совсем свело с ума: То огнём, то снегом нас слепило, И, ощерясь, зверем отступила За апрель упрямая зима. Чуть на миг сомлеет в забытьи — Уж опять на брови шлем надвинут, И под наст ушедшие ручьи, Не допев, умолкнут и застынут. Но забыто прошлое давно, Шумен сад, а камень бел и гулок, И глядит раскрытое окно, Как трава одела закоулок. Лишь шарманку старую знобит, И она в закатном мленьи мая Всё никак не смелет злых обид, Цепкий вал кружа и нажимая. И никак, цепляясь, не поймёт Этот вал, что ни к чему работа, Что обида старости растёт На шипах от муки поворота. Но когда б и понял старый вал, Что такая им с шарманкой участь, Разве б петь, кружась, он перестал Оттого, что петь нельзя, не мучась?..

Сиреневая мгла

Иннокентий Анненский

Наша улица снегами залегла, По снегам бежит сиреневая мгла.Мимоходом только глянула в окно, И я понял, что люблю её давно.Я молил её, сиреневую мглу: «Погости-побудь со мной в моём углу,Не мою тоску ты давнюю развей, Поделись со мной, желанная, своей!»Но лишь издали услышал я в ответ: «Если любишь, так и сам отыщешь след.Где над омутом синеет тонкий лёд, Там часочек погощу я, кончив лёт,А у печки-то никто нас не видал… Только те мои, кто волен да удал».

Среди миров

Иннокентий Анненский

Среди миров, в мерцании светил Одной Звезды я повторяю имя… Не потому, чтоб я Ее любил, А потому, что я томлюсь с другими. И если мне сомненье тяжело, Я у Нее одной ищу ответа, Не потому, что от Нее светло, А потому, что с Ней не надо света.

Стальная цикада

Иннокентий Анненский

Я знал, что она вернется И будет со мной — Тоска. Звякнет и запахнется С дверью часовщика… Сердца стального трепет Со стрекотаньем крыл Сцепит и вновь расцепит Тот, кто ей дверь открыл… Жадным крылом цикады Нетерпеливо бьют: Счастью ль, что близко, рады, Муки ль конец зовут?.. Столько сказать им надо, Так далеко уйти… Розно, увы! цикада, Наши лежат пути. Здесь мы с тобой лишь чудо, Жить нам с тобою теперь Только минуту — покуда Не распахнулась дверь… Звякнет и запахнется, И будешь ты так далека… Молча сейчас вернется И будет со мной — Тоска.

Старая усадьба

Иннокентий Анненский

Сердце дома. Сердце радо. А чему? Тени дома? Тени сада? Не пойму.Сад старинный, всё осины — тощи, страх! Дом — руины… Тины, тины что в прудах…Что утрат-то!… Брат на брата… Что обид!… Прах и гнилость… Накренилось… А стоит…Чье жилище? Пепелище?… Угол чей? Мертвой нищей логовище без печей…Ну как встанет, ну как глянет из окна: «Взять не можешь, а тревожишь, старина!Ишь затейник! Ишь забавник! Что за прыть! Любит древних, любит давних ворошить…Не сфальшивишь, так иди уж: у меня Не в окошке, так из кошки два огня.Дам и брашна — волчьих ягод, белены… Только страшно — месяц за год у луны…Столько вышек, столько лестниц — двери нет… Встанет месяц, глянет месяц — где твой след?..»Тсс… ни слова… даль былого — но сквозь дым Мутно зрима… Мимо… мимо… И к живым!Иль истомы сердцу надо моему? Тени дома? Шума сада?.. Не пойму…

Сонет

Иннокентий Анненский

Когда весь день свои костры Июль палит над рожью спелой, Не свежий лес с своей капеллой, Нас тешат: демонской игры За тучей разом потемнелой Раскатно-гулкие шары; И то оранжевый, то белый Лишь миг живущие миры; И цвета старого червонца Пары сгоняющее солнце С небес омыто-голубых. И для ожившего дыханья Возможность пить благоуханья Из чаши ливней золотых.

Солнечный сонет

Иннокентий Анненский

Под стоны тяжкие метели Я думал — ночи нет конца: Таких порывов не терпели Наш дуб и тополь месяца.Но солнце брызнуло с постели Снопом огня и багреца, И вмиг у моря просветлели Морщины древнего лица…И пусть, как ночью, ветер рыщет, И так же рвет, и так же свищет,— Уж он не в гневе божество.Кошмары ночи так далеки, Что пыльный хищник на припеке — Шалун и больше ничего.