Юрьев
Где Эмбах, берег свой понурив, Течет лифляндскою землей, Как центр культурный, вырос Юрьев, Такой радушный и живой. Он, переназванный из Дерпта, Немецкий дух не угасил. В моих стихах найдется лепта И Юрьеву, по мере сил. О ты, столетняя крапива, Нам расскажи про прежний пир, Про вкус студенческого пива, Про лязг студенческих рапир; Нам расскажи о глазках Гретхен, Сентиментально-голубой, И о беседке в парке ветхой, О кознях, деянных тобой… О романтической эпохе, О рыцарстве былых времен, Как упоенны были вздохи, И как безоблачен был сон!..
Похожие по настроению
Юрьеву (Здорово, Юрьев именинник)
Александр Сергеевич Пушкин
Здорово, Юрьев именинник! Здорово, Юрьев лейб-улан! Сегодня для тебя пустынник Осушит пенистый стакан. Здорово, Юрьев именинник! Здорово, Юрьев лейб-улан! Здорово, рыцари лихие Любви, свободы и вина! Для нас, союзники младые, Надежды лампа зажжена. Здорово, рыцари лихие Любви, свободы и вина! Здорово, молодость и счастье, Застольный кубок и бордель, Где с громким смехом сладострастье Ведет нас пьяных на постель. Здорово, молодость и счастье, Застольный кубок и бордель!
Юрьеву
Александр Сергеевич Пушкин
Любимец ветреных Лаис, Прелестный баловень Киприды — Умей сносить, мой Адонис, Ее минутные обиды! Она дала красы младой Тебе в удел очарованье, И черный ус, и взгляд живой, Любви улыбку и молчанье. С тебя довольно, милый друг. Пускай, желаний пылких чуждый, Ты поцелуями подруг Не наслаждаешься, что нужды? В чаду веселий городских, На легких играх Терпсихоры К тебе красавиц молодых Летят задумчивые взоры. Увы! язык любви немой, Сей вздох души красноречивый, Быть должен сладок, милый мой, Беспечности самолюбивой. И счастлив ты своей судьбой А я, повеса вечно праздный, Потомок негров безобразный, Взращенный в дикой простоте, Любви не ведая страданий, Я нравлюсь юной красоте Бесстыдным бешенством желаний; С невольным пламенем ланит Украдкой нимфа молодая, Сама себя не понимая, На фавна иногда глядит.
Петроградские волшебства
Георгий Иванов
Заря поблекла, и редеет Янтарных облаков гряда, Прозрачный воздух холодеет, И глухо плещется вода. Священный сумрак белой ночи! Неумолкающий прибой! И снова вечность смотрит в очи Гранитным сфинксом над Невой. Томящий ветер дышит снова, Рождая смутные мечты, И вдохновения былого, Железный город, полон ты! Дрожат в воде аквамарины, Всплывает легкая луна… И времена Екатерины Напоминает тишина. Колдует душу сумрак сонный, И шепчет голубой туман, Что Александровской колонны Еще не создал Монферран. И плющ забвения не завил Блеск славы давней и живой… …Быть может, цесаревич Павел Теперь проходит над Невой!.. Восторга слезы — взор туманят, Шаги далекие слышны… Тоской о невозвратном — ранят Воспоминанья старины. А волны бьются в смутной страсти, Восток становится светлей, И вдалеке чернеют снасти И силуэты кораблей.
Еще не молкнет шум житейский
Георгий Иванов
Еще не молкнет шум житейский И легкая клубится пыль, Но золотой Адмиралтейский Уже окрашен розой шпиль, И в воздухе все та же роза: Гранит, листва и облака, — Как от веселого мороза Зарозовевшая щека. Но тени выступили резче, Но волны глуше в берег бьют. Послушай: медленно и веще Куранты дряхлые поют. Прислушайся к сирены вою И к сердцу своему в груди; Над Петербургом и Невою В холодный сумрак погляди! Да, плещут царственные воды, И сердце понимает вновь: Мой Петербург — моя свобода, Моя последняя любовь. Мое единственное счастье Адмиралтейство, ночь, тоска И угасающие снасти, И над Невою — облака.
Ветер с Невы
Георгий Иванов
Ветер с Невы. Леденеющий март. Площадь. Дворец. Часовые. Штандарт. …Как я завидовал вам, обыватели, Обыкновенные люди простые: Богоискатели, бомбометатели, В этом дворце, в Чухломе ль, в каземате ли Снились вам, в сущности, сны золотые… В черной шинели, с погонами синими, Шел я, не видя ни улиц, ни лиц. Видя, как звезды встают над пустынями Ваших волнений и ваших столиц.
Эстляндская поэза
Игорь Северянин
Андрею Виноградову Распахните все рамы у меня на террасе, распахните все рамы — Истомило предгрозье. Я совсем задыхаюсь. Я совсем изнемог. Надоели мне лица. Надоели мне фразы. Надоели мне «драмы» Уходите подальше, не тревожьте. Все двери я запру на замок. Я весь день, и весь вечер просижу на террасе, созерцая то море, То особое море, нет которому равных во вселенной нигде. Помню Ялту и Дальний, и Баку с Таганрогом. На морях, — я не спорю. Но Балтийское море разве с теми сравнится при Полярной звезде?… Это море — снегурочка. Это море — трилистник. Это — вишен цветенье. Это призрак бесчертный. Эрик принц светлоокий. Это море Лилит. Ежецветно. Капризно. Несказанна больное. Всё порыв. Все — мгновенье. Все влеченье и зовы. Венценосная Сканда. Умоляя — велит. Оттого-то и дом мой — над отвесным обрывом любимого моря. Миновало предгрозье. Я дышу полной грудью. Отдыхаю. Живу. О, сказанья про Ингрид! О, Норвегии берег! О, эстляндские зори! Лишь в Эстляндии светлой мне дано вас увидеть наяву! наяву!
Нарва (Я грежу Нарвой, милой Нарвой)
Игорь Северянин
Я грежу Нарвой, милой Нарвой, Я грежу крепостью ее, Я грежу Нарвой, — тихой, старой, — В ней что-то яркое, свое. О город древний! город шведский! Трудолюбивый и простой! Пленен твоей улыбкой детской И бородой твоей седой. Твой облик дряхлого эстонца Душе поэта странно мил. И твоего, о Нарва, солнца Никто на свете не затмил! Твоя стремглавная Нарова Галопом скачет в Гунгербург. Косится на тебя сурово Завидующий Петербург. Как не воспеть твою мне честность И граждан дружную семью, И славную твою известность, И… проституцию твою? Она, как белая голубка, Легка, бездумна и чиста! О, добрый взгляд! О, лисья шубка! О, некрасивых красота!
Нарва (Над быстрой Наровой, величественною рекой)
Игорь Северянин
Над быстрой Наровой, величественною рекой, Где кажется берег отвесный из камня огромным, Бульвар по карнизу и сад, называемый Темным, Откуда вода широко и дома далеко… Нарова стремится меж стареньких двух крепостей — Петровской и шведской, — вздымающих серые башни. Иван-город тих за рекой, как хозяин вчерашний, А ныне, как гость, что не хочет уйти из гостей. На улицах узких и гулких люблю вечера, Когда фонари разбросают лучистые пятна, Когда мне душа старой Нарвы особо понятна, И есть вероятья увидеться с тенью Петра… Но вместо нее я встречаю девический смех, Красивые лица, что много приятнее тени… Мне любо среди молодых человечьих растений, Теплично закутанных в северный вкрадчивый мех. И долго я, долго брожу то вперед, то назад. Любуясь красой то доступной, то гордо-суровой, Мечтаю над темень пронизывающей Наровой, Войдя в называемый Темным общественный сад.
Ушкуйники
Владимир Луговской
Та ночь началась нетерпеньем тягучим, Тяжелым хрипением снега, И месяц летал на клубящихся тучах, И льды колотила Онега. И, словно напившись прадедовской браги, Напяливши ночь на плечи, Сходились лесов вековые ватаги На злое весеннее вече. Я в полночь рванул дощаную дверцу,— Ударило духом хвои. Распалось мое ошалевшее сердце, И стало нас снова — двое. И ты, мой товарищ, ватажник каленый, И я, чернобровый гуслярник; А нас приволок сюда парус смоленый, А мы — новгородские парни, И нам колобродить по топям, порогам, По дебрям, болотам и тинам; И нам пропирать бердышами дорогу, Да путь новгородским пятинам, Да строить по берегу села и веси, Да ладить, рубить городища, Да гаркать на стругах залетные песни И верст пересчитывать тыщи; Да ставить кресты-голубцы на могилах, Да рваться по крови и горю, Да вынесть вконец свою сильную силу В холодное Белое море.
Светлое имя твое
Юрий Верховский
Светлое имя твое Не овеется мрачностью; Нежное имя твое Сочеталось с Прозрачностью. Утренней лаской горит, Пурпуровою, синею; Ты низошла меж харит Непорочной богинею. Легкие ткани надев, Ты над пашнями, водами В лике ликующих дев Пронеслась с хороводами. Ты вдохновляла свирель Над живой Иппокреною; Пела — в ночи, на заре ль — Полуптицей—сиреною. Ты ль меж харит названа Гегемоной — харитою? Здесь названа ты одна Меж сирен — Маргаритою. Нежное имя твое Не овеется мрачностью; Светлое имя твое Сочеталось с Прозрачностью.
Другие стихи этого автора
Всего: 1460К воскресенью
Игорь Северянин
Идут в Эстляндии бои, — Грохочут бешено снаряды, Проходят дикие отряды, Вторгаясь в грустные мои Мечты, вершащие обряды. От нескончаемой вражды Политиканствующих партий Я изнемог; ищу на карте Спокойный угол: лик Нужды Еще уродливей в азарте. Спаси меня, Великий Бог, От этих страшных потрясений, Чтоб в благостной весенней сени Я отдохнуть немного мог, Поверив в чудо воскресений. Воскресни в мире, тихий мир! Любовь к нему, в сердцах воскресни! Искусство, расцвети чудесней, Чем в дни былые! Ты, строй лир, Бряцай нам радостные песни!
Кавказская рондель
Игорь Северянин
Январский воздух на Кавказе Повеял северным апрелем. Моя любимая, разделим Свою любовь, как розы — в вазе… Ты чувствуешь, как в этой фразе Насыщены все звуки хмелем? Январский воздух на Кавказе Повеял северным апрелем.
Она, никем не заменимая
Игорь Северянин
Посв. Ф.М.Л. Она, никем не заменимая, Она, никем не превзойденная, Так неразлюбчиво-любимая, Так неразборчиво влюбленная, Она вся свежесть призаливная, Она, моряна с далей севера, Как диво истинное, дивная, Меня избрав, в меня поверила. И обязала необязанно Своею верою восторженной, Чтоб все душой ей было сказано, Отторгнувшею и отторженной. И оттого лишь к ней коронная Во мне любовь неопалимая, К ней, кто никем не превзойденная, К ней, кто никем не заменимая!
Январь
Игорь Северянин
Январь, старик в державном сане, Садится в ветровые сани, — И устремляется олень, Воздушней вальсовых касаний И упоительней, чем лень. Его разбег направлен к дебрям, Где режет он дорогу вепрям, Где глухо бродит пегий лось, Где быть поэту довелось… Чем выше кнут, — тем бег проворней, Тем бег резвее; все узорней Пушистых кружев серебро. А сколько визга, сколько скрипа! То дуб повалится, то липа — Как обнаженное ребро. Он любит, этот царь-гуляка, С душой надменного поляка, Разгульно-дикую езду… Пусть душу грех влечет к продаже: Всех разжигает старец, — даже Небес полярную звезду!
Странно
Игорь Северянин
Мы живём, точно в сне неразгаданном, На одной из удобных планет… Много есть, чего вовсе не надо нам, А того, что нам хочется, нет...
Поэза о солнце, в душе восходящем
Игорь Северянин
В моей душе восходит солнце, Гоня невзгодную зиму. В экстазе идолопоклонца Молюсь таланту своему.В его лучах легко и просто Вступаю в жизнь, как в листный сад. Я улыбаюсь, как подросток, Приемлю все, всему я рад.Ах, для меня, для беззаконца, Один действителен закон — В моей душе восходит солнце, И я лучиться обречен!
Горький
Игорь Северянин
Талант смеялся… Бирюзовый штиль, Сияющий прозрачностью зеркальной, Сменялся в нём вспенённостью сверкальной, Морской травой и солью пахнул стиль.Сласть слёз солёных знала Изергиль, И сладость волн солёных впита Мальвой. Под каждой кофточкой, под каждой тальмой — Цветов сердец зиждительная пыль.Всю жизнь ничьих сокровищ не наследник, Живописал высокий исповедник Души, смотря на мир не свысока.Прислушайтесь: в Сорренто, как на Капри, Ещё хрустальные сочатся капли Ключистого таланта босяка.
Деревня спит. Оснеженные крыши
Игорь Северянин
Деревня спит. Оснеженные крыши — Развёрнутые флаги перемирья. Всё тихо так, что быть не может тише.В сухих кустах рисуется сатирья Угрозья головы. Блестят полозья Вверх перевёрнутых саней. В надмирьеЛетит душа. Исполнен ум безгрезья.
Не более, чем сон
Игорь Северянин
Мне удивительный вчера приснился сон: Я ехал с девушкой, стихи читавшей Блока. Лошадка тихо шла. Шуршало колесо. И слёзы капали. И вился русый локон. И больше ничего мой сон не содержал... Но, потрясённый им, взволнованный глубоко, Весь день я думаю, встревоженно дрожа, О странной девушке, не позабывшей Блока...
Поэза сострадания
Игорь Северянин
Жалейте каждого больного Всем сердцем, всей своей душой, И не считайте за чужого, Какой бы ни был он чужой. Пусть к вам потянется калека, Как к доброй матери — дитя; Пусть в человеке человека Увидит, сердцем к вам летя. И, обнадежив безнадежность, Все возлюбя и все простив, Такую проявите нежность, Чтоб умирающий стал жив! И будет радостна вам снова Вся эта грустная земля… Жалейте каждого больного, Ему сочувственно внемля.
Nocturne (Струи лунные)
Игорь Северянин
Струи лунные, Среброструнные, Поэтичные, Грустью нежные, — Словно сказка вы Льётесь, ласковы, Мелодичные Безмятежные.Бледно-палевы, Вдруг упали вы С неба синего; Льётесь струями Со святынь его Поцелуями. Скорбь сияния… Свет страдания…Лейтесь, вечные, Бесприютные — Как сердечные Слезы жаркие!.. Вы, бескровные, Лейтесь ровные, — Счастьем мутные, Горем яркие…
На смерть Блока
Игорь Северянин
Мгновенья высокой красы! — Совсем незнакомый, чужой, В одиннадцатом году, Прислал мне «Ночные часы». Я надпись его приведу: «Поэту с открытой душой». Десятый кончается год С тех пор. Мы не сблизились с ним. Встречаясь, друг к другу не шли: Не стужа ль безгранных высот Смущала поэта земли?.. Но дух его свято храним Раздвоенным духом моим. Теперь пережить мне дано Кончину еще одного Собрата-гиганта. О, Русь Согбенная! горбь, еще горбь Болящую спину. Кого Теряешь ты ныне? Боюсь, Не слишком ли многое? Но Удел твой — победная скорбь. Пусть варваром Запад зовет Ему непосильный Восток! Пусть смотрит с презреньем в лорнет На русскую душу: глубок Страданьем очищенный взлет, Какого у Запада нет. Вселенную, знайте, спасет Наш варварский русский Восток!