Виноград
В моей стране — столица Виноград, Опутанная в терпком винограде. Люблю смотреть на ягоды, в усладе Сомлевшие, как полуталый град… Разнообразен красочный наряд: Лиловые, в вишневых тонах сзади, И черные жемчужины, к ограде Прильнувшие в кистях, за рядом ряд. Над горными кудрявыми лесами, Поработив счастливые места, Две королевы — Страсть и Красота — Воздвигли трон и развернули знамя. Там девы с виноградными глазами Подносят виноградные уста.
Похожие по настроению
Старое вино
Андрей Белый
Зори, — Вы Угарно Огневое — — Старое Янтарное Вино! Тот же круг И ков Столетий — — Те же сети — Ткет Из года в год — — Веков Веретено! Трав Густой Настой На луге колосистом! Полни, — — Солнце, — — Круг, Кольцо Из молний! Ты — Змея! …Змея Из трав В лицо — — Взвилась — — Сердитым Свистом… . . . . . . . . . . Жаль Восторгом ядовитым, — Жаль, — Печаль Моя! Полудень, — Стой!.. — «О, золотой, О, — Мой!» Полудень — Непробуден: Я — Отравлен тьмой — От Света! О, конец! Кольцо Колец! О, — — Злое, злое, Злое — — Лето!
Над виноградными холмами…
Федор Иванович Тютчев
Над виноградными холмами Плывут златые облака. Внизу зелеными волнами Шумит померкшая река — Взор, постепенно из долины Подъемлясь, всходит к высотам И видит на краю вершины Круглообразный, светлый Храм. Там в горнем, неземном жилище, Где смертной жизни места нет, И легче и пустынно-чище Струя воздушная течет. Туда взлетая, звук немеет, Лишь жизнь природы там слышна — И нечто праздничное веет, Как дней воскресных Тишина.
Разные вина
Гавриил Романович Державин
Вот красно-розово вино, За здравье выпьем жен румяныx. Как сердцу сладостно оно Нам с поцелуем уст багряныx! Ты тож румяна, xороша, - Так поцелуй меня, душа! Вот черно-тинтово вино, За здравье выпьем чернобровыx. Как сердцу сладостно оно Нам с поцелуем уст пунцовыx! Ты тож, смуглянка, xороша,- Так поцелуй меня, душа! Вот злато-кипрское вино, За здравье выпьем светловласыx, Как сердцу сладостно оно Нам с поцелуем уст прекрасныx! Ты тож, белянка, xороша,- Так поцелуй меня, душа! Вот слезы ангельски вино, За здравье выпьем жен мы нежныx. Как сердцу сладостно оно Нам с поцелуем уст любезныx! Ты тож нежна и xороша,- Так поцелуй меня, душа!
Полутона рябины и малины
Георгий Иванов
Владимиру МарковуПолутона рябины и малины, В Шотландии рассыпанные втуне, В меланхоличном имени Алины, В голубоватом золоте латуни.Сияет жизнь улыбкой изумленной, Растит цветы, расстреливает пленных, И входит гость в Коринф многоколонный, Чтоб изнемочь в объятьях вожделенных!В упряжке скифской трепетные лани — Мелодия, элегия, эвлега… Скрипящая в трансцендентальном плане, Немазанная катится телега. На Грузию ложится мгла ночная. В Афинах полночь. В Пятигорске грозы.…И лучше умереть, не вспоминая, Как хороши, как свежи были розы.
Секстина X (Мне кажется, что сердце биандрии)
Игорь Северянин
Мне кажется, что сердце биандрии, Идейной биандрии — виноград. Она стремится в зной Александрии, Лед Мурмана в него вместиться рад. Ему отраден запах малярии, Ему набатны оргии трибад. Влиянье винограда на трибад, Как и на сердце пламной биандрии, Утонченней миазмов малярии. Да, в их телах блуждает виноград, Он опьянять безумствующих рад Экваторьяльностью Александрии. Причин немало, что в Александрии Гораздо больше чувственных трибад, Чем в Швеции: способствовать им рад Там самый воздух. Но для биандрии И выльденный шипучий виноград На севере — намек о малярии… В Батуме — там, где царство малярии, Гордятся пальмы, как в Александрии, У рощ лимонных вьется виноград, Зовя к себе мечтания трибад. Он, родственный инстинктам биандрии, Припасть к коленям, льнущим к страсти, рад. О, как турист бывает ярко рад, Когда ему удастся малярии Избегнуть, или в зной Александрии Умерить льдяным взором биандрии Кокетливой, иль в хохоте трибад Пить дышущий поляром виноград… Не для мужчин трибадный виноград, — Его вкусив, не очень будешь рад: В нем смех издевкой девственных трибад… Страшись и биандрийной малярии, То веющей огнем Александрии, То — холодом распутной биандрии…
Сочится зной сквозь крохотные ставни
Илья Эренбург
Сочится зной сквозь крохотные ставни. В беленой комнате темно и душно. В ослушников кидали прежде камни, Теперь и камни стали равнодушны. Теперь и камни ничего не помнят, Как их ломали, били и тесали, Как на заброшенной каменоломне Проклятый полдень жаден и печален. Страшнее смерти это равнодушье. Умрет один — идут, назад не взглянут. Их одиночество глушит и душит, И каждый той же суетой обманут. Быть может, ты, ожесточась, отчаясь, Вдруг остановишься, чтоб осмотреться, И на минуту ягода лесная Тебя обрадует. Так встанет детство: Обломки мира, облаков обрывки, Кукушка с глупыми ее годами, И мокрый мох, и земляники привкус, Знакомый, но нечаянный, как память.
К осени
Константин Романов
Роковая, неизбежная, Подползла, подкралась ты, О, губительница нежная Милой летней красоты!Обольстительными ласками Соблазнив и лес, и сад, Ты пленительными красками Расцветила их наряд.Багряницей светозарною Ты по-царски их убрав, Сдернешь прихотью коварною Ризу пышную дубрав.Но пока красы обманчивой Не сорвала ты с лесов, Сколько прелести заманчивой В этой радуге цветов!Скоро с кротостью печальною В увяданья тихий час Сад улыбкой нас прощальною Подарит в последний раз.И с порою грустью веющей Я безропотно мирюсь И природе вечереющей Побежденный отдаюсь.
Неопалимая купина
Максимилиан Александрович Волошин
Кто ты, Россия? Мираж? Наважденье? Была ли ты? есть? или нет? Омут… стремнина… головокруженье… Бездна… безумие… бред… Всё неразумно, необычайно: Взмахи побед и разрух… Мысль замирает пред вещею тайной И ужасается дух. Каждый, коснувшийся дерзкой рукою,— Молнией поражен: Карл под Полтавой, ужален Москвою Падает Наполеон. Помню квадратные спины и плечи Грузных германских солдат — Год… и в Германии русское вече: Красные флаги кипят. Кто там? Французы? Не суйся, товарищ, В русскую водоверть! Не прикасайся до наших пожарищ! Прикосновение — смерть. Реки вздувают безмерные воды, Стонет в равнинах метель: Бродит в точиле, качает народы Русский разымчивый хмель. Мы — зараженные совестью: в каждом Стеньке — святой Серафим, Отданный тем же похмельям и жаждам, Тою же волей томим. Мы погибаем, не умирая, Дух обнажаем до дна. Дивное диво — горит, не сгорая, Неопалимая Купина!
Яблоки
Саша Чёрный
На рогатинах корявых ветви грузные лежат. Гроздья яблок нависают, как гигантский виноград… Их весь день румянит солнце, обвевает ветерок, И над ними сонно вьется одуревший мотылек. А внизу скосили травы, сохнет блеск густых рядов, И встревоженные пчелы ищут, жалуясь, цветов… Сколько яблок! В темных листьях сквозь узлы тугих сетей Эти – ярче помидоров, те – лимонов золотей. Подойдешь к тяжелой ветке и, зажмуривши глаза, Дух их радостный вдыхаешь, как хмельная стрекоза… Посмотри! Из-под забора поросята влезли в сад – Приманил и их, как видно, духовитый аромат: Оглянулись вправо-влево, как бы не было беды, И накинулись гурьбою на опавшие плоды. Ходят ноги, ходят уши, ходят хвостики винтом, А взволнованная кошка притаилась за кустом… Непонятно ей и странно: разве яблоки еда? В синем небе сонно тает белоснежная гряда. И до самого забора, до лохматой бузины Гроздья яблонь расцветили тень зеленой глубины. Пахнет осенью и медом, пахнет яблочным вином. Петушок веселым басом распевает за гумном…
Средина августа
Валентин Петрович Катаев
Средина августа. Темно и знойно в доме. На винограднике сторожевой курень. Там хорошо. На высохшей соломе Я в нем готов валяться целый день.Сплю и не сплю… Шум моря ясно слышен. Как из норы, мечтательно гляжу На хуторок в тени сквозистых вишен, На жнивье, на далекую межу.Склоняю голову. Вокруг лепечут листья. Сердито щелкает вдали пастуший кнут. И золотисто-розовые кисти Дрожат от тяжести и жадно солнце пьют.
Другие стихи этого автора
Всего: 1460К воскресенью
Игорь Северянин
Идут в Эстляндии бои, — Грохочут бешено снаряды, Проходят дикие отряды, Вторгаясь в грустные мои Мечты, вершащие обряды. От нескончаемой вражды Политиканствующих партий Я изнемог; ищу на карте Спокойный угол: лик Нужды Еще уродливей в азарте. Спаси меня, Великий Бог, От этих страшных потрясений, Чтоб в благостной весенней сени Я отдохнуть немного мог, Поверив в чудо воскресений. Воскресни в мире, тихий мир! Любовь к нему, в сердцах воскресни! Искусство, расцвети чудесней, Чем в дни былые! Ты, строй лир, Бряцай нам радостные песни!
Кавказская рондель
Игорь Северянин
Январский воздух на Кавказе Повеял северным апрелем. Моя любимая, разделим Свою любовь, как розы — в вазе… Ты чувствуешь, как в этой фразе Насыщены все звуки хмелем? Январский воздух на Кавказе Повеял северным апрелем.
Она, никем не заменимая
Игорь Северянин
Посв. Ф.М.Л. Она, никем не заменимая, Она, никем не превзойденная, Так неразлюбчиво-любимая, Так неразборчиво влюбленная, Она вся свежесть призаливная, Она, моряна с далей севера, Как диво истинное, дивная, Меня избрав, в меня поверила. И обязала необязанно Своею верою восторженной, Чтоб все душой ей было сказано, Отторгнувшею и отторженной. И оттого лишь к ней коронная Во мне любовь неопалимая, К ней, кто никем не превзойденная, К ней, кто никем не заменимая!
Январь
Игорь Северянин
Январь, старик в державном сане, Садится в ветровые сани, — И устремляется олень, Воздушней вальсовых касаний И упоительней, чем лень. Его разбег направлен к дебрям, Где режет он дорогу вепрям, Где глухо бродит пегий лось, Где быть поэту довелось… Чем выше кнут, — тем бег проворней, Тем бег резвее; все узорней Пушистых кружев серебро. А сколько визга, сколько скрипа! То дуб повалится, то липа — Как обнаженное ребро. Он любит, этот царь-гуляка, С душой надменного поляка, Разгульно-дикую езду… Пусть душу грех влечет к продаже: Всех разжигает старец, — даже Небес полярную звезду!
Странно
Игорь Северянин
Мы живём, точно в сне неразгаданном, На одной из удобных планет… Много есть, чего вовсе не надо нам, А того, что нам хочется, нет...
Поэза о солнце, в душе восходящем
Игорь Северянин
В моей душе восходит солнце, Гоня невзгодную зиму. В экстазе идолопоклонца Молюсь таланту своему.В его лучах легко и просто Вступаю в жизнь, как в листный сад. Я улыбаюсь, как подросток, Приемлю все, всему я рад.Ах, для меня, для беззаконца, Один действителен закон — В моей душе восходит солнце, И я лучиться обречен!
Горький
Игорь Северянин
Талант смеялся… Бирюзовый штиль, Сияющий прозрачностью зеркальной, Сменялся в нём вспенённостью сверкальной, Морской травой и солью пахнул стиль.Сласть слёз солёных знала Изергиль, И сладость волн солёных впита Мальвой. Под каждой кофточкой, под каждой тальмой — Цветов сердец зиждительная пыль.Всю жизнь ничьих сокровищ не наследник, Живописал высокий исповедник Души, смотря на мир не свысока.Прислушайтесь: в Сорренто, как на Капри, Ещё хрустальные сочатся капли Ключистого таланта босяка.
Деревня спит. Оснеженные крыши
Игорь Северянин
Деревня спит. Оснеженные крыши — Развёрнутые флаги перемирья. Всё тихо так, что быть не может тише.В сухих кустах рисуется сатирья Угрозья головы. Блестят полозья Вверх перевёрнутых саней. В надмирьеЛетит душа. Исполнен ум безгрезья.
Не более, чем сон
Игорь Северянин
Мне удивительный вчера приснился сон: Я ехал с девушкой, стихи читавшей Блока. Лошадка тихо шла. Шуршало колесо. И слёзы капали. И вился русый локон. И больше ничего мой сон не содержал... Но, потрясённый им, взволнованный глубоко, Весь день я думаю, встревоженно дрожа, О странной девушке, не позабывшей Блока...
Поэза сострадания
Игорь Северянин
Жалейте каждого больного Всем сердцем, всей своей душой, И не считайте за чужого, Какой бы ни был он чужой. Пусть к вам потянется калека, Как к доброй матери — дитя; Пусть в человеке человека Увидит, сердцем к вам летя. И, обнадежив безнадежность, Все возлюбя и все простив, Такую проявите нежность, Чтоб умирающий стал жив! И будет радостна вам снова Вся эта грустная земля… Жалейте каждого больного, Ему сочувственно внемля.
Nocturne (Струи лунные)
Игорь Северянин
Струи лунные, Среброструнные, Поэтичные, Грустью нежные, — Словно сказка вы Льётесь, ласковы, Мелодичные Безмятежные.Бледно-палевы, Вдруг упали вы С неба синего; Льётесь струями Со святынь его Поцелуями. Скорбь сияния… Свет страдания…Лейтесь, вечные, Бесприютные — Как сердечные Слезы жаркие!.. Вы, бескровные, Лейтесь ровные, — Счастьем мутные, Горем яркие…
На смерть Блока
Игорь Северянин
Мгновенья высокой красы! — Совсем незнакомый, чужой, В одиннадцатом году, Прислал мне «Ночные часы». Я надпись его приведу: «Поэту с открытой душой». Десятый кончается год С тех пор. Мы не сблизились с ним. Встречаясь, друг к другу не шли: Не стужа ль безгранных высот Смущала поэта земли?.. Но дух его свято храним Раздвоенным духом моим. Теперь пережить мне дано Кончину еще одного Собрата-гиганта. О, Русь Согбенная! горбь, еще горбь Болящую спину. Кого Теряешь ты ныне? Боюсь, Не слишком ли многое? Но Удел твой — победная скорбь. Пусть варваром Запад зовет Ему непосильный Восток! Пусть смотрит с презреньем в лорнет На русскую душу: глубок Страданьем очищенный взлет, Какого у Запада нет. Вселенную, знайте, спасет Наш варварский русский Восток!