В черемухе
В черемухе, цветущей над рекой, Живет скворец, чьи перья — бронза в черни. Под деревом ужу я в час вечерний. С другою я, но сам я не другой.
Я тот же все: такой же одинокий, Как и всегда, упрямый и больной. Я знаю, под поверхностью стальной Идет голавль, гордец голубобокий.
Я чувствую его незримый ход, И убежден, что он достойно клюнет. И, в бой вступив со мной, лесу наструнит И будет мною вытащен из вод.
Но женщине меня не победить, Как властно головля я побеждаю, И не удастся рыболову Маю Меня на дамский пальчик подцепить.
Похожие по настроению
Вечер
Борис Корнилов
Гуси-лебеди пролетели, Чуть касаясь крылом воды, Плакать девушки захотели От неясной ещё беды. Прочитай мне стихотворенье, Как у нас вечера свежи, К чаю яблочного варенья Мне на блюдечко положи. Отчаёвничали, отгуляли, Не пора ли, родная, спать, — Спят ромашки на одеяле, Просыпаются ровно в пять. Вечер тонкий и комариный, Погляди, какой расписной, Завтра надо бы за малиной, За пахучею, за лесной. Погуляем ещё немного, Как у вас вечера свежи! Покажи мне за ради бога, Где же Керженская дорога, Обязательно покажи. Постоим под синей звездою. День ушёл со своей маетой. Я скажу, что тебя не стою, Что тебя называл не той. Я свою называю куклой — Брови выщипаны у ней, Губы крашены спелой клюквой, А глаза синевы синей. А душа — я души не знаю. Плечи тёплые хороши. Земляника моя лесная, Я не знаю её души. Вот уеду. Святое слово, Не волнуясь и не любя, От Ростова до Бологого Буду я вспоминать тебя. Золотое твоё варенье, Кошку рыжую на печи, Птицу синего оперения, Запевающую в ночи.
О любителе соловьев
Эдуард Багрицкий
Я в него влюблена, А он любит каких-то соловьев… Он не знает, что не моя вина, То, что я в него влюблена Без щелканья, без свиста и даже без слов. Ему трудно понять, Как его может полюбить человек: До сих пор его любили только соловьи. Милый! Дай мне тебя обнять, Увидеть стрелы опущенных век, Рассказать о муках любви. Я знаю, он меня спросит: «А где твой хвост? Где твой клюв? Где у тебя прицеплены крылья?»— «Мой милый! Я не соловей, не славка, не дрозд… Полюби меня — ДЕВУШКУ, ПТИЦЕПОДОБНЫЙ и хилый… Мой милый!»
Черемухи цветы в спокойный пруд летят
Георгий Иванов
Черемухи цветы в спокойный пруд летят. Заря деревья озлащает. Но этот розовый сияющий закат Мне ничего не обещает.Напрасно ворковать слетаешь, голубок, Сюда на тихий подоконник. Я скоро лягу спать, и будет сон глубок, И утром — не раскрою сонник.
Нечто соловьиное
Игорь Северянин
У меня есть громадное имя, Ослепительней многих имен. Ах, я мог потягаться бы с ними, Но для этого слишком умен… Я — единственный и одинокий, Не похожий совсем на других: Легкомысленный, но и глубокий И такой неудобный для них… О бессмертьи своем не забочусь И пою, как поет соловей. Я влюбляюсь в мелькнувшую тотчас, Остываю, пожалуй, скорей… Да и как бы могло быть иначе, — Часто ль плоть принимает Мечта? Но чем чаще мои неудачи, Но чем лживее женщин уста, Тем все крепче и пламенней вера, Что я гибну в напрасной алчбе, Что искать ее в новых — химера, Что она, как и раньше, в тебе.
Когда в веках скудеет звук свирельный
Илья Эренбург
Когда в веках скудеет звук свирельный, Любовь встает на огненном пути. Ее встревоженное сердце — пчельник, И человеку некуда уйти.К устам припав, высасывают пчелы Звериное тепло под чудный гуд. Гляди, как этот мед тяжел и золот — В нем грусть еще не целовавших губ.Роясь в семнадцатом огромным роем, Любовь сошла. В тени балтийских мачт, Над оловом Фонтанок или Моек Был вскрик ее, а после женский плач.О, как сердца в такие ночи бились! Истории куранты тяжелы. И кто узнает розовую пыльцу На хоботке прореявшей пчелы?
Ганс Мюллер. Говорит старая черешня
Иннокентий Анненский
Остов от черешни я, назябся ж я зимой, Инею-то, снегу-то на ветках, Боже мой!А едва заслышал я твой шаг сквозь забытье, В воздухе дыхание почувствовал твое,Весь я точно к Троице разубрался в листы, Замерцали белые меж листьями цветы.Было утро снежного и сиверкого дня, Но когда ты ласково взглянула на меня,Чудо совершилося — желания зажглись И на ветках красные черешни налились.Каждая черешенка так и горит, любя, Каждая шепнула бы: «Я только для тебя,Все же мы, любимая, на ласковый твой свет Сердца благодарного мы — ласковый ответ».Но со смехом в поле ты, к подругам ты ушла, И, дрожа, увидел я, как набегала мгла,Как плоды срывалися, как цвет мой опадал, Никогда я, кажется, сильнее не страдал.Но зато не холоден мне больше зимний день, Если в сетке снежной я твою завижу тень.А когда б в глаза твои взглянуть мне хоть во сне, Пусть опять и чудо мне, пусть и мука мне.Год написания: без даты
Черёмуха
Михаил Исаковский
Что, друзья, случилося со мною! — Обломал я всю черемуху весною. Я носил, таскал ее возами, А кому носил — вы знаете и сами. Я хотел, чтоб девушка вниманье Обратила на мое существованье, Чтоб она хоть раз да услыхала — Как душа моя в черемухе вздыхала. Но она, притворная, молчала, Словно вовсе ничего не замечала, Да к тому ж, за все мои печали, На селе меня Черемухой прозвали. Как иду я — шепчутся девчата: Дескать, вон идет Черемуха куда-то; И поют, конечно, не случайно: Отчего, мол, ты, Черемуха, печальна?.. И хожу я со своею болью, Со своею несказанною любовью. Что мне делать — сам не понимаю, Но сирень я тоже, видно, обломаю.
Среди цветов
Мирра Лохвицкая
Вчера, гуляя у ручья, Я думала: вся жизнь моя — Лишь шалости да шутки. И под журчание струи Я в косы длинные свои Вплетала незабудки. Был тихий вечер, и кругом, Как бы в дремоте перед сном, Чуть трепетали ивы,— И реяли среди цветов Стада стрекоз и мотыльков, Беспечно-шаловливы. Вдруг слышу шорох за спиной. Я оглянулась… Предо мной, И стройный, и высокий, Стоит и смотрит на меня Очами, полными огня, Красавец черноокий. «Дитя, зачем ты здесь одна? Смотри, взошла уже луна, Огни погасли в селах…» А я в ответ: «Среди цветов Пасу я пестрых мотыльков, Пасу стрекоз веселых». И рассмеялся он тогда: «Дитя, оставь свои стада Пасти самой природе; Пойдем со мной в прохладный грот. Ты слышишь? — Соловей поет О счастье и свободе… Под вечный лепет звонких струй Там слаще будет поцелуй, Отраднее молчанье; И не сомнется твой венок, И не сотрется бархат щек От нежного лобзанья!» Мне странен был язык страстей,— Не тронули души моей Мольбы и заклинанья; Как лань пустилась я домой, Стараясь страх умерить мой И груди трепетанье… С тех пор потерян мой покой!— Уж не брожу я над рекой В венке из незабудок, Борюсь с желанием своим,— И спорит с сердцем молодым Неопытный рассудок…
В саду
Николай Степанович Гумилев
Целый вечер в саду рокотал соловей, И скамейка в далекой аллее ждала, И томила весна… Но она не пришла, Не хотела, иль просто пугалась ветвей. Оттого ли, что было томиться невмочь, Оттого ли, что издали плакал рояль, Было жаль соловья, и аллею, и ночь, И кого-то еще было тягостно жаль. — Не себя! Я умею забыться, грустя; Не ее! Если хочет, пусть будет такой; …Но зачем этот день, как больное дитя, Умирал, не отмеченный Божьей Рукой?
Там, под липой, у решетки…
Владимир Соловьев
Там, под липой, у решетки, Мне назначено свиданье. Я иду как агнец кроткий, Обреченный на закланье. Всё как прежде: по высотам Звезды старые моргают, И в кустах по старым нотам Соловьи концерт играют. Я порядка не нарушу… Но имей же состраданье! Не томи мою ты душу, Отпусти на покаянье!
Другие стихи этого автора
Всего: 1460К воскресенью
Игорь Северянин
Идут в Эстляндии бои, — Грохочут бешено снаряды, Проходят дикие отряды, Вторгаясь в грустные мои Мечты, вершащие обряды. От нескончаемой вражды Политиканствующих партий Я изнемог; ищу на карте Спокойный угол: лик Нужды Еще уродливей в азарте. Спаси меня, Великий Бог, От этих страшных потрясений, Чтоб в благостной весенней сени Я отдохнуть немного мог, Поверив в чудо воскресений. Воскресни в мире, тихий мир! Любовь к нему, в сердцах воскресни! Искусство, расцвети чудесней, Чем в дни былые! Ты, строй лир, Бряцай нам радостные песни!
Кавказская рондель
Игорь Северянин
Январский воздух на Кавказе Повеял северным апрелем. Моя любимая, разделим Свою любовь, как розы — в вазе… Ты чувствуешь, как в этой фразе Насыщены все звуки хмелем? Январский воздух на Кавказе Повеял северным апрелем.
Она, никем не заменимая
Игорь Северянин
Посв. Ф.М.Л. Она, никем не заменимая, Она, никем не превзойденная, Так неразлюбчиво-любимая, Так неразборчиво влюбленная, Она вся свежесть призаливная, Она, моряна с далей севера, Как диво истинное, дивная, Меня избрав, в меня поверила. И обязала необязанно Своею верою восторженной, Чтоб все душой ей было сказано, Отторгнувшею и отторженной. И оттого лишь к ней коронная Во мне любовь неопалимая, К ней, кто никем не превзойденная, К ней, кто никем не заменимая!
Январь
Игорь Северянин
Январь, старик в державном сане, Садится в ветровые сани, — И устремляется олень, Воздушней вальсовых касаний И упоительней, чем лень. Его разбег направлен к дебрям, Где режет он дорогу вепрям, Где глухо бродит пегий лось, Где быть поэту довелось… Чем выше кнут, — тем бег проворней, Тем бег резвее; все узорней Пушистых кружев серебро. А сколько визга, сколько скрипа! То дуб повалится, то липа — Как обнаженное ребро. Он любит, этот царь-гуляка, С душой надменного поляка, Разгульно-дикую езду… Пусть душу грех влечет к продаже: Всех разжигает старец, — даже Небес полярную звезду!
Странно
Игорь Северянин
Мы живём, точно в сне неразгаданном, На одной из удобных планет… Много есть, чего вовсе не надо нам, А того, что нам хочется, нет...
Поэза о солнце, в душе восходящем
Игорь Северянин
В моей душе восходит солнце, Гоня невзгодную зиму. В экстазе идолопоклонца Молюсь таланту своему.В его лучах легко и просто Вступаю в жизнь, как в листный сад. Я улыбаюсь, как подросток, Приемлю все, всему я рад.Ах, для меня, для беззаконца, Один действителен закон — В моей душе восходит солнце, И я лучиться обречен!
Горький
Игорь Северянин
Талант смеялся… Бирюзовый штиль, Сияющий прозрачностью зеркальной, Сменялся в нём вспенённостью сверкальной, Морской травой и солью пахнул стиль.Сласть слёз солёных знала Изергиль, И сладость волн солёных впита Мальвой. Под каждой кофточкой, под каждой тальмой — Цветов сердец зиждительная пыль.Всю жизнь ничьих сокровищ не наследник, Живописал высокий исповедник Души, смотря на мир не свысока.Прислушайтесь: в Сорренто, как на Капри, Ещё хрустальные сочатся капли Ключистого таланта босяка.
Деревня спит. Оснеженные крыши
Игорь Северянин
Деревня спит. Оснеженные крыши — Развёрнутые флаги перемирья. Всё тихо так, что быть не может тише.В сухих кустах рисуется сатирья Угрозья головы. Блестят полозья Вверх перевёрнутых саней. В надмирьеЛетит душа. Исполнен ум безгрезья.
Не более, чем сон
Игорь Северянин
Мне удивительный вчера приснился сон: Я ехал с девушкой, стихи читавшей Блока. Лошадка тихо шла. Шуршало колесо. И слёзы капали. И вился русый локон. И больше ничего мой сон не содержал... Но, потрясённый им, взволнованный глубоко, Весь день я думаю, встревоженно дрожа, О странной девушке, не позабывшей Блока...
Поэза сострадания
Игорь Северянин
Жалейте каждого больного Всем сердцем, всей своей душой, И не считайте за чужого, Какой бы ни был он чужой. Пусть к вам потянется калека, Как к доброй матери — дитя; Пусть в человеке человека Увидит, сердцем к вам летя. И, обнадежив безнадежность, Все возлюбя и все простив, Такую проявите нежность, Чтоб умирающий стал жив! И будет радостна вам снова Вся эта грустная земля… Жалейте каждого больного, Ему сочувственно внемля.
Nocturne (Струи лунные)
Игорь Северянин
Струи лунные, Среброструнные, Поэтичные, Грустью нежные, — Словно сказка вы Льётесь, ласковы, Мелодичные Безмятежные.Бледно-палевы, Вдруг упали вы С неба синего; Льётесь струями Со святынь его Поцелуями. Скорбь сияния… Свет страдания…Лейтесь, вечные, Бесприютные — Как сердечные Слезы жаркие!.. Вы, бескровные, Лейтесь ровные, — Счастьем мутные, Горем яркие…
На смерть Блока
Игорь Северянин
Мгновенья высокой красы! — Совсем незнакомый, чужой, В одиннадцатом году, Прислал мне «Ночные часы». Я надпись его приведу: «Поэту с открытой душой». Десятый кончается год С тех пор. Мы не сблизились с ним. Встречаясь, друг к другу не шли: Не стужа ль безгранных высот Смущала поэта земли?.. Но дух его свято храним Раздвоенным духом моим. Теперь пережить мне дано Кончину еще одного Собрата-гиганта. О, Русь Согбенная! горбь, еще горбь Болящую спину. Кого Теряешь ты ныне? Боюсь, Не слишком ли многое? Но Удел твой — победная скорбь. Пусть варваром Запад зовет Ему непосильный Восток! Пусть смотрит с презреньем в лорнет На русскую душу: глубок Страданьем очищенный взлет, Какого у Запада нет. Вселенную, знайте, спасет Наш варварский русский Восток!