Тринадцатая встреча
Подлец ли я, что я ее покинул, Ее, с которой прожил трое лет, Что, может быть, уйдя, ей сердце вынул? Подлец ли я? подлец я, или нет? Немолода, нехороша собою, Мещаниста и мало развита, Она была оправдана весною, Когда в уродстве бродит красота… Кто сблизил нас? Весна, вино и юность, — Мои друзья и тайные враги, — Те, что давали лире златострунность И героизму — шаткие шаги… Двенадцать дев прошло передо мною, В которых тщетно я искал «её», Двенадцать дев, оправданных весною, Явивших всеубожество свое… И каждый раз разочарован снова, Скорбя и обвиняя лишь себя, Искал я в новой все того ж, иного, Что отличает от других — тебя! Тебя, моя Тринадцатая Встреча! Тебя, моя Годива наших дней! Сама Балькис была тебе предтеча И грезила о высоте твоей! Ты — совершенство в полном смысле слова! Ты — идеал, приявший плоть и кровь! Моя душа приять тебя готова, Воздав тебе бессмертную любовь! Подлец ли я?! Но что такое подлость?! И кто из вас быть смеет мне судьей?… Я знаю независимости гордость, И что двенадцать жизней — пред тобой?!.
Похожие по настроению
Тринадцать строчек
Анна Андреевна Ахматова
И наконец ты словно произнес Не так, как те… что на одно колено, — А так, как тот, кто вырвался из плена И видит сень священную берез Сквозь радугу невольных слез. И вдруг тебя запела тишина, И чистым солнцем сумрак озарился, И мир на миг один преобразился, И странно изменился вкус вина. И даже я, кому убийцей быть Божественного слова предстояло, Почти благоговейно замолчала, Чтоб жизнь благословенную продлить.
Тринадцатая наяву
Игорь Северянин
Тобою услаждаясь ежечасно, Мне никогда тобой не досладиться: Ты, как Балькис опасная, прекрасна, Как истина прекрасная, опасна, Тринадцатая — ты! ты — синептица! Как ты могла мне встретиться так поздно? Как мог в тебе не ошибиться сразу? Как подошла ты просто и серьезно К моей душе! Как посмотрела грозно, Безмолвностью уничтожая фразу! Все прошлое мое взяла на плаху И назвала его своим названьем. Беспечность превратила в… росомаху! И по лицу души моей с размаху Ударила врачующим сознаньем!
Тринадцатая (новелла)
Игорь Северянин
У меня дворец двенадцатиэтажный, У меня принцесса в каждом этаже, Подглядел-подслушал как-то вихрь протяжный, — И об этом знает целый свет уже. Знает, — и прекрасно! сердцем не плутую! Всех люблю, двенадцать, — хоть на эшафот! Я настрою арфу, арфу золотую, Ничего не скрою, все скажу… Так вот: Все мои принцессы — любящие жены, Я, их повелитель, любящий их муж. Знойным поцелуем груди их прожжены, И в каскады слиты ручейки их душ. Каждая друг друга дополняет тонко, Каждая прекрасна, в каждой есть свое: Та грустит беззвучно, та хохочет звонко, — Радуется сердце любое мое! Поровну люблю я каждую принцессу, Царски награждаю каждую собой… День и ночь хожу по лестнице, завесу Очередной спальни дергая рукой… День и ночь хожу я, день и ночь не сплю я, В упоеньи мигом некогда тужить. Жизнь — от поцелуев, жизнь до поцелуя, Вечное забвенье не дает мне жить. Но бывают ночи: заберусь я в башню, Заберусь один в тринадцатый этаж, И смотрю на море, и смотрю на пашню, И чарует греза все одна и та ж: Хорошо бы в этой комнате стеклянной Пить златистогрезый черный виноград С вечно-безымянной, странно так желанной, Той, кого не знаю и узнать не рад. Скалы молят звезды, звезды молят скалы, Смутно понимая тайну скал и звезд, — Наполняю соком и душой бокалы И провозглашаю безответный тост!..
Красота предсмертная
Игорь Северянин
Безнаказанно не воплощается Целомудренная мечта, — И Тринадцатая встречается В белых лилиях у креста… А встречается, — начинается Предсмертная красота. Встретил женщину небывалую, Невозможную на земле, — Береги ее, так усталую, Так озлобленную в земном зле, Всею нежностью запоздалою Возожги восторг на челе. До Тринадцатой жизни не было: Повстречавшаяся — конец: Отвергающая — жизнь потребовала И сплела гробовой венец. Все ошибочное вдруг ослепло, Как прозрела правда сердец. В светлой мрачности, в мрачной светлости, В скорбной радостности конца — Столь значительные незаметности Предназначенного лица. Я молюсь твоей нежной бледности, И в глазах твоих — два кольца…
Три встречи
Иван Саввич Никитин
Помню я вечер весенний, Розовый блеск облаков; Запах душистой сирени, Светлые стекла прудов. Яблонь расцветших вершины, Группы черемух и лип И, вдоль широкой равнины, Сада причудливый вид. Помню: близ липы склоненной, В платьице белом своем, Ты на скамейке зеленой Рядом сидела с отцом; Ярким пурпуровым блеском Солнца вас луч облевал, И на лице твоем детской Нежный румянец играл. Помню твой смех серебристый, Звонкий, живой голосок, Ямочки щек и душистый, Свежий do кудрям венок. Как в эту пору сияла Радость в очах у тебя! Что за миры создавала В будущем ты для себя! Дни и года миновали; Детство твое протекло. Вдруг ты узнала печали, Слезы и бедности зло. Из дому вас беспощадно Выгнал за долг ростовщик; С горя, в тоске безотрадной, Умер отец твой старик. Стала ты жить сиротою, Горечь забот узнавать, Молча, под кровлей чужою, Ночи одна работать. Так я расстался с тобою… Но через год, при реке Встретилась снова со мною Ты в небольшом городке. День уж к закату склонялся; Шумом разлившихся вод, Берег покрыв, любовался Праздный, беспечный народ. Помню: в роскошном наряде Рядом с мужчиной ты шла; Тайная злость в твоем взгляде Слишком заметна была. Помню: в толпе разнородной Ты замечала не раз Отзыв насмешки холодной, Звуки двусмысленных фраз. И на лице твоем грустном Вдруг выступала тогда, Горьким рожденная чувством, Яркая краска стыда. Было сознаться мне больно, Кто с тобой рядом идет, И я подумал невольно, Что впереди тебя ждет.
Встреча
Константин Аксаков
Еще она стоит передо мною, Окружена покорною толпой, Блистательна, как солнце золотое; Я был вдали, смущенный и немой. О, что тогда сбылось с моей душою, Как яркий блеск разлился предо мной: И вдруг, как бы унесшись в мир подлунный, Ударил я нетерпеливо в струны.Что испытал я в этот миг святого И что я пел — всё скрылось предо мной; В себе тогда орган нашел я новый, — Он высказал души порыв святой! То был мой дух, разрушивший оковы, Оставил он плен долголетний свой — И звуки вдруг в груди моей восстали, Что в ней давно, невидимые, спали.Когда совсем мои замолкли песни, Душа ко мне тогда слетела вновь. В ее чертах божественно-прелестных Я замечал стыдливую любовь; Мне чудилось: раскрылся свод небесный, Как услыхал я тихий шепот слов. О, только там, где нет ни слез, ни муки, Услышу вновь те сладостные звуки!«Кому печаль на сердце налегла, И кто молчать решился, изнывая, — О, хорошо того я поняла; С судьбою в бой я за него вступаю, Я б лучший жребий бедному дала, Цветок любви сорвет любовь прямая. Тому удел прекрасный и счастливый, В ком есть ответ на темные призывы».
13
Зинаида Николаевна Гиппиус
Тринадцать, темное число! Предвестье зол, насмешка, мщенье, Измена, хитрость и паденье,- Ты в мир со Змеем приползло.И, чтоб везде разрушить чет,- Из всех союзов и слияний, Сплетений, смесей, сочетаний — Тринадцать Дьявол создает.Он любит числами играть. От века ненавидя вечность,- Позорит 8 — бесконечность,- Сливая с ним пустое 5.Иль, чтоб тринадцать сотворить,- Подвижен, радостен и зорок,- Покорной парою пятерок Он 3 дерзает осквернить. Порой, не брезгуя ничем, Число звериное хватает И с ним, с шестью, соединяет Он легкомысленное 7. И, добиваясь своего, К двум с десятью он не случайно В святую ночь беседы тайной Еще прибавил — одного. Твое, тринадцать, острие То откровенно, то обманно, Но непрестанно, неустанно Пронзает наше бытие. И, волей Первого Творца, Тринадцать, ты — необходимо. Законом мира ты хранимо — Для мира грозного Конца.
Другие стихи этого автора
Всего: 1460К воскресенью
Игорь Северянин
Идут в Эстляндии бои, — Грохочут бешено снаряды, Проходят дикие отряды, Вторгаясь в грустные мои Мечты, вершащие обряды. От нескончаемой вражды Политиканствующих партий Я изнемог; ищу на карте Спокойный угол: лик Нужды Еще уродливей в азарте. Спаси меня, Великий Бог, От этих страшных потрясений, Чтоб в благостной весенней сени Я отдохнуть немного мог, Поверив в чудо воскресений. Воскресни в мире, тихий мир! Любовь к нему, в сердцах воскресни! Искусство, расцвети чудесней, Чем в дни былые! Ты, строй лир, Бряцай нам радостные песни!
Кавказская рондель
Игорь Северянин
Январский воздух на Кавказе Повеял северным апрелем. Моя любимая, разделим Свою любовь, как розы — в вазе… Ты чувствуешь, как в этой фразе Насыщены все звуки хмелем? Январский воздух на Кавказе Повеял северным апрелем.
Она, никем не заменимая
Игорь Северянин
Посв. Ф.М.Л. Она, никем не заменимая, Она, никем не превзойденная, Так неразлюбчиво-любимая, Так неразборчиво влюбленная, Она вся свежесть призаливная, Она, моряна с далей севера, Как диво истинное, дивная, Меня избрав, в меня поверила. И обязала необязанно Своею верою восторженной, Чтоб все душой ей было сказано, Отторгнувшею и отторженной. И оттого лишь к ней коронная Во мне любовь неопалимая, К ней, кто никем не превзойденная, К ней, кто никем не заменимая!
Январь
Игорь Северянин
Январь, старик в державном сане, Садится в ветровые сани, — И устремляется олень, Воздушней вальсовых касаний И упоительней, чем лень. Его разбег направлен к дебрям, Где режет он дорогу вепрям, Где глухо бродит пегий лось, Где быть поэту довелось… Чем выше кнут, — тем бег проворней, Тем бег резвее; все узорней Пушистых кружев серебро. А сколько визга, сколько скрипа! То дуб повалится, то липа — Как обнаженное ребро. Он любит, этот царь-гуляка, С душой надменного поляка, Разгульно-дикую езду… Пусть душу грех влечет к продаже: Всех разжигает старец, — даже Небес полярную звезду!
Странно
Игорь Северянин
Мы живём, точно в сне неразгаданном, На одной из удобных планет… Много есть, чего вовсе не надо нам, А того, что нам хочется, нет...
Поэза о солнце, в душе восходящем
Игорь Северянин
В моей душе восходит солнце, Гоня невзгодную зиму. В экстазе идолопоклонца Молюсь таланту своему.В его лучах легко и просто Вступаю в жизнь, как в листный сад. Я улыбаюсь, как подросток, Приемлю все, всему я рад.Ах, для меня, для беззаконца, Один действителен закон — В моей душе восходит солнце, И я лучиться обречен!
Горький
Игорь Северянин
Талант смеялся… Бирюзовый штиль, Сияющий прозрачностью зеркальной, Сменялся в нём вспенённостью сверкальной, Морской травой и солью пахнул стиль.Сласть слёз солёных знала Изергиль, И сладость волн солёных впита Мальвой. Под каждой кофточкой, под каждой тальмой — Цветов сердец зиждительная пыль.Всю жизнь ничьих сокровищ не наследник, Живописал высокий исповедник Души, смотря на мир не свысока.Прислушайтесь: в Сорренто, как на Капри, Ещё хрустальные сочатся капли Ключистого таланта босяка.
Деревня спит. Оснеженные крыши
Игорь Северянин
Деревня спит. Оснеженные крыши — Развёрнутые флаги перемирья. Всё тихо так, что быть не может тише.В сухих кустах рисуется сатирья Угрозья головы. Блестят полозья Вверх перевёрнутых саней. В надмирьеЛетит душа. Исполнен ум безгрезья.
Не более, чем сон
Игорь Северянин
Мне удивительный вчера приснился сон: Я ехал с девушкой, стихи читавшей Блока. Лошадка тихо шла. Шуршало колесо. И слёзы капали. И вился русый локон. И больше ничего мой сон не содержал... Но, потрясённый им, взволнованный глубоко, Весь день я думаю, встревоженно дрожа, О странной девушке, не позабывшей Блока...
Поэза сострадания
Игорь Северянин
Жалейте каждого больного Всем сердцем, всей своей душой, И не считайте за чужого, Какой бы ни был он чужой. Пусть к вам потянется калека, Как к доброй матери — дитя; Пусть в человеке человека Увидит, сердцем к вам летя. И, обнадежив безнадежность, Все возлюбя и все простив, Такую проявите нежность, Чтоб умирающий стал жив! И будет радостна вам снова Вся эта грустная земля… Жалейте каждого больного, Ему сочувственно внемля.
Nocturne (Струи лунные)
Игорь Северянин
Струи лунные, Среброструнные, Поэтичные, Грустью нежные, — Словно сказка вы Льётесь, ласковы, Мелодичные Безмятежные.Бледно-палевы, Вдруг упали вы С неба синего; Льётесь струями Со святынь его Поцелуями. Скорбь сияния… Свет страдания…Лейтесь, вечные, Бесприютные — Как сердечные Слезы жаркие!.. Вы, бескровные, Лейтесь ровные, — Счастьем мутные, Горем яркие…
На смерть Блока
Игорь Северянин
Мгновенья высокой красы! — Совсем незнакомый, чужой, В одиннадцатом году, Прислал мне «Ночные часы». Я надпись его приведу: «Поэту с открытой душой». Десятый кончается год С тех пор. Мы не сблизились с ним. Встречаясь, друг к другу не шли: Не стужа ль безгранных высот Смущала поэта земли?.. Но дух его свято храним Раздвоенным духом моим. Теперь пережить мне дано Кончину еще одного Собрата-гиганта. О, Русь Согбенная! горбь, еще горбь Болящую спину. Кого Теряешь ты ныне? Боюсь, Не слишком ли многое? Но Удел твой — победная скорбь. Пусть варваром Запад зовет Ему непосильный Восток! Пусть смотрит с презреньем в лорнет На русскую душу: глубок Страданьем очищенный взлет, Какого у Запада нет. Вселенную, знайте, спасет Наш варварский русский Восток!