Секстина V (В моей стране — разбои и мятеж)
В моей стране — разбои и мятеж, В моей стране — холера, тиф и голод. Кто причинил ее твердыне брешь? Кем дух ее кощунственно расколот? Надежда в счастье! сердце мне онежь! Я жить хочу! я радостен и молод! Меня поймет, кто, как и я, сам молод, Кому претит разнузданный мятеж. Кто, мне подобно, молит жизнь: «Онежь!» Кому угрозен тиф и черный голод, Кто целен, бодр и духом не расколот, Кому отвратна в государстве брешь. Да, говорит о разрушеньи брешь… Живой лишь раз, единственный раз молод! И если жизни строй разбит, расколот, И если угнетает всех мятеж, И если умерщвляет силы голод, Как не воскликнешь: «Счастье! нас онежь!» Лишь грубому не нужен вскрик: «Онежь!» Ему, пожалуй, даже ближе брешь, Чем целостность: ему, пожалуй, голод Отраднее, чем сытость; он и молод По-своему: вскормил его мятеж, И от рожденья грубый весь расколот. Ужасный век: он целиком расколот! Ему смешно сердечное: «Онежь!» Он, дикий век, он сам сплошная брешь. Его мятеж — разбойничий мятеж. Он с детства стар, хотя летами молод, И вскормлен им царь людоедов — Голод. Но он умрет, обжора жирный Голод, Кем дух людской искусственно расколот! И я, и ты, и каждый будет молод! И уж не мы судьбе, она: «Онежь!» — Воскликнет нам. Мы замуравим брешь И против грабежа зажмем мятеж!
Похожие по настроению
Секстина XI (Каких-нибудь пять лет, — и что за перемена)
Игорь Северянин
Каких-нибудь пять лет, — и что за перемена! Какой разительный с умчавшимся контраст! Взамен изысканных деликатесов — сено, И братоненависть взамен и сект, и каст, Картофель — тысяча рублей мешок!.. Полено В продаже на фунты!.. Выбрасывай балласт! Умчаться от земли мешает нам балласт — Земная наша жизнь. Но манит перемена: Самоубийством ли покончить? взять полено И голову разбить? — ведь жизнь и смерть контраст: Не лучше ль умереть, чем жить средь зверских каст, И вместо хлеба — есть овес, солому, сено? Нет, сена есть нельзя. Однажды ели сено В «Пенатах» Репина, на мясо, как балласт К возвышенным мечтам, смотря… Но «сенных каст» Судьба плачевная: такая перемена Ускоривает смерть, — трава и вол — контраст, Как дева и мечта, как скрипка и полено. Убийственные дни! не время, а — полено!.. И не цветы цивилизации, а — сено!.. В Гармонию ножом вонзившийся контраст… И жизнь — нескидываемый во век балласт… И с каждым новым днем угрозней перемена Средь политических противоречных каст… Нам не на чем уплыть от голода, от каст, От драговизны: вместо корабля — полено, Нам некуда уйти: едят повсюду сено; И нечего нам ждать: какая перемена Нам участь облегчит? Весь выброшен балласт, А шар не высится: его влечет контраст… Живя в поленный век, где царствует контраст Утонка с грубостью; устав от всяких каст Разбойных и тупых; на жизнь, как на балласт, С унынием смотря; в душе людской полено Невольно усмотрев, — ложимся мы на сено И пробуем уснуть: сон — все же перемена…
Поэза причины бодрости
Игорь Северянин
Теперь в поразительной смене Контрастных событий живешь. Голодные ужасы в Вене Бросают нас в холод и дрожь. А то, что от нас на востоке, Почти не подвластно уму, Но веришь в какие-то строки, Не зная и сам почему. Над жизнью склонясь, как над урной, Еще не ослабнул душой: В республике миниатюрной Налажен порядок большой. Пускай мы в надеждах разбиты И сброшены в бездну с горы — Мы сыты, мы — главное — сыты, И значит — для веры бодры. Мы верим — не можем не верить! — Мы ждем — мы не можем не ждать! — Что мир воцарится в той мере, Какая вернет — Благодать.
Баллада XIII (Непоняты моей страной)
Игорь Северянин
Непоняты моей страной «Стихи в ненастный день», три года Назад написанные мной Для просвещения народа. В них — радость, счастье и свобода, И жизнь, и грезы, и сирень! Они свободны, как природа, Мои «Стихи в ненастный день»! Не тронута моей струной Осталась рабская порода, Зерно, посеянное в зной, Не принесло тогда приплода. Что для морального урода Призыв к любви? Урод — как пень… Затмила дней ненастных мода Мои «Стихи в ненастный день». И только этою весной Народ почуяв ледохода Возможность раннего, волной Потек, волною вешневода Разлился, не оставив брода Для малодушных, свергнув лень, И осознался. Прочь, невзгода! Вперед, «Стихи в ненастный день»! И я, издревле воевода, Кричу в просторы деревень: Что как не человеку ода — Мои «Стихи в ненастный день»?!
Русь бесприютная
Сергей Александрович Есенин
Товарищи, сегодня в горе я, Проснулась боль В угасшем скандалисте! Мне вспомнилась Печальная история — История об Оливере Твисте. Мы все по-разному Судьбой своей оплаканы. Кто крепость знал, Кому Сибирь знакома. Знать, потому теперь Попы и дьяконы О здравье молятся Всех членов Совнаркома. И потому крестьянин С водки штофа, Рассказывая сродникам своим, Глядит на Маркса, Как на Саваофа, Пуская Ленину В глаза табачный дым. Ирония судьбы! Мы все острощены. Над старым твердо Вставлен крепкий кол. Но все ж у нас Монашеские общины С «аминем» ставят Каждый протокол. И говорят, Забыв о днях опасных: «Уж как мы их… Не в пух, а прямо в прах… Пятнадцать штук я сам Зарезал красных, Да столько ж каждый, Всякий наш монах». Россия-мать! Прости меня, Прости! Но эту дикость, подлую и злую, Я на своем недлительном пути Не приголублю И не поцелую. У них жилища есть, У них есть хлеб, Они с молитвами И благостны и сыты. Но есть на этой Горестной земле, Что всеми добрыми И злыми позабыты. Мальчишки лет семи-восьми Снуют средь штатов без призора. Бестелыми корявыми костьми Они нам знак Тяжелого укора. Товарищи, сегодня в горе я, Проснулась боль в угасшем скандалисте. Мне вспомнилась Печальная история — История об Оливере Твисте. Я тоже рос, Несчастный и худой, Средь жидких, Тягостных рассветов. Но если б встали все Мальчишки чередой, То были б тысячи Прекраснейших поэтов. В них Пушкин, Лермонтов, Кольцов, И наш Некрасов в них, В них я, В них даже Троцкий, Ленин и Бухарин. Не потому ль мой грустью Веет стих, Глядя на их Невымытые хари. Я знаю будущее… Это их… Их календарь… И вся земная слава. Не потому ль Мой горький, буйный стих Для всех других — Как смертная отрава. Я только им пою, Ночующим в котлах, Пою для них, Кто спит порой в сортире. О, пусть они Хотя б прочтут в стихах, Что есть за них Обиженные в мире.
Другие стихи этого автора
Всего: 1460К воскресенью
Игорь Северянин
Идут в Эстляндии бои, — Грохочут бешено снаряды, Проходят дикие отряды, Вторгаясь в грустные мои Мечты, вершащие обряды. От нескончаемой вражды Политиканствующих партий Я изнемог; ищу на карте Спокойный угол: лик Нужды Еще уродливей в азарте. Спаси меня, Великий Бог, От этих страшных потрясений, Чтоб в благостной весенней сени Я отдохнуть немного мог, Поверив в чудо воскресений. Воскресни в мире, тихий мир! Любовь к нему, в сердцах воскресни! Искусство, расцвети чудесней, Чем в дни былые! Ты, строй лир, Бряцай нам радостные песни!
Кавказская рондель
Игорь Северянин
Январский воздух на Кавказе Повеял северным апрелем. Моя любимая, разделим Свою любовь, как розы — в вазе… Ты чувствуешь, как в этой фразе Насыщены все звуки хмелем? Январский воздух на Кавказе Повеял северным апрелем.
Она, никем не заменимая
Игорь Северянин
Посв. Ф.М.Л. Она, никем не заменимая, Она, никем не превзойденная, Так неразлюбчиво-любимая, Так неразборчиво влюбленная, Она вся свежесть призаливная, Она, моряна с далей севера, Как диво истинное, дивная, Меня избрав, в меня поверила. И обязала необязанно Своею верою восторженной, Чтоб все душой ей было сказано, Отторгнувшею и отторженной. И оттого лишь к ней коронная Во мне любовь неопалимая, К ней, кто никем не превзойденная, К ней, кто никем не заменимая!
Январь
Игорь Северянин
Январь, старик в державном сане, Садится в ветровые сани, — И устремляется олень, Воздушней вальсовых касаний И упоительней, чем лень. Его разбег направлен к дебрям, Где режет он дорогу вепрям, Где глухо бродит пегий лось, Где быть поэту довелось… Чем выше кнут, — тем бег проворней, Тем бег резвее; все узорней Пушистых кружев серебро. А сколько визга, сколько скрипа! То дуб повалится, то липа — Как обнаженное ребро. Он любит, этот царь-гуляка, С душой надменного поляка, Разгульно-дикую езду… Пусть душу грех влечет к продаже: Всех разжигает старец, — даже Небес полярную звезду!
Странно
Игорь Северянин
Мы живём, точно в сне неразгаданном, На одной из удобных планет… Много есть, чего вовсе не надо нам, А того, что нам хочется, нет...
Поэза о солнце, в душе восходящем
Игорь Северянин
В моей душе восходит солнце, Гоня невзгодную зиму. В экстазе идолопоклонца Молюсь таланту своему.В его лучах легко и просто Вступаю в жизнь, как в листный сад. Я улыбаюсь, как подросток, Приемлю все, всему я рад.Ах, для меня, для беззаконца, Один действителен закон — В моей душе восходит солнце, И я лучиться обречен!
Горький
Игорь Северянин
Талант смеялся… Бирюзовый штиль, Сияющий прозрачностью зеркальной, Сменялся в нём вспенённостью сверкальной, Морской травой и солью пахнул стиль.Сласть слёз солёных знала Изергиль, И сладость волн солёных впита Мальвой. Под каждой кофточкой, под каждой тальмой — Цветов сердец зиждительная пыль.Всю жизнь ничьих сокровищ не наследник, Живописал высокий исповедник Души, смотря на мир не свысока.Прислушайтесь: в Сорренто, как на Капри, Ещё хрустальные сочатся капли Ключистого таланта босяка.
Деревня спит. Оснеженные крыши
Игорь Северянин
Деревня спит. Оснеженные крыши — Развёрнутые флаги перемирья. Всё тихо так, что быть не может тише.В сухих кустах рисуется сатирья Угрозья головы. Блестят полозья Вверх перевёрнутых саней. В надмирьеЛетит душа. Исполнен ум безгрезья.
Не более, чем сон
Игорь Северянин
Мне удивительный вчера приснился сон: Я ехал с девушкой, стихи читавшей Блока. Лошадка тихо шла. Шуршало колесо. И слёзы капали. И вился русый локон. И больше ничего мой сон не содержал... Но, потрясённый им, взволнованный глубоко, Весь день я думаю, встревоженно дрожа, О странной девушке, не позабывшей Блока...
Поэза сострадания
Игорь Северянин
Жалейте каждого больного Всем сердцем, всей своей душой, И не считайте за чужого, Какой бы ни был он чужой. Пусть к вам потянется калека, Как к доброй матери — дитя; Пусть в человеке человека Увидит, сердцем к вам летя. И, обнадежив безнадежность, Все возлюбя и все простив, Такую проявите нежность, Чтоб умирающий стал жив! И будет радостна вам снова Вся эта грустная земля… Жалейте каждого больного, Ему сочувственно внемля.
Nocturne (Струи лунные)
Игорь Северянин
Струи лунные, Среброструнные, Поэтичные, Грустью нежные, — Словно сказка вы Льётесь, ласковы, Мелодичные Безмятежные.Бледно-палевы, Вдруг упали вы С неба синего; Льётесь струями Со святынь его Поцелуями. Скорбь сияния… Свет страдания…Лейтесь, вечные, Бесприютные — Как сердечные Слезы жаркие!.. Вы, бескровные, Лейтесь ровные, — Счастьем мутные, Горем яркие…
На смерть Блока
Игорь Северянин
Мгновенья высокой красы! — Совсем незнакомый, чужой, В одиннадцатом году, Прислал мне «Ночные часы». Я надпись его приведу: «Поэту с открытой душой». Десятый кончается год С тех пор. Мы не сблизились с ним. Встречаясь, друг к другу не шли: Не стужа ль безгранных высот Смущала поэта земли?.. Но дух его свято храним Раздвоенным духом моим. Теперь пережить мне дано Кончину еще одного Собрата-гиганта. О, Русь Согбенная! горбь, еще горбь Болящую спину. Кого Теряешь ты ныне? Боюсь, Не слишком ли многое? Но Удел твой — победная скорбь. Пусть варваром Запад зовет Ему непосильный Восток! Пусть смотрит с презреньем в лорнет На русскую душу: глубок Страданьем очищенный взлет, Какого у Запада нет. Вселенную, знайте, спасет Наш варварский русский Восток!