Секстина (Предчувствие — томительней кометы)
Предчувствие — томительней кометы, Непознанной, но видимой везде. Послушаем, что говорят приметы О тягостной, мучительной звезде. Что знаешь ты, ученый! сам во тьме ты, Как и народ, светлеющий в нужде. Не каждому дано светлеть в нужде И измерять святую глубь кометы… Бодрись, народ: ведь не один во тьме ты, — Мы все во тьме — повсюду и везде. Но вдохновенна мысль твоя в звезде, И у тебя есть верные приметы. Не верить ли в заветные приметы, Добытые забитыми в нужде? Кончина мира, скрытая в звезде, — Предназначенье тайное кометы; И ты, мужик, твердишь везде, везде, Что близок час… Так предреши во тьме ты. Как просветлел божественно во тьме ты! Пророчески-туманные приметы; Они — костры, но те костры — везде… Народный гений, замкнутый в нужде, Один сумел познать мечту кометы И рассказать о мстительной звезде. Я вижу смерть, грядущую в звезде, И, если зло затерянной во тьме ты, Пророк-поэт языческой приметы, Мне говоришь об ужасах кометы, Сливаюсь я с тобой и о нужде Хочу забыть: к чему? ведь смерть везде! Она грядет, она уже везде!.. Крылю привет карающей звезде — Она несет конец земной нужде… Как десять солнц, сверкай, звезда, во тьме ты, Жизнь ослепи и оправдай приметы Чарующей забвением кометы!
Похожие по настроению
Секстина XV (О, похоть, похоть! Ты — как нетопырь)
Игорь Северянин
О, похоть, похоть! ты — как нетопырь Дитя-урод зловонного болота, Костер, который осветил пустырь, Сусальная беззлатка — позолота Ты тяжела, как сто пудовых гирь, Нет у тебя, ползучая, полета. И разве можно требовать полета От мыши, что зовется нетопырь, И разве ждать ажурности от гирь, И разве аромат вдыхать болота, И разве есть в хлопушке позолота, И разве тени может дать пустырь? Бесплоден, бестенист и наг пустырь — Аэродром машинного полета. На нем жалка и солнца позолота. Излюбовал его лишь нетопырь, Как злой намек на тленное болото На пустыре, и крылья с грузом гирь. О, похоть, похоть с ожерельем гирь, В тебе безглазый нравственный пустырь. Ты вся полна миазмами болота, Поврага страсти, дрожи и полета, Но ты летишь на свет, как нетопырь, И ведая, как слепит позолота. Летучей мыши — света позолота Опасна, как крылу — вес тяжких гирь, Как овощам — заброшенный пустырь. Не впейся мне в лицо, о нетопырь, Как избежать мне твоего «полета», О, серый призрак хлипкого болота? Кто любит море, тот бежит болота. Страсть любящему — плоти позолота Не золота. Нет в похоти полета. Кто любит сад, тому постыл пустырь. Мне паутинка драгоценней гирь И соловей милей, чем нетопырь.
Секстина XIII (Блажен познавший власть твою и гнет)
Игорь Северянин
Блажен познавший власть твою и гнет, Любовью вызываемая ревность! В тебе огонь, биенье и полет. Вся новь в тебе, и мировая древность. Ах, кто, ах, кто тебя не воспоет? Ты — музыка! ты нега! ты напевность! И что ни разновидность, то напевность Иная каждый раз, и разный гнет… Кто все твои оттенки воспоет, Хамелеон! фатаморгана! — ревность! Одной тобой благоухает древность, Одной тобой крылат любви полет. Однако обескрылен тот полет, Однако безнапевна та напевность, Тот аромат не истончает древность, И тягостен, как всякий гнет, тот гнет, Когда не от любви возникнет ревность, А от тщеславья, — ту кто воспоет?… Никто, никто ее не воспоет, Не обратит ее никто в полет, — Нет, не оправдана такая ревность. При ней смолкает нежная напевность, Она — вся мрак, вся — прах земной, вся гнет, Ее клеймят равно и новь, и древность… Чем ты жива, мудрейшая, — о, древность? Не вспомнив страсть, кто древность воспоет? Не оттого ль бессмертен твой полет, Что знала ты любви и страсти гнет? Не оттого ль ярка твоя напевность, Что зачала ты истинную ревность? Блаженны те, кто испытали ревность И чрез нее прочувствовали древность, Чьи души перламутрила напевность! Прославься, мозгкружительный полет! Тебя безгласный лишь не воспоет… Чем выше ревность, тем вольнее гнет.
Секстина XI (Каких-нибудь пять лет, — и что за перемена)
Игорь Северянин
Каких-нибудь пять лет, — и что за перемена! Какой разительный с умчавшимся контраст! Взамен изысканных деликатесов — сено, И братоненависть взамен и сект, и каст, Картофель — тысяча рублей мешок!.. Полено В продаже на фунты!.. Выбрасывай балласт! Умчаться от земли мешает нам балласт — Земная наша жизнь. Но манит перемена: Самоубийством ли покончить? взять полено И голову разбить? — ведь жизнь и смерть контраст: Не лучше ль умереть, чем жить средь зверских каст, И вместо хлеба — есть овес, солому, сено? Нет, сена есть нельзя. Однажды ели сено В «Пенатах» Репина, на мясо, как балласт К возвышенным мечтам, смотря… Но «сенных каст» Судьба плачевная: такая перемена Ускоривает смерть, — трава и вол — контраст, Как дева и мечта, как скрипка и полено. Убийственные дни! не время, а — полено!.. И не цветы цивилизации, а — сено!.. В Гармонию ножом вонзившийся контраст… И жизнь — нескидываемый во век балласт… И с каждым новым днем угрозней перемена Средь политических противоречных каст… Нам не на чем уплыть от голода, от каст, От драговизны: вместо корабля — полено, Нам некуда уйти: едят повсюду сено; И нечего нам ждать: какая перемена Нам участь облегчит? Весь выброшен балласт, А шар не высится: его влечет контраст… Живя в поленный век, где царствует контраст Утонка с грубостью; устав от всяких каст Разбойных и тупых; на жизнь, как на балласт, С унынием смотря; в душе людской полено Невольно усмотрев, — ложимся мы на сено И пробуем уснуть: сон — все же перемена…
Другие стихи этого автора
Всего: 1460К воскресенью
Игорь Северянин
Идут в Эстляндии бои, — Грохочут бешено снаряды, Проходят дикие отряды, Вторгаясь в грустные мои Мечты, вершащие обряды. От нескончаемой вражды Политиканствующих партий Я изнемог; ищу на карте Спокойный угол: лик Нужды Еще уродливей в азарте. Спаси меня, Великий Бог, От этих страшных потрясений, Чтоб в благостной весенней сени Я отдохнуть немного мог, Поверив в чудо воскресений. Воскресни в мире, тихий мир! Любовь к нему, в сердцах воскресни! Искусство, расцвети чудесней, Чем в дни былые! Ты, строй лир, Бряцай нам радостные песни!
Кавказская рондель
Игорь Северянин
Январский воздух на Кавказе Повеял северным апрелем. Моя любимая, разделим Свою любовь, как розы — в вазе… Ты чувствуешь, как в этой фразе Насыщены все звуки хмелем? Январский воздух на Кавказе Повеял северным апрелем.
Она, никем не заменимая
Игорь Северянин
Посв. Ф.М.Л. Она, никем не заменимая, Она, никем не превзойденная, Так неразлюбчиво-любимая, Так неразборчиво влюбленная, Она вся свежесть призаливная, Она, моряна с далей севера, Как диво истинное, дивная, Меня избрав, в меня поверила. И обязала необязанно Своею верою восторженной, Чтоб все душой ей было сказано, Отторгнувшею и отторженной. И оттого лишь к ней коронная Во мне любовь неопалимая, К ней, кто никем не превзойденная, К ней, кто никем не заменимая!
Январь
Игорь Северянин
Январь, старик в державном сане, Садится в ветровые сани, — И устремляется олень, Воздушней вальсовых касаний И упоительней, чем лень. Его разбег направлен к дебрям, Где режет он дорогу вепрям, Где глухо бродит пегий лось, Где быть поэту довелось… Чем выше кнут, — тем бег проворней, Тем бег резвее; все узорней Пушистых кружев серебро. А сколько визга, сколько скрипа! То дуб повалится, то липа — Как обнаженное ребро. Он любит, этот царь-гуляка, С душой надменного поляка, Разгульно-дикую езду… Пусть душу грех влечет к продаже: Всех разжигает старец, — даже Небес полярную звезду!
Странно
Игорь Северянин
Мы живём, точно в сне неразгаданном, На одной из удобных планет… Много есть, чего вовсе не надо нам, А того, что нам хочется, нет...
Поэза о солнце, в душе восходящем
Игорь Северянин
В моей душе восходит солнце, Гоня невзгодную зиму. В экстазе идолопоклонца Молюсь таланту своему.В его лучах легко и просто Вступаю в жизнь, как в листный сад. Я улыбаюсь, как подросток, Приемлю все, всему я рад.Ах, для меня, для беззаконца, Один действителен закон — В моей душе восходит солнце, И я лучиться обречен!
Горький
Игорь Северянин
Талант смеялся… Бирюзовый штиль, Сияющий прозрачностью зеркальной, Сменялся в нём вспенённостью сверкальной, Морской травой и солью пахнул стиль.Сласть слёз солёных знала Изергиль, И сладость волн солёных впита Мальвой. Под каждой кофточкой, под каждой тальмой — Цветов сердец зиждительная пыль.Всю жизнь ничьих сокровищ не наследник, Живописал высокий исповедник Души, смотря на мир не свысока.Прислушайтесь: в Сорренто, как на Капри, Ещё хрустальные сочатся капли Ключистого таланта босяка.
Деревня спит. Оснеженные крыши
Игорь Северянин
Деревня спит. Оснеженные крыши — Развёрнутые флаги перемирья. Всё тихо так, что быть не может тише.В сухих кустах рисуется сатирья Угрозья головы. Блестят полозья Вверх перевёрнутых саней. В надмирьеЛетит душа. Исполнен ум безгрезья.
Не более, чем сон
Игорь Северянин
Мне удивительный вчера приснился сон: Я ехал с девушкой, стихи читавшей Блока. Лошадка тихо шла. Шуршало колесо. И слёзы капали. И вился русый локон. И больше ничего мой сон не содержал... Но, потрясённый им, взволнованный глубоко, Весь день я думаю, встревоженно дрожа, О странной девушке, не позабывшей Блока...
Поэза сострадания
Игорь Северянин
Жалейте каждого больного Всем сердцем, всей своей душой, И не считайте за чужого, Какой бы ни был он чужой. Пусть к вам потянется калека, Как к доброй матери — дитя; Пусть в человеке человека Увидит, сердцем к вам летя. И, обнадежив безнадежность, Все возлюбя и все простив, Такую проявите нежность, Чтоб умирающий стал жив! И будет радостна вам снова Вся эта грустная земля… Жалейте каждого больного, Ему сочувственно внемля.
Nocturne (Струи лунные)
Игорь Северянин
Струи лунные, Среброструнные, Поэтичные, Грустью нежные, — Словно сказка вы Льётесь, ласковы, Мелодичные Безмятежные.Бледно-палевы, Вдруг упали вы С неба синего; Льётесь струями Со святынь его Поцелуями. Скорбь сияния… Свет страдания…Лейтесь, вечные, Бесприютные — Как сердечные Слезы жаркие!.. Вы, бескровные, Лейтесь ровные, — Счастьем мутные, Горем яркие…
На смерть Блока
Игорь Северянин
Мгновенья высокой красы! — Совсем незнакомый, чужой, В одиннадцатом году, Прислал мне «Ночные часы». Я надпись его приведу: «Поэту с открытой душой». Десятый кончается год С тех пор. Мы не сблизились с ним. Встречаясь, друг к другу не шли: Не стужа ль безгранных высот Смущала поэта земли?.. Но дух его свято храним Раздвоенным духом моим. Теперь пережить мне дано Кончину еще одного Собрата-гиганта. О, Русь Согбенная! горбь, еще горбь Болящую спину. Кого Теряешь ты ныне? Боюсь, Не слишком ли многое? Но Удел твой — победная скорбь. Пусть варваром Запад зовет Ему непосильный Восток! Пусть смотрит с презреньем в лорнет На русскую душу: глубок Страданьем очищенный взлет, Какого у Запада нет. Вселенную, знайте, спасет Наш варварский русский Восток!