Разбор собратьев
Разбор собратьев очень труден И, согласитесь, щекотлив: Никто друг другу не подсуден, И каждый сокровенным жив…Но не сказать о них ни слова — Пожалуй, утаить себя… Моя душа сказать готова Все, беспристрастье возлюбя.Тем мне простительней сужденье О них, что часто обо мне Они твердят — без снисхожденья, Не без пристрастия вполне…Я Пушкиным клянусь, что святы Характеристики мои, Что в них и тени нет расплаты За высмеянные стихи!
Похожие по настроению
Товарищам
Александр Сергеевич Пушкин
Промчались годы заточенья; Недолго, мирные друзья, Нам видеть кров уединенья И царскосельские поля. Разлука ждет нас у порогу, Зовет нас дальний света шум, И каждый смотрит на дорогу С волненьем гордых, юных дум. Иной, под кивер спрятав ум, Уже в воинственном наряде Гусарской саблею махнул — В крещенской утренней прохладе Красиво мерзнет на параде, А греться едет в караул; Другой, рожденный быть вельможей, Не честь, а почести любя, У плута знатного в прихожей Покорным плутом зрит себя; Лишь я, судьбе во всем послушный, Счастливой лени верный сын, Душой беспечный, равнодушный, Я тихо задремал один… Равны мне писари, уланы, Равны законы, кивера, Не рвусь я грудью в капитаны И не ползу в асессора; Друзья! немного снисхожденья — Оставьте красный мне колпак, Пока его за прегрешенья Не променял я на шишак, Пока ленивому возможно, Не опасаясь грозных бед, Еще рукой неосторожной В июле распахнуть жилет.
К А. Е. И (Мой по каменам старший брат)
Антон Антонович Дельвиг
Мой по каменам старший брат, Твоим я басням цену знаю, Люблю тебя, но виноват: В тебе не все я одобряю. К чему за несколько стихов, За плод невинного веселья, Ты стаю воружил певцов, Бранящих все в чаду похмелья? Твои кулачные бойцы Меня не выманят на драку, Они, не спорю, молодцы, Я в каждом вижу забияку, Во всех их взор мой узнает Литературных карбонаров, Но, друг мой, я не Дон-Кишот — Не посрамлю своих ударов.
Тщетно рвётся мысль из рокового круга
Демьян Бедный
Тщетно рвётся мысль из рокового круга. В непроглядной тьме смешались все пути: Тайного врага не отличить от друга… И стоять нельзя, и некуда идти… Здесь — навис обрыв, а там — развалин груда; Здесь — зияет ров, а там — торчит стена. В стане вражьих сил — ликующий Иуда: Страшный торг свершён, и кровь оценена. Братья, песнь моя повита злой печалью, Братья, голос мой — души скорбящей стон, — В жуткой тишине над беспросветной далью, Ободряя вас, пусть пронесётся он. Братья, не страшна ни злоба, ни измена, Если в вас огонь отваги не потух: Тот непобедим и не узнает плена, Чей в тяжёлый час не дрогнул гордый дух.
Братьям
Федор Сологуб
На милый край, где жизнь цвела, До Вислы на равнины наши, Тевтонов ярость разлила Огонь и смерть из полной чаши. Как в день Последнего Суда, Сверкай огонь, гремели громы, Пылали наши города И разрушались наши домы. Когда ожесточённый бой К иным пределам устремлялся, На наших улицах разбой Тевтонской рати начинался. Презревши страх детей и дев, На слёзы отвечая смехом, В бесстыдство перешедший гнев К безумным тяготел потехам. И кровь струилася, и вновь Вставал угарный дым пожара, И пеплом покрывала кровь Родных и милых злая кара. Из милых мест нас гонит страх, Но говорим мы нашим детям: «Не бойтесь: в русских городах Мы все друзей и братьев встретим».
Собратья
Игорь Северянин
Все — Пушкины, все — Гёте, все — Шекспиры. Направо, влево, сзади, впереди… Но большинство из лириков — без лиры, И песни их звучат не из груди… Все ремесло, безвкусие и фокус, Ни острых рифм, ни дерзостных мазков! И у меня на «фокус» рифма — «флокус», А стиль других — стиль штопаных носков. Изношены, истрепаны, банальны Теперь стихи, как авторы стихов. Лубочно вдохновенны и подвальны Их головы — без нужного голов. Титаны — все, а вместе с тем — все крохи, Швейцар, столяр, извозчик и купец — Все, все поют, смеша, как скоморохи, Гадливость вызывая, как скопец. И хочется мне крикнуть миллионам Бездарностей, взращенных в кабаке: «Приличней быть в фуражке почтальоном, Чем лириком в дурацком колпаке».
Когда взгляну порою в глубь я
Иван Суриков
Когда взгляну порою в глубь я Души собрата моего, Я вижу только самолюбье, Порок — и больше ничего. Худые думы там таятся, Там мысль живёт с грехом в связи И чувства низкие роятся, Как черви мелкие в грязи. И много их, таких собратий, Врагов, гонителей моих… Куда бежать от их проклятий? Куда бежать от злобы их? Везде они — и поневоле Себя на муки им отдашь; Они кричат: «Он наш! его ли Отпустим мы, когда он наш!» Нет, не из вашей я дружины, Я не примкну к её рядам! Вам не понять моей кручины, Моей любви душевной к вам. Я счастлив счастием, мне чуждым, И грустен горестью чужой; Чужим несчастиям и нуждам Готов помочь я всей душой.
Поэту-укорителю
Константин Аксаков
Напрасно подвиг покаянья Ты проповедуешь земле И кажешь темные деянья С упреком гордым на челе. Их знает Русь. Она омыла Не раз нечистые дела, С смиреньем господа молила И слезы горькие лила. Быть может, я теперь рыдают В тиши, от пас удалены, И милость бога призывают Не изменившие сыны. Знакомо Руси покаянье, О нем не нужно говорить, С покорностью свои страданья Она умеет выносить!..Но есть пленительный для взора, Несознанный, тяжелый грех, И он лежит клеймом позора И на тебе, на нас, на всех! Тот грех — постыдная измена, Блестящей куплена ценой, Оковы нравственного длена, Надменность цепью золотой! То — злая гордость просвещенья, То — жалкий лепет слов чужих, То — равнодушие, презренье Родной земли и дел родных!.. Легко мы всё свое забыли И, обратись к чужим странам, Названье «Руси» уступили Не изменившим ей стенам; И древней Руси достоянье, С чем было слито бытие, — Нам стало чуждо покаянье, Когда мы бросили ее!Не там тот грех, где Русь и нужда!.. Ты видишь блеск чужих одежд, Ты слышишь звуки речи чуждой Сих образованных невежд; Ты видишь гордость снисхожденья, И лоск заемный чуждых стран, И пышный блеск благотворенья, И спесь ученых обезьян; И ты ли, пользуясь плодами, Что всем измена нам дает, Гремишь укорными словами На тяжко стонущий народ?! Нет, к нам направь свои укоры, Нас к покаянию зови, Да увлажатся наши взоры, Сердца исполнятся любви! Пусть покаянье нам поможет Прогнать преступный шум утех, Пусть отчужденье уничтожит, Пусть смоет наш тяжелый грех!Я верю: дело совершится, Преобразим мы жизнь свою, И весь народ соединится В одну великую семью; И дух один, и мысль, и слово Нас вместе мощно обоймет, — И сила покаянья снова Во всем народе оживет!
Пахарь
Николай Клюев
Вы на себя плетете петли И навостряете мечи. Ищу вотще: меж вами нет ли Рассвета алчущих в ночи?На мне убогая сермяга, Худая обувь на ногах, Но сколько радости и блага Сквозит в поруганных чертах.В мой хлеб мешаете вы пепел, Отраву горькую в вино, Но я, как небо, мудро-светел И неразгадан, как оно.Вы обошли моря и сушу, К созвездьям взвили корабли, И лишь меня — мирскую душу, Как жалкий сор, пренебрегли.Работник родины свободной На ниве жизни и труда, Могу ль я вас, как терн негодный, Не вырвать с корнем навсегда?
Нетайное признание
Владимир Бенедиктов
Давно сроднив с судьбой моей печальной Поэзии заносчивую блажь, Всегда был рад свой стих многострадальной Вам посвящать усердный чтитель ваш. И признаюсь: я был не бескорыстен; — Тут был расчет: я этим украшал Непышный склад мной выраженных истин, И, славя вас, себя я возвышал. Что та, кого я славил, не уронит Моей мечты, — я в том был убежден, И как поэт всегда был вами понят И тем всегда с избытком награждён. Да! И на ту, кому самолюбиво Часть лучших дум моих посвящена, Всегда могу я указать нелживо и с гордостью воскликнуть: вот она! Достоинство умел я без ошибки В вас ценить, — к кому ж — сказать ли? — да! Умел ценить и прелесть той улыбки, Что с ваших уст слетала иногда. И голосу сознания послушен, Я чту в себе сан вашего певца. Скажу при всех: я к вам неравнодушен И был, и есмь, и буду до конца. Не льщу себе: могу ли тут не видеть, Что я стою со всеми наравне? Вас любят все. Холодностью обидеть Вас можно ли?.. Но нет… хотелось мне Не то сказать… С вниманьем постоянным Вам преданный и ныне так, как встарь, Проникнут я вам чувством безымянным, И потому не вставленный в словарь. О нём молчать я мог бы… но к чему же То чувство мне, как плод запретный, крыть, Когда при всех, и при ревнивом муже, О нём могу я смело говорить? Оно не так бессмысленно, как служба Поклонников, ласкателей, рабов; Оно не так бестрепетно, как дружба; Оно не так опасно, как любовь. Оно милей и братского сближенья И уз родства, заложенных в крови; Оно теплей, нежнее уваженья И — может быть — возвышенней любви.
Братья писатели
Владимир Владимирович Маяковский
Очевидно, не привыкну сидеть в «Бристоле», пить чаи́, построчно врать я, — опрокину стаканы, взлезу на столик. Слушайте, литературная братия! Сидите, глазенки в чаишко канув. Вытерся от строчения локоть плюшевый. Подымите глаза от недопитых стаканов. От косм освободите уши вы. Вас, прилипших к стене, к обоям, милые, что вас со словом свело? А знаете, если не писал, разбоем занимался Франсуа Виллон. Вам, берущим с опаской и перочинные ножи, красота великолепнейшего века вверена вам! Из чего писать вам? Сегодня жизнь в сто крат интересней у любого помощника присяжного поверенного. Господа поэты, неужели не наскучили пажи, дворцы, любовь, сирени куст вам? Если такие, как вы, творцы — мне наплевать на всякое искусство. Лучше лавочку открою. Пойду на биржу. Тугими бумажниками растопырю бока. Пьяной песней душу выржу в кабинете кабака. Под копны волос проникнет ли удар? Мысль одна под волосища вложена: «Причесываться? Зачем же?! На время не стоит труда, а вечно причесанным быть невозможно».
Другие стихи этого автора
Всего: 1460К воскресенью
Игорь Северянин
Идут в Эстляндии бои, — Грохочут бешено снаряды, Проходят дикие отряды, Вторгаясь в грустные мои Мечты, вершащие обряды. От нескончаемой вражды Политиканствующих партий Я изнемог; ищу на карте Спокойный угол: лик Нужды Еще уродливей в азарте. Спаси меня, Великий Бог, От этих страшных потрясений, Чтоб в благостной весенней сени Я отдохнуть немного мог, Поверив в чудо воскресений. Воскресни в мире, тихий мир! Любовь к нему, в сердцах воскресни! Искусство, расцвети чудесней, Чем в дни былые! Ты, строй лир, Бряцай нам радостные песни!
Кавказская рондель
Игорь Северянин
Январский воздух на Кавказе Повеял северным апрелем. Моя любимая, разделим Свою любовь, как розы — в вазе… Ты чувствуешь, как в этой фразе Насыщены все звуки хмелем? Январский воздух на Кавказе Повеял северным апрелем.
Она, никем не заменимая
Игорь Северянин
Посв. Ф.М.Л. Она, никем не заменимая, Она, никем не превзойденная, Так неразлюбчиво-любимая, Так неразборчиво влюбленная, Она вся свежесть призаливная, Она, моряна с далей севера, Как диво истинное, дивная, Меня избрав, в меня поверила. И обязала необязанно Своею верою восторженной, Чтоб все душой ей было сказано, Отторгнувшею и отторженной. И оттого лишь к ней коронная Во мне любовь неопалимая, К ней, кто никем не превзойденная, К ней, кто никем не заменимая!
Январь
Игорь Северянин
Январь, старик в державном сане, Садится в ветровые сани, — И устремляется олень, Воздушней вальсовых касаний И упоительней, чем лень. Его разбег направлен к дебрям, Где режет он дорогу вепрям, Где глухо бродит пегий лось, Где быть поэту довелось… Чем выше кнут, — тем бег проворней, Тем бег резвее; все узорней Пушистых кружев серебро. А сколько визга, сколько скрипа! То дуб повалится, то липа — Как обнаженное ребро. Он любит, этот царь-гуляка, С душой надменного поляка, Разгульно-дикую езду… Пусть душу грех влечет к продаже: Всех разжигает старец, — даже Небес полярную звезду!
Странно
Игорь Северянин
Мы живём, точно в сне неразгаданном, На одной из удобных планет… Много есть, чего вовсе не надо нам, А того, что нам хочется, нет...
Поэза о солнце, в душе восходящем
Игорь Северянин
В моей душе восходит солнце, Гоня невзгодную зиму. В экстазе идолопоклонца Молюсь таланту своему.В его лучах легко и просто Вступаю в жизнь, как в листный сад. Я улыбаюсь, как подросток, Приемлю все, всему я рад.Ах, для меня, для беззаконца, Один действителен закон — В моей душе восходит солнце, И я лучиться обречен!
Горький
Игорь Северянин
Талант смеялся… Бирюзовый штиль, Сияющий прозрачностью зеркальной, Сменялся в нём вспенённостью сверкальной, Морской травой и солью пахнул стиль.Сласть слёз солёных знала Изергиль, И сладость волн солёных впита Мальвой. Под каждой кофточкой, под каждой тальмой — Цветов сердец зиждительная пыль.Всю жизнь ничьих сокровищ не наследник, Живописал высокий исповедник Души, смотря на мир не свысока.Прислушайтесь: в Сорренто, как на Капри, Ещё хрустальные сочатся капли Ключистого таланта босяка.
Деревня спит. Оснеженные крыши
Игорь Северянин
Деревня спит. Оснеженные крыши — Развёрнутые флаги перемирья. Всё тихо так, что быть не может тише.В сухих кустах рисуется сатирья Угрозья головы. Блестят полозья Вверх перевёрнутых саней. В надмирьеЛетит душа. Исполнен ум безгрезья.
Не более, чем сон
Игорь Северянин
Мне удивительный вчера приснился сон: Я ехал с девушкой, стихи читавшей Блока. Лошадка тихо шла. Шуршало колесо. И слёзы капали. И вился русый локон. И больше ничего мой сон не содержал... Но, потрясённый им, взволнованный глубоко, Весь день я думаю, встревоженно дрожа, О странной девушке, не позабывшей Блока...
Поэза сострадания
Игорь Северянин
Жалейте каждого больного Всем сердцем, всей своей душой, И не считайте за чужого, Какой бы ни был он чужой. Пусть к вам потянется калека, Как к доброй матери — дитя; Пусть в человеке человека Увидит, сердцем к вам летя. И, обнадежив безнадежность, Все возлюбя и все простив, Такую проявите нежность, Чтоб умирающий стал жив! И будет радостна вам снова Вся эта грустная земля… Жалейте каждого больного, Ему сочувственно внемля.
Nocturne (Струи лунные)
Игорь Северянин
Струи лунные, Среброструнные, Поэтичные, Грустью нежные, — Словно сказка вы Льётесь, ласковы, Мелодичные Безмятежные.Бледно-палевы, Вдруг упали вы С неба синего; Льётесь струями Со святынь его Поцелуями. Скорбь сияния… Свет страдания…Лейтесь, вечные, Бесприютные — Как сердечные Слезы жаркие!.. Вы, бескровные, Лейтесь ровные, — Счастьем мутные, Горем яркие…
На смерть Блока
Игорь Северянин
Мгновенья высокой красы! — Совсем незнакомый, чужой, В одиннадцатом году, Прислал мне «Ночные часы». Я надпись его приведу: «Поэту с открытой душой». Десятый кончается год С тех пор. Мы не сблизились с ним. Встречаясь, друг к другу не шли: Не стужа ль безгранных высот Смущала поэта земли?.. Но дух его свято храним Раздвоенным духом моим. Теперь пережить мне дано Кончину еще одного Собрата-гиганта. О, Русь Согбенная! горбь, еще горбь Болящую спину. Кого Теряешь ты ныне? Боюсь, Не слишком ли многое? Но Удел твой — победная скорбь. Пусть варваром Запад зовет Ему непосильный Восток! Пусть смотрит с презреньем в лорнет На русскую душу: глубок Страданьем очищенный взлет, Какого у Запада нет. Вселенную, знайте, спасет Наш варварский русский Восток!