Погибающие спасатели
Их было так много, так много, И не было ни одного, Который бы нежно и строго Коснулся ума твоего. И попросту, тайной инерце В угоду, к тебе подойдя, Прослушал бы чистое сердце, Как лилию после дождя. В своей целомудренной грусти Презрительностью весела, Уздала взбешенных в разнузде — Спасая, спасти не могла… Погибшим не ведать спасенья! Нельзя самогибцев спасать! — И гибли они в исступленьи, Способные лишь погибать!.. Да, гибли, и вот, погибая В безразумной тине услад, Тянули тебя, дорогая, За твой милосердный канат… Да, гибли и, гибнув, в захлебе, Кричали: «Цепляйся за нас!» И в самоубийственной злобе К тебе приближали твой час. Но — тронутая недотрога — Ты гневно швырнула канат. Их было так много, так много, Был каждый собой виноват.
Похожие по настроению
Самоубийство (из Пьер-жан Беранже)
Аполлон Григорьев
Их нет, их нет! Еще доселе тлится На чердаке жаровни чадный дым… Цвет жизни их едва успел раскрыться И подкошён самоубийством злым. Они сказали: «Мир объят волнами. — Корабль старинный, он не будет цел.. Матросы в страхе, кормчий побледнел, — Скорей же вплавь искать спасенья сами!» И, смело путь пробивши в мир иной, Они туда ушли рука с рукой. Больные дети! слышали давно ли Вы над собой напевы детских лет? Пусть рано вы вкусили тяжкой доли, Но подождите: будет и рассвет! Они сказали: «Пусть пора проходит: Не нам сбирать здесь жатву, другим… И не для нас светило дня восходит…» И, смело путь пробивши в мир иной, Они туда ушли рука с рукой. Больные дети! Вы оклеветали Земную жизнь, не вызнавши вполне, Вы в горькой чаше бытия на дне Любви святого перла не видали! Они сказали: «Серафимов сон — Любовь! — ей песни пела наша лира… Рассеян сон, алтарь наш осквернен, Мы видели падение кумира…» И, смело путь пробивши в мир иной, Они туда ушли рука с рукой. Больные дети! Но, взмахнув руками, Вы, как орлы, могли с гнезда вспорхнуть… И в вышине, кружась над облаками, Пробить к светилу славы вольный путь… Они сказали: «Лавр истлеет прахом, И прах развеет по ветру вражда, И нас везде найдет она, куда Не подняли б нас крылья вольным взмахом…» И, смело путь пробивши в мир иной, Они туда ушли рука с рукой. Больные дети! Гнет печальной жизни Во имя долга вы б могли сносить… Вы мать нашли бы нежную в отчизне, Она могла вас знаменем прикрыть. Они сказали: «Знамя это кровью Обагрено, напрасно пролитой, Но куплено ли счастье кровью той? Иной мы любим родину любовью…» И, смело путь пробивши в мир иной, Они туда ушли рука м рукой. Больные дети! Может быть, хуленья Нашептывал в час смертный ваш язык… Но светит луч во тьме ожесточенья, отец любви страданий внемлет крик… Они сказали: «Пусть же остается Святынею господне имя нам: Не будем ждать, пока душевный храм Сомнением в основах потрясеся…» И, смело путь пробивши в мир иной, Они туда ушли рука с рукой. Отец любви! Прости им ослепленье… Душевных мук был эхом ропот их, Не ведали они, что в круг творенья Мы посланы не для себя одних. О, для чего я не пророк, чтоб людям Я мог поведать голосом живым: «Любить и быть полезными другим Для наслажденья собственного будем…» Но, смело путь пробивши в мир иной, Они туда ушли рука с рукой!
Самоубийца
Игорь Северянин
Вы выбежали из зала на ветровую веранду, Нависшую живописно над пропастью и над рекой. Разнитив клубок восторга, напомнили Ариадну, Гирлянду нарциссов белых искомкали смуглой рукой. Вам так надоели люди, но некуда было деться. Хрипела и выла пропасть. В реке утопал рыболов. Из окон смеялся говор. Оркестр играл интермеццо. Лицо ваше стало бледным и взор бирюзовый — лилов. Как выстрел, шарахнулись двери. Как крылья, метнулись фраки. Картавила банда дэнди, но Вам показалось — горилл. Как загнанная лисица, дрожа в озаренном мраке, Кого-то Вы укусили и бросились в бездну с перил!
Оставшимся в живых
Игорь Северянин
Ни меня не любили они, ни любви моей к ним, Ни поющих стихов, им написанных в самозабвенье., Потому что, расставшись со мной, не окончили дни, Жить остались они и в других обрели утешенье… Пусть, живя у меня, никогда не свершали измен, Но зачем же расстаться с поэтом сумели так просто? Ах, о том ли я грезил при встречах и в каждом письме, Очаровываясь милой новою женщиной вдосталь? О, никем никогда вечно любящий незаменим: Не утратила смысла старинная верность «до гроба»… Ни меня не любили они, ни стихов моих к ним, Ни боязни разлук… Но и я не, любил их, должно быть!
Изверги самовлюбленные
Игорь Северянин
Невозможно читать начинающих авторов, Чья бездарность бессмертней талантов иных, У кого и вчера, и сегодня и завтра Одинаково невыразительный стих. И не только читать — принимать невозможно их, Этих извергов самовлюбленных: они Могут вирши безграмотные и ничтожные Вам читать положительно целые дни. Помню, в молодости принимал я их стаями, Терпеливо выслушивал «опыты» их, И читалось мне, что неудобочитаемо, Где бездарность бессмертней талантов иных… Маляры, офицеры, швейцары, садовники, Столяры и сектанты, медички, дьячки Лезли все в соловьи, в вожаки и в любовники, В наглой скромности людям втирая очки… В пору, помнится, расположения доброго Одного «баритона» прослушав всю ночь, Я совсем неожиданно грохнулся в обморок И, очнувшись, кричал истерически: «Прочь!..» Как они не поймут, что они — обреченные И что прока вовеки не будет из них?… Это просто больные иль просто влюбленные, Чья бездарность бессмертней талантов иных!
Другие стихи этого автора
Всего: 1460К воскресенью
Игорь Северянин
Идут в Эстляндии бои, — Грохочут бешено снаряды, Проходят дикие отряды, Вторгаясь в грустные мои Мечты, вершащие обряды. От нескончаемой вражды Политиканствующих партий Я изнемог; ищу на карте Спокойный угол: лик Нужды Еще уродливей в азарте. Спаси меня, Великий Бог, От этих страшных потрясений, Чтоб в благостной весенней сени Я отдохнуть немного мог, Поверив в чудо воскресений. Воскресни в мире, тихий мир! Любовь к нему, в сердцах воскресни! Искусство, расцвети чудесней, Чем в дни былые! Ты, строй лир, Бряцай нам радостные песни!
Кавказская рондель
Игорь Северянин
Январский воздух на Кавказе Повеял северным апрелем. Моя любимая, разделим Свою любовь, как розы — в вазе… Ты чувствуешь, как в этой фразе Насыщены все звуки хмелем? Январский воздух на Кавказе Повеял северным апрелем.
Она, никем не заменимая
Игорь Северянин
Посв. Ф.М.Л. Она, никем не заменимая, Она, никем не превзойденная, Так неразлюбчиво-любимая, Так неразборчиво влюбленная, Она вся свежесть призаливная, Она, моряна с далей севера, Как диво истинное, дивная, Меня избрав, в меня поверила. И обязала необязанно Своею верою восторженной, Чтоб все душой ей было сказано, Отторгнувшею и отторженной. И оттого лишь к ней коронная Во мне любовь неопалимая, К ней, кто никем не превзойденная, К ней, кто никем не заменимая!
Январь
Игорь Северянин
Январь, старик в державном сане, Садится в ветровые сани, — И устремляется олень, Воздушней вальсовых касаний И упоительней, чем лень. Его разбег направлен к дебрям, Где режет он дорогу вепрям, Где глухо бродит пегий лось, Где быть поэту довелось… Чем выше кнут, — тем бег проворней, Тем бег резвее; все узорней Пушистых кружев серебро. А сколько визга, сколько скрипа! То дуб повалится, то липа — Как обнаженное ребро. Он любит, этот царь-гуляка, С душой надменного поляка, Разгульно-дикую езду… Пусть душу грех влечет к продаже: Всех разжигает старец, — даже Небес полярную звезду!
Странно
Игорь Северянин
Мы живём, точно в сне неразгаданном, На одной из удобных планет… Много есть, чего вовсе не надо нам, А того, что нам хочется, нет...
Поэза о солнце, в душе восходящем
Игорь Северянин
В моей душе восходит солнце, Гоня невзгодную зиму. В экстазе идолопоклонца Молюсь таланту своему.В его лучах легко и просто Вступаю в жизнь, как в листный сад. Я улыбаюсь, как подросток, Приемлю все, всему я рад.Ах, для меня, для беззаконца, Один действителен закон — В моей душе восходит солнце, И я лучиться обречен!
Горький
Игорь Северянин
Талант смеялся… Бирюзовый штиль, Сияющий прозрачностью зеркальной, Сменялся в нём вспенённостью сверкальной, Морской травой и солью пахнул стиль.Сласть слёз солёных знала Изергиль, И сладость волн солёных впита Мальвой. Под каждой кофточкой, под каждой тальмой — Цветов сердец зиждительная пыль.Всю жизнь ничьих сокровищ не наследник, Живописал высокий исповедник Души, смотря на мир не свысока.Прислушайтесь: в Сорренто, как на Капри, Ещё хрустальные сочатся капли Ключистого таланта босяка.
Деревня спит. Оснеженные крыши
Игорь Северянин
Деревня спит. Оснеженные крыши — Развёрнутые флаги перемирья. Всё тихо так, что быть не может тише.В сухих кустах рисуется сатирья Угрозья головы. Блестят полозья Вверх перевёрнутых саней. В надмирьеЛетит душа. Исполнен ум безгрезья.
Не более, чем сон
Игорь Северянин
Мне удивительный вчера приснился сон: Я ехал с девушкой, стихи читавшей Блока. Лошадка тихо шла. Шуршало колесо. И слёзы капали. И вился русый локон. И больше ничего мой сон не содержал... Но, потрясённый им, взволнованный глубоко, Весь день я думаю, встревоженно дрожа, О странной девушке, не позабывшей Блока...
Поэза сострадания
Игорь Северянин
Жалейте каждого больного Всем сердцем, всей своей душой, И не считайте за чужого, Какой бы ни был он чужой. Пусть к вам потянется калека, Как к доброй матери — дитя; Пусть в человеке человека Увидит, сердцем к вам летя. И, обнадежив безнадежность, Все возлюбя и все простив, Такую проявите нежность, Чтоб умирающий стал жив! И будет радостна вам снова Вся эта грустная земля… Жалейте каждого больного, Ему сочувственно внемля.
Nocturne (Струи лунные)
Игорь Северянин
Струи лунные, Среброструнные, Поэтичные, Грустью нежные, — Словно сказка вы Льётесь, ласковы, Мелодичные Безмятежные.Бледно-палевы, Вдруг упали вы С неба синего; Льётесь струями Со святынь его Поцелуями. Скорбь сияния… Свет страдания…Лейтесь, вечные, Бесприютные — Как сердечные Слезы жаркие!.. Вы, бескровные, Лейтесь ровные, — Счастьем мутные, Горем яркие…
На смерть Блока
Игорь Северянин
Мгновенья высокой красы! — Совсем незнакомый, чужой, В одиннадцатом году, Прислал мне «Ночные часы». Я надпись его приведу: «Поэту с открытой душой». Десятый кончается год С тех пор. Мы не сблизились с ним. Встречаясь, друг к другу не шли: Не стужа ль безгранных высот Смущала поэта земли?.. Но дух его свято храним Раздвоенным духом моим. Теперь пережить мне дано Кончину еще одного Собрата-гиганта. О, Русь Согбенная! горбь, еще горбь Болящую спину. Кого Теряешь ты ныне? Боюсь, Не слишком ли многое? Но Удел твой — победная скорбь. Пусть варваром Запад зовет Ему непосильный Восток! Пусть смотрит с презреньем в лорнет На русскую душу: глубок Страданьем очищенный взлет, Какого у Запада нет. Вселенную, знайте, спасет Наш варварский русский Восток!