Поэза для Мадлэны
Мадлэна здесь. Мадлэна рядом. — Сегодня видели ее… Но нет! душа моя не рада, И сердце холодно мое. В волненьи не брожу по саду, Сирень восторженно не рву, Я только чувствую досаду И больше прошлым не живу. Как флер полей, как в море пена, Как обольстившие слова, Растаяла моя Мадлэна, И для души уже мертва… Прозрел: о, в прошлом все пустое! Мечта, ты стала инженю… Меня не трогает былое: Я настояшее ценю! Когда назад четыре года Ее я встретил в первый раз, Всю жизнь, всю юность, всю свободу Я ей вручил без громких фраз. Не отвергая, не приблизив, Любя другого, но в тоске, Она шутя бросала вызов Мне, грезившему вдалеке. Она брала меня за сердце И, нежно сердце теребя, Его колола, чтоб вертеться Меня заставить, — не любя. Изнемогал. Изнемогая, Молил прижать иль отшвырнуть. Ее игра четыре мая Мою испытывала грудь. Ее игра четыре лета Из жизни вырвала моей. Но славою стихи поэта Обязаны, быть может, ей. Благодарю. Но — просветленный — Крушу безжалостно Мечту, В свою Последнюю влюбленный, В которой Сбывшуюся чту!
Похожие по настроению
Полусонет (Под стрекотанье ярких мандолин)
Игорь Северянин
Под стрекотанье ярких мандолин Цвела мечта, моя фата-моргана. Балькис, Мадлэн, Мирэлла, Вандэлин Проплыли в даль — как бархат струн органа. А вот еще — Луиза и Мюргит, Лилит, Робер, Агнеса, Сандрильона… У палевых, олуненных ракит Они стеклись ко мне для котильона. Но подожди, чей призрак это? Тих Спокойный шаг в безмолвии долины. В его очах поет ключистый стих И заглушает стрекот мандолины. Средь призраков нетленной красоты, — Ты, автор их, прекраснее всех — ты.
Она меня так баловала
Игорь Северянин
Она меня так баловала, Следя из-за гроба за мной. Предчувствие в сердце обвала Сближало меня с неземной. Как нежно шептала мне строфы, Ночами спускаясь ко мне, И близость моей катастрофы Она открывала во сне. Покорные ей колокольцы, Питомцы раздольных полей, Звонили мне рифмы и в кольца Сплетали мечтанья аллей. Сегодня же в книжной лавчонке, Когда я купил ее том, Узнал я, как ясны, как тонки Глубокие мысли о том, Что связаны с нею мы тесно, Что ведом ей каждый мой шаг: На первой странице небесно Святился руки ее знак. Два-три посвященные слова Кому-то далекому— мне! Вы дали блаженство мне снова, Я стану вас видеть во сне. Руки ее милой узоры, Вы любы душе и близки, Как морю — безмолвные горы, Как пылкой пустыне — пески. Как счастлив бывал я бывало, Так буду — опять и опять. Она меня так баловала, Как только сумела бы мать.
Кладбищенские поэзы
Игорь Северянин
I Да, стала лирика истрепанным клише. Трагично-трудно мне сказать твоей душе О чем-то сладостном и скорбном, как любовь, О чем-то плещущем и буйном, точно кровь. И мне неведомо: хочу сказать о чем, Но только надобно о чем-то. Быть плечом К плечу с любимою, глаза в глаза грузя. Там мало можно нам, а сколького нельзя. Какою нежностью исполнена мечта О девоженщине, сковавшей мне уста Противоплесками чарующих речей, Противоблесками волнующих очей! Не то в ней дорого, что вложено в нее, А то, что сердце в ней увидело мое, И так пленительно считать ее родной, И так значительно, что нет ее со мной… Мадлэна милая! Среди крестов вчера Бродя с тобой вдвоем, я думал: что ж, пора И нам измученным… и сладок был озноб, Когда — нам встречные — несли дубовый гроб. И поворачивали мы, — плечо к плечу, — И поворотом говорили: «не хочу». И вновь навстречу нам и нам наперерез, И нагоняя нас, за гробом гроб воскрес. И были мертвенными контуры живых, Под завывания о мертвых дорогих, И муть брезгливости, и тошнота, и страх Нас в глушь отбросили… Живой на мертвецах, Как я скажу тебе и что скажу, когда Все всяко сказано уж раз и навсегда?! Декабрь II Вы на одиннадцатом номере, из Девьего монастыря, Домой вернулись в черной кофточке и в шляпе беломеховой, С лицом страдальческим, но огненным, среброморозовой мечтой горя, И улыбаясь смутно-милому, чуть вздрагивая головой. И было это в полдень солнечный, в одну из наших зимных встреч На парковоалейных кладбищах, куда на час иль полтора Съезжались мы бесцельно изредка, — давнишние ль мечты сберечь, Глаза ль ослёзить безнадежностью иль в завтра претворить вчера… Как знать? Да и зачем, любимая? Но «незачем» больней «зачем»: «Зачем» пленительно безвестностью, а «незачем» собой мертво. Так мы встречались разнотропные, наперекор всему и всем, Мы, не встречаться не сумевшие во имя чувства своего… Ни поцелуя, ни обручия — лишь слезы, взоры и слова. Слегка присев на холм оснеженный, а часто — стоя тайный час. Какой озлобленною нежностью зато кружилась голова! Какою хлесткой деликатностью звучало — «Вы», и «Вам», и «Вас». Назвать на «ты» непозволительно; и в голову мне не придет Вас звать на «ты», когда действительно Вам дорог Ваш привычный муж. Особенно Вы убедительна, что легче не встречаться год, Что эти встречи унизительны, что надобность скрывать их — ужас!.. О, любящая двух мучительно! Вам муж как мне моя жена: Ни в мужа, ни в жену влюбленные, и ни в друг друга — в Красоту! Пленительнейшая трагедия! Душа, ты скорбью прожжена! Зато телесно неслиянные, друг в друге видим мы Мечту!
Другие стихи этого автора
Всего: 1460К воскресенью
Игорь Северянин
Идут в Эстляндии бои, — Грохочут бешено снаряды, Проходят дикие отряды, Вторгаясь в грустные мои Мечты, вершащие обряды. От нескончаемой вражды Политиканствующих партий Я изнемог; ищу на карте Спокойный угол: лик Нужды Еще уродливей в азарте. Спаси меня, Великий Бог, От этих страшных потрясений, Чтоб в благостной весенней сени Я отдохнуть немного мог, Поверив в чудо воскресений. Воскресни в мире, тихий мир! Любовь к нему, в сердцах воскресни! Искусство, расцвети чудесней, Чем в дни былые! Ты, строй лир, Бряцай нам радостные песни!
Кавказская рондель
Игорь Северянин
Январский воздух на Кавказе Повеял северным апрелем. Моя любимая, разделим Свою любовь, как розы — в вазе… Ты чувствуешь, как в этой фразе Насыщены все звуки хмелем? Январский воздух на Кавказе Повеял северным апрелем.
Она, никем не заменимая
Игорь Северянин
Посв. Ф.М.Л. Она, никем не заменимая, Она, никем не превзойденная, Так неразлюбчиво-любимая, Так неразборчиво влюбленная, Она вся свежесть призаливная, Она, моряна с далей севера, Как диво истинное, дивная, Меня избрав, в меня поверила. И обязала необязанно Своею верою восторженной, Чтоб все душой ей было сказано, Отторгнувшею и отторженной. И оттого лишь к ней коронная Во мне любовь неопалимая, К ней, кто никем не превзойденная, К ней, кто никем не заменимая!
Январь
Игорь Северянин
Январь, старик в державном сане, Садится в ветровые сани, — И устремляется олень, Воздушней вальсовых касаний И упоительней, чем лень. Его разбег направлен к дебрям, Где режет он дорогу вепрям, Где глухо бродит пегий лось, Где быть поэту довелось… Чем выше кнут, — тем бег проворней, Тем бег резвее; все узорней Пушистых кружев серебро. А сколько визга, сколько скрипа! То дуб повалится, то липа — Как обнаженное ребро. Он любит, этот царь-гуляка, С душой надменного поляка, Разгульно-дикую езду… Пусть душу грех влечет к продаже: Всех разжигает старец, — даже Небес полярную звезду!
Странно
Игорь Северянин
Мы живём, точно в сне неразгаданном, На одной из удобных планет… Много есть, чего вовсе не надо нам, А того, что нам хочется, нет...
Поэза о солнце, в душе восходящем
Игорь Северянин
В моей душе восходит солнце, Гоня невзгодную зиму. В экстазе идолопоклонца Молюсь таланту своему.В его лучах легко и просто Вступаю в жизнь, как в листный сад. Я улыбаюсь, как подросток, Приемлю все, всему я рад.Ах, для меня, для беззаконца, Один действителен закон — В моей душе восходит солнце, И я лучиться обречен!
Горький
Игорь Северянин
Талант смеялся… Бирюзовый штиль, Сияющий прозрачностью зеркальной, Сменялся в нём вспенённостью сверкальной, Морской травой и солью пахнул стиль.Сласть слёз солёных знала Изергиль, И сладость волн солёных впита Мальвой. Под каждой кофточкой, под каждой тальмой — Цветов сердец зиждительная пыль.Всю жизнь ничьих сокровищ не наследник, Живописал высокий исповедник Души, смотря на мир не свысока.Прислушайтесь: в Сорренто, как на Капри, Ещё хрустальные сочатся капли Ключистого таланта босяка.
Деревня спит. Оснеженные крыши
Игорь Северянин
Деревня спит. Оснеженные крыши — Развёрнутые флаги перемирья. Всё тихо так, что быть не может тише.В сухих кустах рисуется сатирья Угрозья головы. Блестят полозья Вверх перевёрнутых саней. В надмирьеЛетит душа. Исполнен ум безгрезья.
Не более, чем сон
Игорь Северянин
Мне удивительный вчера приснился сон: Я ехал с девушкой, стихи читавшей Блока. Лошадка тихо шла. Шуршало колесо. И слёзы капали. И вился русый локон. И больше ничего мой сон не содержал... Но, потрясённый им, взволнованный глубоко, Весь день я думаю, встревоженно дрожа, О странной девушке, не позабывшей Блока...
Поэза сострадания
Игорь Северянин
Жалейте каждого больного Всем сердцем, всей своей душой, И не считайте за чужого, Какой бы ни был он чужой. Пусть к вам потянется калека, Как к доброй матери — дитя; Пусть в человеке человека Увидит, сердцем к вам летя. И, обнадежив безнадежность, Все возлюбя и все простив, Такую проявите нежность, Чтоб умирающий стал жив! И будет радостна вам снова Вся эта грустная земля… Жалейте каждого больного, Ему сочувственно внемля.
Nocturne (Струи лунные)
Игорь Северянин
Струи лунные, Среброструнные, Поэтичные, Грустью нежные, — Словно сказка вы Льётесь, ласковы, Мелодичные Безмятежные.Бледно-палевы, Вдруг упали вы С неба синего; Льётесь струями Со святынь его Поцелуями. Скорбь сияния… Свет страдания…Лейтесь, вечные, Бесприютные — Как сердечные Слезы жаркие!.. Вы, бескровные, Лейтесь ровные, — Счастьем мутные, Горем яркие…
На смерть Блока
Игорь Северянин
Мгновенья высокой красы! — Совсем незнакомый, чужой, В одиннадцатом году, Прислал мне «Ночные часы». Я надпись его приведу: «Поэту с открытой душой». Десятый кончается год С тех пор. Мы не сблизились с ним. Встречаясь, друг к другу не шли: Не стужа ль безгранных высот Смущала поэта земли?.. Но дух его свято храним Раздвоенным духом моим. Теперь пережить мне дано Кончину еще одного Собрата-гиганта. О, Русь Согбенная! горбь, еще горбь Болящую спину. Кого Теряешь ты ныне? Боюсь, Не слишком ли многое? Но Удел твой — победная скорбь. Пусть варваром Запад зовет Ему непосильный Восток! Пусть смотрит с презреньем в лорнет На русскую душу: глубок Страданьем очищенный взлет, Какого у Запада нет. Вселенную, знайте, спасет Наш варварский русский Восток!