Письмо Феклы
Ты послушай меня, мой суразный! ты послушай меня, мой уклюжий: Кровью сердце мое истекает, ты любовью мне сердце запрудь. Ах, багряно оно изручьилось, запеклось в лиловатые лужи, Поиссякло ключистое сердце, поиссохла цветущая грудь! На деревне калякают девки (любопытство у горя на страже!): Знать, у Феклы запачкана совесть, или бремени ждет в животе: Потому что из солнечной девки, веселящей, здоровой и ражей, Стала попросту старой унылкой, на какой-то споткнулась мечте. Вот еще и вчера Евфросинью, повстречав на покосе, священник (Ныне новый в селе; я не знаю, как зовут молодого попа) Говорил: «Вот какая-то Фекла, мне сказали, мутится от денег, Все боится воров, скопидомка, ну а замуж — должно быть глупа». Заклевали меня, оболгали! Из веселой когда-то, из смелой Стала я, от любви безысходной, мокрой курой и дурой для всех. Пожалей же меня, мой уклюжий! Полюби же меня, мой умелый! Разгрешилась на девке деревня — значит девку попутает грех!
Похожие по настроению
Васнлью Ивановичу Майкову
Александр Петрович Сумароков
Послушай, Майковъ ты, число у насъ любовницъ Размножилося такъ, какъ розы на кустахъ; Но то въ подсолнечной вездѣ во всѣхъ мѣстахъ. Я чту дѣвицъ, утѣхъ во младости виновницъ. Почтенна ли любовь, Когда пылаетъ кровь? Старуха скажетъ, И ясно то докажетъ, Что ето пагубно для насъ и для дѣвицъ: И стерла бы она красу съ дѣвичьихъ лицъ; Употребила бы на то она машины, Чтобъ были и у нихъ по красотѣ морщины. А я скажу не то: Да что? Любовь и въ городахъ и въ селахъ, Похвальна: лишъ была бъ она въ своихъ предѣлахъ, Красавица сперьва къ себѣ любовь измѣрь: Безъ основанія любовнику не вѣрь; Хотя бы онъ тебѣ съ присягой сталъ молиться, Дабы въ Ругательство дѣвицѣ не ввалитьс^, На красоту, Разскаску я сплету: Пастухъ любилъ пастушку, Какъ душку, И клялся: я тебя своею душкой чту. Красавица не вѣритъ, И думаеть она: любовникъ лицемѣритъ: Не всякой человѣкъ на свѣтѣ семъ Пирамъ! Боится, изъ любви родится стыдъ и срамъ. Сказали пастуху, пастушка умираетъ, И гробъ уже готовъ: Жесточе естьли что любовнику сихъ словъ? Пастухъ оставшихъ дней уже не разбираетъ, Дрожитъ, И памяти лишенъ къ пастушкѣ онъ бѣжитъ. Во время темной нощи, Густой въ средину рощи. И вынявъ ножь себя онъ хочетъ умертвить: Но ищетъ онъ любезной, Желая окончать при ней такой вѣкъ слезной: Сіе въ сіи насъ дни не должноль удивить? И частоль таковы льзя вѣрности явить? А волку трудно ли овечку изловить? Воспламененіе Дидонѣ было грозно; Филида плакала, но каялася позно. Пастушки пастуха увидя ясно страсть. И не бывя больной всклепала ту напасть, Она кричитъ: Увы! тебя смерть люта ссѣкла, Увяла роза днесь и лилія поблѣкла. Но скоро сталъ пастухъ какъ прежде былъ онъ бодръ: И превратился гробъ во брачный тамо одръ. Не всякъ ли человѣкъ въ участіи особомъ. Пастушкѣ гробъ сталъ одръ, Дидонѣ одръ сталъ гробомъ… Судьбина всякаго различно вить даритъ; Дидона на кострѣ горитъ, Пастушка въ пламени судьбу благодаритъ. Когда ввѣряется кому какая дѣвка, Такъ помнилабъ она, что ето не издѣвка; А сколько дѣвушка раскаясь ни вздохнетъ, И сколько ужъ она злодѣя ни клянетъ, Въ томъ прибыли ей нѣтъ.
Любовь певца
Алексей Николаевич Плещеев
На грудь ко мне челом прекрасным, Молю, склонись, друг верный мой! Мы хоть на миг в лобзаньи страстном Найдем забвенье и покой! А там дай руку — и с тобою Мы гордо крест наш понесем И к небесам в борьбе с судьбою Мольбы о счастье не пошлем… Блажен, кто жизнь в борьбе кровавой, В заботах тяжких истощил, Как раб ленивый и лукавый, Талант свой в землю не зарыл! Страдать за всех, страдать безмерно, Лишь в муках счастье находить, Жрецов Ваала лицемерных Глаголом истины разить, Провозглашать любви ученье Повсюду — нищим, богачам — Удел поэта… Я волнений За блага мира не отдам. А ты! В груди твоей мученья Таятся также, знаю я, И ждет не чаша наслажденья,- Фиал отравленный тебя! Для страсти знойной и глубокой Ты рождена — и с давних пор Толпы бессмысленной, жестокой Тебе не страшен приговор. И с давних пор, без сожаленья О глупом счастье дней былых, Страдаешь ты, одним прощеньем Платя врагам за злобу их! О, дай же руку — и с тобою Мы гордо крест наш понесем И к небесам в борьбе с судьбою Мольбы о счастье не пошлём!..
Тленность
Антон Антонович Дельвиг
Здесь фиалка на лугах С зеленью пестреет, В свежих Флоры волосах На венке краснеет, Юноша, весна пройдет, И фиалка опадет. Розой, дева, украшай Груди молодые, Другу милому венчай Кудри золотые. Скоро лету пролететь, Розе скоро не алеть. Под фиалкою журчит Здесь ручей сребристый, С ранним днем ее живит Он струею чистой. Но от солнечных лучей Летом высохнет ручей. Тут, за розовым кустом, Пастушок с пастушкой, И Амур, грозя перстом: «Тут пастух с пастушкой! Не пугайте! — говорит, — Миг — и осень прилетит!» Там фиалку, наклонясь, Девица срывает, З’ефир, в волосы вплетясь, Локоном играет, — Юноша! Краса летит, Деву старость посетит. Кто фиалку с розой пел В радостны досуги И всегда любить умел Вас, мои подруги, — Скоро молодой певец Набредет на свой конец!
Коля, Коля, ты за что ж разлюбил меня
Федор Сологуб
Коля, Коля, ты за что ж Разлюбил меня, желанный? Отчего ты не придешь Посидеть с твоею Анной? На меня и не глядишь, Словно скрыта я в тумане. Знаю, милый, ты спешишь На свидание к Татьяне. Ах, напрасно я люблю, Погибаю от злодеек. Я эссенции куплю Склянку на десять копеек. Ядом кишки обожгу, Буду громко выть от боли. Жить уж больше не могу Я без миленького Коли. Но сначала наряжусь И, с эссенцией в кармане, На трамвае прокачусь И явлюсь к портнихе Тане. Злости я не утаю, Уж потешусь я сегодня, Вам всю правду отпою, И разлучница, и сводня. Но не бойтесь,— красоты Ваших масок не нарушу, Не плесну я кислоты, Ни на Таню, ни на Грушу. «Бог с тобой,— скажу в слезах, Утешайся, грамотейка! При цепочке, при часах, А такая же ведь швейка!» Говорят, что я проста, На письме не ставлю точек. Всё ж, мой милый, для креста Принеси ты мне веночек. Не кручинься и, обняв Талью новой, умной милой, С нею в кинематограф Ты иди с моей могилы. По дороге ей купи В лавке плитку шоколада, Мне же молви: «Нюта, спи! Ничего тебе не надо. Ты эссенции взяла Склянку на десять копеек И в мученьях умерла, Погибая от злодеек.»
Не вчера ли в хороводе
Кондратий Рылеев
Не вчера ли в хороводе Ты играл, дружок, со мной? Не вчера ли при народе Называл меня душой? Не вчера ли восхищался Речью девушки, лицом? Не вчера ли поменялся Ты со мной своим кольцом? Не вчера ль в любви безмерной Ты, жестокий, уверял? Не вчера ль мне, легковерной, Сердце, душу обещал? А сегодня?.. О, коварство! Ты меня уже забыл! И другую за богатство, Друг неверный, полюбил! Я не так, дружок, богата, Как прелестница твоя! Нет ни жемчугов, ни злата, Но ужель без сердца я? Полюбив тебя сердечно, Буду до смерти любить: Кто полюбит, тот, конечно, Уж не в силах разлюбить. Веселись!.. а я страдаю! Ах! таков ли клятв залог? Веселись, дружок, я знаю: За меня отплатит бог!
Прощальная
Михаил Исаковский
Далекий мой! Пора моя настала. В последний раз я карандаш возьму.. Кому б моя записка ни попала, Она тебе писалась одному.Прости-прощай! Любимую веснянку Нам не певать в веселый месяц май. Споем теперь, как девушку-смолянку Берут в неволю в чужедальний край;Споем теперь, как завтра утром рано Пошлют ее по скорбному пути… Прощай, родной! Забудь свою Татьяну. Не жди ее. Но только отомсти!Прости-прощай!.. Что может дать рабыне Чугунная немецкая земля? Наверно, на какой-нибудь осине Уже готова для меня петля.А может, мне валяться под откосом С пробитой грудью у чужих дорог, И по моим по шелковистым косам Пройдет немецкий кованый сапог…Прощай, родной! Забудь про эти косы. Они мертвы. Им больше не расти. Забудь калину, на калине росы, Про всё забудь. Но только отомсти!Ты звал меня своею нареченной, Веселой свадьбы ожидала я. Теперь меня назвали обреченной, Лихое лихо дали мне в мужья.Пусть не убьют меня, не искалечат, Пусть доживу до праздничного дня, Но и тогда не выходи навстречу — Ты не узнаешь всё равно меня.Всё, что цвело, затоптано, завяло, И я сама себя не узнаю. Забудь и ты, что так любил, бывало, Но отомсти за молодость мою!Услышь меня за темными лесами, Убей врага, мучителя убей!.. Письмо тебе писала я слезами, Печалью запечатала своей…Прости-прощай!..
Безумец, Дни твои убоги
Михаил Зенкевич
Безумец! Дни твои убоги, А ты ждешь жизни от любви,- Так лучше каторгой в остроге Пустую душу обнови. Какая б ни была утрата, Неси один свою тоску И не беги за горстью злата Униженно к ростовщику. От женских любопытных взоров Таи смертельный страх и дрожь И силься, как в соломе боров, Из сердца кровью выбить нож.
Слезная комплянта, ки пе тетр ву фера рир
Петр Вяземский
СЛЕЗНАЯ КОМПЛЯНТА, {1} КИ ПЕ ТЕТР ВУ ФЕРА РИР {2} Все женщины в прабабку Еву — Хитрят во сие и наяву. Он говорит: «Хочу в Женеву», Она в ответ: «Не жене ву». {3} То есть, пожалуйста, не суйтесь: К чему женироваться вам? Сидите дома, повинуйтесь Своим дряхлеющим годам. Вас видеть мне была б отрада, Но если всё в расчет принять, Быть может, я была бы рада Вас к черту, ангел мой, прогнать. И так довольна я судьбою: Ле мьё се ленеми дю бьян. {4} Боюсь, меня стихов ухою Замучите вы, как Демьян. Он плачет, а она… хохочет И говорит: «Ле гран папа, {5} Всё о Женеве он хлопочет, А я свое: «Же’не ее па»». {6} Декабрь 1865 С.-Петербург[1] 1 Complainte — жалоба (фр.). 2 Qui peut-etre vous faira rire — которая, быть может, заставит вас посмеяться (фр.). 3 Ne genez-vous — не затрудняйте себя (фр.) 4 Le mieux — c’est l’ennemi du bien — лучшее — враг хорошего (фр.). 5 Le grand papa — дедушка (фр.). 6 Je ne veux pas — не хочу (фр.).
Старому приятелю
Владимир Бенедиктов
Стыдись! Ведь от роду тебе уже полвека: Тебе ли тешиться влюбленною мечтой И пожилого человека Достоинство ронять пред гордой красотой? Ты жалок, ты смешон, отчаянный вздыхатель, — И — знаешь, что еще? — уж не сердись, приятель: Ты вор; у юности ты крадешь сердца жар. Ты — старый арлекин, проказник седовласый, В лоскутьях нежности дряхлеющий фигляр, Ты дразнишь молодость предсмертною гримасой. Тогда как в стороне родной Хлопочут все об истребленье взяток И всё отрадною блеснуло новизной — Ты хочешь представлять минувшего остаток, И там, где общество суровых просит дум И дел, направленных к гражданскому порядку, Ты ловишь призраки; сорвавши с сердца взятку, Молчит подкупленный твой ум. Когда и юноши, при всем разгаре крови, В расчеты углубясь, так важно хмурят брови, Тебе ль свой тусклый взор на милых обращать, И, селадонствуя среди сердечных вспышек, С позором поступать в разряд седых мальчишек, И мадригалами красавиц угощать, И, в жизни возводя ошибку на ошибку, Весь век бродить, блуждать, и при его конце То пресную слезу, то кислую улыбку Уродливо носить на съеженном лице? Опомнись наконец и силою открытой Восстань на бред своей любви! Сам опрокинь его насмешкой ядовитой И твердою пятой рассудка раздави! Взглянув прозревшими глазами, Смой грех с своей души кровавыми слезами И пред избранницей своей Предстань не с сладеньким любовных песен томом, Но всеоружный стань, грянь молнией и громом И оправдайся перед ней! ‘Я осудил себя, — скажи ей, — пред зерцалом Суровой истины себя я осудил. Тебя я чувством запоздалым, Нелепым чувством оскорбил. Прости меня! Я сам собой наказан, Я сам себе пощады не давал! Узлом, которым я был связан, Себе я грудь избичевал — И сердце рву теперь, как ветхий лист бумаги С кривою жалобой подьячего-сутяги’.
Письмо с сельхозвыставки
Владимир Семенович Высоцкий
Не пиши мне про любовь - не поверю я. Мне вот тут уже дела твои прошлые! Слушай лучше: тут с лавсаном материя. Если хочешь, - я куплю, вещь хорошая. Водки я пока не пью, ну ни стопочки! Экономлю и не ем даже супу я, Потому что я куплю тебе кофточку, Потому что я люблю тебя, глупая! Был в балете: мужики девок лапают, Девки все, как на подбор, в белых тапочках. Вот пишу, а слезы душат и капают - Не давай себя хватать, моя лапочка! Наш бугай - один из первых на выставке, А сперва кричали, будто бракованный! Но очухались, и вот дали приз-таки. Весь в медалях он лежит, запакованный. Председателю скажи, - пусть избу мою Кроет нынче же и пусть травку выкосит, А не то я телок крыть не подумаю, Рекордсмена портить мне? Накось выкуси! И пусть починит наш амбар, ведь не гнить зерну! Будет Пашка приставать - с ним как с предателем! С агрономом не гуляй, ноги выдерну! Можешь раза два пройтись с председателем. До свидания! Я - в ГУМ за покупками. Это - вроде наш лабаз, но со стеклами. Ты мне можешь надоесть с полушубками, В сером платьице с узорами блеклыми! Постскриптум: Тут стоит культурный парк по-над речкою, В нем гуляю и плюю только в урны я, Но ты, конечно, не поймешь, там, за печкою, Потому ты - темнота некультурная.
Другие стихи этого автора
Всего: 1460К воскресенью
Игорь Северянин
Идут в Эстляндии бои, — Грохочут бешено снаряды, Проходят дикие отряды, Вторгаясь в грустные мои Мечты, вершащие обряды. От нескончаемой вражды Политиканствующих партий Я изнемог; ищу на карте Спокойный угол: лик Нужды Еще уродливей в азарте. Спаси меня, Великий Бог, От этих страшных потрясений, Чтоб в благостной весенней сени Я отдохнуть немного мог, Поверив в чудо воскресений. Воскресни в мире, тихий мир! Любовь к нему, в сердцах воскресни! Искусство, расцвети чудесней, Чем в дни былые! Ты, строй лир, Бряцай нам радостные песни!
Кавказская рондель
Игорь Северянин
Январский воздух на Кавказе Повеял северным апрелем. Моя любимая, разделим Свою любовь, как розы — в вазе… Ты чувствуешь, как в этой фразе Насыщены все звуки хмелем? Январский воздух на Кавказе Повеял северным апрелем.
Она, никем не заменимая
Игорь Северянин
Посв. Ф.М.Л. Она, никем не заменимая, Она, никем не превзойденная, Так неразлюбчиво-любимая, Так неразборчиво влюбленная, Она вся свежесть призаливная, Она, моряна с далей севера, Как диво истинное, дивная, Меня избрав, в меня поверила. И обязала необязанно Своею верою восторженной, Чтоб все душой ей было сказано, Отторгнувшею и отторженной. И оттого лишь к ней коронная Во мне любовь неопалимая, К ней, кто никем не превзойденная, К ней, кто никем не заменимая!
Январь
Игорь Северянин
Январь, старик в державном сане, Садится в ветровые сани, — И устремляется олень, Воздушней вальсовых касаний И упоительней, чем лень. Его разбег направлен к дебрям, Где режет он дорогу вепрям, Где глухо бродит пегий лось, Где быть поэту довелось… Чем выше кнут, — тем бег проворней, Тем бег резвее; все узорней Пушистых кружев серебро. А сколько визга, сколько скрипа! То дуб повалится, то липа — Как обнаженное ребро. Он любит, этот царь-гуляка, С душой надменного поляка, Разгульно-дикую езду… Пусть душу грех влечет к продаже: Всех разжигает старец, — даже Небес полярную звезду!
Странно
Игорь Северянин
Мы живём, точно в сне неразгаданном, На одной из удобных планет… Много есть, чего вовсе не надо нам, А того, что нам хочется, нет...
Поэза о солнце, в душе восходящем
Игорь Северянин
В моей душе восходит солнце, Гоня невзгодную зиму. В экстазе идолопоклонца Молюсь таланту своему.В его лучах легко и просто Вступаю в жизнь, как в листный сад. Я улыбаюсь, как подросток, Приемлю все, всему я рад.Ах, для меня, для беззаконца, Один действителен закон — В моей душе восходит солнце, И я лучиться обречен!
Горький
Игорь Северянин
Талант смеялся… Бирюзовый штиль, Сияющий прозрачностью зеркальной, Сменялся в нём вспенённостью сверкальной, Морской травой и солью пахнул стиль.Сласть слёз солёных знала Изергиль, И сладость волн солёных впита Мальвой. Под каждой кофточкой, под каждой тальмой — Цветов сердец зиждительная пыль.Всю жизнь ничьих сокровищ не наследник, Живописал высокий исповедник Души, смотря на мир не свысока.Прислушайтесь: в Сорренто, как на Капри, Ещё хрустальные сочатся капли Ключистого таланта босяка.
Деревня спит. Оснеженные крыши
Игорь Северянин
Деревня спит. Оснеженные крыши — Развёрнутые флаги перемирья. Всё тихо так, что быть не может тише.В сухих кустах рисуется сатирья Угрозья головы. Блестят полозья Вверх перевёрнутых саней. В надмирьеЛетит душа. Исполнен ум безгрезья.
Не более, чем сон
Игорь Северянин
Мне удивительный вчера приснился сон: Я ехал с девушкой, стихи читавшей Блока. Лошадка тихо шла. Шуршало колесо. И слёзы капали. И вился русый локон. И больше ничего мой сон не содержал... Но, потрясённый им, взволнованный глубоко, Весь день я думаю, встревоженно дрожа, О странной девушке, не позабывшей Блока...
Поэза сострадания
Игорь Северянин
Жалейте каждого больного Всем сердцем, всей своей душой, И не считайте за чужого, Какой бы ни был он чужой. Пусть к вам потянется калека, Как к доброй матери — дитя; Пусть в человеке человека Увидит, сердцем к вам летя. И, обнадежив безнадежность, Все возлюбя и все простив, Такую проявите нежность, Чтоб умирающий стал жив! И будет радостна вам снова Вся эта грустная земля… Жалейте каждого больного, Ему сочувственно внемля.
Nocturne (Струи лунные)
Игорь Северянин
Струи лунные, Среброструнные, Поэтичные, Грустью нежные, — Словно сказка вы Льётесь, ласковы, Мелодичные Безмятежные.Бледно-палевы, Вдруг упали вы С неба синего; Льётесь струями Со святынь его Поцелуями. Скорбь сияния… Свет страдания…Лейтесь, вечные, Бесприютные — Как сердечные Слезы жаркие!.. Вы, бескровные, Лейтесь ровные, — Счастьем мутные, Горем яркие…
На смерть Блока
Игорь Северянин
Мгновенья высокой красы! — Совсем незнакомый, чужой, В одиннадцатом году, Прислал мне «Ночные часы». Я надпись его приведу: «Поэту с открытой душой». Десятый кончается год С тех пор. Мы не сблизились с ним. Встречаясь, друг к другу не шли: Не стужа ль безгранных высот Смущала поэта земли?.. Но дух его свято храним Раздвоенным духом моим. Теперь пережить мне дано Кончину еще одного Собрата-гиганта. О, Русь Согбенная! горбь, еще горбь Болящую спину. Кого Теряешь ты ныне? Боюсь, Не слишком ли многое? Но Удел твой — победная скорбь. Пусть варваром Запад зовет Ему непосильный Восток! Пусть смотрит с презреньем в лорнет На русскую душу: глубок Страданьем очищенный взлет, Какого у Запада нет. Вселенную, знайте, спасет Наш варварский русский Восток!