Перейти к содержимому

Когда хорошеет урод

Игорь Северянин

Смехач, из цирка клоун рыжий, Смешивший публику до слез, Был безобразней всех в Париже, И каждый жест его — курьез. Но в частной жизни нет унылей И безотрадней Смехача: Он — циник, девственнее лилий, Он — шут, мрачнее палача. Снедаем скорбью, напоследок Смехач решил пойти к врачу. И тот лечить душевный недуг Его направил… к Смехачу!.. В тот день в семье своей впервые Урод был истинным шутом: Как хохотали все родные, Когда он, затянув жгутом Свою напудренную шею Повиснул на большом крюке В дырявом красном сюртуке И с криком: «Как я хорошею!..»

Похожие по настроению

Скорбь, прорезающая смех

Игорь Северянин

Ты сегодня алоуста, ты сегодня синеглаза, И лицо полно экстаза, Веселишься и поешь, Вся — весна, вся — май счастливый, восхитительная грезка, И кокетливо, и броско Ты улыбки расточаешь, Все живишь, все оживляешь, И живешь! живешь! живешь! Дай наслушаться мне песен! Дай мне в очи наглядеться! Дай куда-нибудь мне деться От весны и от стихов!.. Посмотри, за этим полем — видишь сосны? видишь елки? — Тлеют там в зеленом шелке Трупы жизнь любивших нежно, Целовавшихся мятежно Под напевы соловьев…

Как смеет жалкая бездарность

Игорь Северянин

Как смеет жалкая бездарность О даровитости судить И брызгать грязью в светозарность? Как смеет жалкая бездарность Вносить в собор свою базарность И лик иконный бороздить? Как смеет жалкая бездарность О даровитости судить?

Дурак

Игорь Северянин

Жил да был в селе «Гуляйном» дьяк-дурак, Глоткой — прямо первый сорт, башкою — брак. Раз объелся пирогами — да в барак, А поправился, купил потертый фрак, Да с Феклушею вступить желает в брак. Али ты, дурак, своей свободе враг? А зачем, дурак, ночной бывает мрак? А зачем, дурак, у леса есть овраг? Али съест тебя, дурак, в овраге рак? Вот-то дурень, дуралей-то! вот дурак!

Уж, и весело!

Владимир Владимирович Маяковский

О скуке    на этом свете Гоголь    говаривал много. Много он понимает — этот самый ваш          Гоголь! В СССР    от веселости стонут    целые губернии и волости. Например,         со смеха          слёзы потопом на крохотном перегоне             от Киева до Конотопа. Свечи    кажут       язычьи кончики. 11 ночи.       Сидим в вагончике. Разговор       перекидывается сам от бандитов       к Брынским лесам. Остановят поезд —          минута паники. И мчи    в Москву,            укутавшись в подштанники. Осоловели;       поезд          темный и душный, и легли,    попрятав червонцы             в отдушины. 4 утра.    Скок со всех ног. Стук    со всех рук: «Вставай!         Открывай двери! Чай, не зимняя спячка.             Не медведи-звери!» Где-то    с перепугу             загрохотал наган, у кого-то        в плевательнице             застряла нога. В двери    новый стук          раздраженный. Заплакали         разбуженные              дети и жены. Будь что будет…           Жизнь —             на ниточке! Снимаю цепочку,          и вот… Ласковый голос:            «Купите открыточки, пожертвуйте       на воздушный флот!» Сон         еще       не сошел с сонных, ищут    радостно       карманы в кальсонах. Черта    вытащишь           из голой ляжки. Наконец,        разыскали          копеечные бумажки. Утро,    вдали       петухи пропели… — Через сколько            лет          соберет он на пропеллер? Спрашиваю,       под плед          засовывая руки: — Товарищ сборщик,          есть у вас внуки? — Есть, —           говорит.          — Так скажите                внучке, чтоб с тех собирала,          — на ком брючки. А этаким способом          — через тысячную ночку — соберете    разве что            на очки летчику. — Наконец,        задыхаясь от смеха, поезд    взял       и дальше поехал. К чему спать?       Позевывает пассажир. Сны эти    только       нагоняют жир. Человеческим       происхождением             гордятся простофили. А я        сожалею,       что я          не филин. Как филинам полагается,                 не предаваясь сну, ждал бы    сборщиков,          взлезши на сосну.

Другие стихи этого автора

Всего: 1460

К воскресенью

Игорь Северянин

Идут в Эстляндии бои, — Грохочут бешено снаряды, Проходят дикие отряды, Вторгаясь в грустные мои Мечты, вершащие обряды. От нескончаемой вражды Политиканствующих партий Я изнемог; ищу на карте Спокойный угол: лик Нужды Еще уродливей в азарте. Спаси меня, Великий Бог, От этих страшных потрясений, Чтоб в благостной весенней сени Я отдохнуть немного мог, Поверив в чудо воскресений. Воскресни в мире, тихий мир! Любовь к нему, в сердцах воскресни! Искусство, расцвети чудесней, Чем в дни былые! Ты, строй лир, Бряцай нам радостные песни!

Кавказская рондель

Игорь Северянин

Январский воздух на Кавказе Повеял северным апрелем. Моя любимая, разделим Свою любовь, как розы — в вазе… Ты чувствуешь, как в этой фразе Насыщены все звуки хмелем? Январский воздух на Кавказе Повеял северным апрелем.

Она, никем не заменимая

Игорь Северянин

Посв. Ф.М.Л. Она, никем не заменимая, Она, никем не превзойденная, Так неразлюбчиво-любимая, Так неразборчиво влюбленная, Она вся свежесть призаливная, Она, моряна с далей севера, Как диво истинное, дивная, Меня избрав, в меня поверила. И обязала необязанно Своею верою восторженной, Чтоб все душой ей было сказано, Отторгнувшею и отторженной. И оттого лишь к ней коронная Во мне любовь неопалимая, К ней, кто никем не превзойденная, К ней, кто никем не заменимая!

Январь

Игорь Северянин

Январь, старик в державном сане, Садится в ветровые сани, — И устремляется олень, Воздушней вальсовых касаний И упоительней, чем лень. Его разбег направлен к дебрям, Где режет он дорогу вепрям, Где глухо бродит пегий лось, Где быть поэту довелось… Чем выше кнут, — тем бег проворней, Тем бег резвее; все узорней Пушистых кружев серебро. А сколько визга, сколько скрипа! То дуб повалится, то липа — Как обнаженное ребро. Он любит, этот царь-гуляка, С душой надменного поляка, Разгульно-дикую езду… Пусть душу грех влечет к продаже: Всех разжигает старец, — даже Небес полярную звезду!

Странно

Игорь Северянин

Мы живём, точно в сне неразгаданном, На одной из удобных планет… Много есть, чего вовсе не надо нам, А того, что нам хочется, нет...

Поэза о солнце, в душе восходящем

Игорь Северянин

В моей душе восходит солнце, Гоня невзгодную зиму. В экстазе идолопоклонца Молюсь таланту своему.В его лучах легко и просто Вступаю в жизнь, как в листный сад. Я улыбаюсь, как подросток, Приемлю все, всему я рад.Ах, для меня, для беззаконца, Один действителен закон — В моей душе восходит солнце, И я лучиться обречен!

Горький

Игорь Северянин

Талант смеялся… Бирюзовый штиль, Сияющий прозрачностью зеркальной, Сменялся в нём вспенённостью сверкальной, Морской травой и солью пахнул стиль.Сласть слёз солёных знала Изергиль, И сладость волн солёных впита Мальвой. Под каждой кофточкой, под каждой тальмой — Цветов сердец зиждительная пыль.Всю жизнь ничьих сокровищ не наследник, Живописал высокий исповедник Души, смотря на мир не свысока.Прислушайтесь: в Сорренто, как на Капри, Ещё хрустальные сочатся капли Ключистого таланта босяка.

Деревня спит. Оснеженные крыши

Игорь Северянин

Деревня спит. Оснеженные крыши — Развёрнутые флаги перемирья. Всё тихо так, что быть не может тише.В сухих кустах рисуется сатирья Угрозья головы. Блестят полозья Вверх перевёрнутых саней. В надмирьеЛетит душа. Исполнен ум безгрезья.

Не более, чем сон

Игорь Северянин

Мне удивительный вчера приснился сон: Я ехал с девушкой, стихи читавшей Блока. Лошадка тихо шла. Шуршало колесо. И слёзы капали. И вился русый локон. И больше ничего мой сон не содержал... Но, потрясённый им, взволнованный глубоко, Весь день я думаю, встревоженно дрожа, О странной девушке, не позабывшей Блока...

Поэза сострадания

Игорь Северянин

Жалейте каждого больного Всем сердцем, всей своей душой, И не считайте за чужого, Какой бы ни был он чужой. Пусть к вам потянется калека, Как к доброй матери — дитя; Пусть в человеке человека Увидит, сердцем к вам летя. И, обнадежив безнадежность, Все возлюбя и все простив, Такую проявите нежность, Чтоб умирающий стал жив! И будет радостна вам снова Вся эта грустная земля… Жалейте каждого больного, Ему сочувственно внемля.

Nocturne (Струи лунные)

Игорь Северянин

Струи лунные, Среброструнные, Поэтичные, Грустью нежные, — Словно сказка вы Льётесь, ласковы, Мелодичные Безмятежные.Бледно-палевы, Вдруг упали вы С неба синего; Льётесь струями Со святынь его Поцелуями. Скорбь сияния… Свет страдания…Лейтесь, вечные, Бесприютные — Как сердечные Слезы жаркие!.. Вы, бескровные, Лейтесь ровные, — Счастьем мутные, Горем яркие…

На смерть Блока

Игорь Северянин

Мгновенья высокой красы! — Совсем незнакомый, чужой, В одиннадцатом году, Прислал мне «Ночные часы». Я надпись его приведу: «Поэту с открытой душой». Десятый кончается год С тех пор. Мы не сблизились с ним. Встречаясь, друг к другу не шли: Не стужа ль безгранных высот Смущала поэта земли?.. Но дух его свято храним Раздвоенным духом моим. Теперь пережить мне дано Кончину еще одного Собрата-гиганта. О, Русь Согбенная! горбь, еще горбь Болящую спину. Кого Теряешь ты ныне? Боюсь, Не слишком ли многое? Но Удел твой — победная скорбь. Пусть варваром Запад зовет Ему непосильный Восток! Пусть смотрит с презреньем в лорнет На русскую душу: глубок Страданьем очищенный взлет, Какого у Запада нет. Вселенную, знайте, спасет Наш варварский русский Восток!