Кармен
Кармен! какая в ней бравада! Вулкан оркестра! Луч во тьме! О, Гвадиана! О, Гренада! О, Жорж Бизэ! О, Меримэ! Кокетливая хабанера, И пламя пляски на столе, Навахи, тальмы и сомбреро, И Аликант в цветном стекле!.. Застенчивая Микаэла И бесшабашный Дон-Хозэ… О ты, певучая новелла! О Меримэ! О, Жорж Бизэ! И он, бравурный Эскамильо, Восторженный торреадор; И ты, гитанная Севилья, И контрабанда в сердце гор… Кармен! И вот — Медея Фигнер, И Зигрид Арнольдсон, и Гай… Пускай навеки май их сгинул, — Но он ведь был, их звучный май! Пусть время тленно, и сквозь сито Его просеяны лета, — Она бессмертна, Карменсита, И несказанно золота!
Похожие по настроению
О да, любовь вольна, как птица…
Александр Александрович Блок
О да, любовь вольна, как птица, Да, всё равно — я твой! Да, всё равно мне будет сниться Твой стан, твой огневой! Да, в хищной силе рук прекрасных, В очах, где грусть измен, Весь бред моих страстей напрасных, Моих ночей, Кармен! Я буду петь тебя, я небу Твой голос передам! Как иерей свершу я требу За твой огонь — звездам! Ты встанешь бурною волною В реке моих стихов, И я с руки моей не смою, Кармен, твоих духов… И в тихий час ночной, как пламя, Сверкнувшее на миг, Блеснет мне белыми зубами Твой неотступный лик. Да, я томлюсь надеждой сладкой, Что ты, в чужой стране, Что ты, когда-нибудь, украдкой Помыслишь обо мне… За бурей жизни, за тревогой, За грустью всех измен, — Пусть эта мысль предстанет строгой, Простой и белой, как дорога, Как дальний путь, Кармен!28 марта 1914
Среди поклонников Кармен…
Александр Александрович Блок
Среди поклонников Кармен, Спешащих пестрою толпою, Ее зовущих за собою, Один, как тень у серых стен Ночной таверны Лиллас-Пастья, Молчит и сумрачно глядит, Не ждет, не требует участья, Когда же бубен зазвучит И глухо зазвенят запястья, — Он вспоминает дни весны, Он средь бушующих созвучий Глядит на стан ее певучий И видит творческие сны.26 марта 1914
Ты — как отзвук забытого гимна…
Александр Александрович Блок
Ты — как отзвук забытого гимна В моей черной и дикой судьбе. О, Кармен, мне печально и дивно, Что приснился мне сон о тебе. Вешний трепет, и лепет, и шелест, Непробудные, дикие сны, И твоя одичалая прелесть — Как гитара, как бубен весны! И проходишь ты в думах и грезах, Как царица блаженных времен, С головой, утопающей в розах, Погруженная в сказочный сон. Спишь, змеею склубясь прихотливой, Спишь в дурмане и видишь во сне Даль морскую и берег счастливый, И мечту, недоступную мне. Видишь день беззакатный и жгучий И любимый, родимый свой край, Синий, синий, певучий, певучий, Неподвижно-блаженный, как рай. В том раю тишина бездыханна, Только в куще сплетенных ветвей Дивный голос твой, низкий и странный, Славит бурю цыганских страстей.28 марта 1914
Севилья
Евгений Александрович Евтушенко
Севилья серьгами сорит, сорит сиренью, а по сирени синьорит несет к арене, и пота пенистый поток смывает тумбы. По белым звездочкам — топ-топ!- малютки-туфли, по белым звездочкам — хруп-хруп!- коляска инвалида, а если кто сегодня груб,- плевать!- коррида! А из под юбок, мир круша, срывая нервы, сиренью лезут кружева, сиренью, стервы… Но приглядись, толпою сжат, и заподозри: так от сирени не дрожат, вздуваясь, ноздри. Так продирает, словно шок в потемках затхлых, лишь свежей крови запашок, убийства запах. Бегом — от банковских бумаг и от корыта, а если шлепнулся врастяг,- плевать!- коррида! Локтями действуй и плыви в толпе, как рыба. Скользишь по мягкому? Плевать! Дави!- Коррида!
Хабанера I (сонет)
Игорь Северянин
Зое Ч.Гитана! сбрось бравурное сомбреро, Налей в фиал восторженный кларет… Мы будем пить за знатных кабальеро, Пуская дым душистых сигарет. Мечта плывет, как легкая галера, Куда-то вдаль плывет, куда — секрет! Огня! огня! пусть вспыхнет хабанера, — Взнуздаем страсть и унесемся в бред!.. Галоп мандол достигнет аллегрэтто, Заворожен желаньем пируэта, Зашелестят в потоке вздохи пальм… Вина! вина! Обрызгай им, гитана, Букеты грез… Тогда не надо тальм, — Тогда помпезней культ нагого стана!..
Из «Кармен Сильва»
Игорь Северянин
Скромнее будь в желаньях, И воцарится мир: Яд зависти к страданьям Влечет ненастный мир. О, зависть ненавистна И рушит города… Рай шепчет укоризну, Ад манит в ворота. Она заводит войны И славу топчет в грязь, И дерзко, и спокойно Права клеймит, смеясь. И материнской муки Причиною она. Поменьше грез от скуки, И станет тишина.
Маленькая сигарера…
Марина Ивановна Цветаева
Маленькая сигарера! Смех и танец всей Севильи! Что тебе в том длинном, длинном Чужестранце длинноногом? Оттого, что ноги длинны, — Не суди: приходит первым! И у цапли ноги — длинны: Всё на том же на болоте! Невидаль, что белорук он! И у кошки ручки — белы. Оттого, что белы ручки, — Не суди: ласкает лучше! Невидаль — что белокур он! И у пены — кудри белы, И у дыма — кудри белы, И у куры — перья белы! Берегись того, кто утром Подымается без песен, Берегись того, кто трезвым — Как капель — ко сну отходит, Кто от солнца и от женщин Прячется в собор и в погреб, Как ножа бежит — загару, Как чумы бежит — улыбки. Стыд и скромность, сигарера, Украшенье для девицы, Украшенье для девицы, Посрамленье для мужчины. Кто приятелям не должен — Тот навряд ли щедр к подругам. Кто к жидам не знал дороги — Сам жидом под старость станет. Посему, малютка-сердце, Маленькая сигарера, Ты иного приложенья Поищи для красных губок. Губки красные — что розы: Нынче пышут, завтра вянут, Жалко их — на привиденье, И живой души — на камень.
Как много красавиц, а ты — один…
Марина Ивановна Цветаева
Как много красавиц, а ты — один, Один — против ста тридцати Кармен, И каждая держит цветок в зубах, И каждая просит — роли. У всех лихорадка в глазах и лесть На красных губах, и такая страсть К мехам и духам, и невинны все, И все они — примадонны. Вся каторга рампы — вокруг юных глаз. Но занавес падает, гром гремит, В надушенный шелк окунулся стан, И кто-то целует руки. От гения, грима, гримас, грошей — В кабак, на расправу, на страстный смотр! И возглас в четвертом часу утра, С закинутым лбом: — Любите!
Кармен худа, коричневатый
Николай Степанович Гумилев
Кармен худа, коричневатый Глаза ей сумрак окружил. Зловещи кос ее агаты, Сам дьявол кожу ей дубил. Урод — звучит о ней беседа, Но все мужчины взяты в плен. Архиепископ из Толедо Пел мессу у ее колен. Над темно-золотым затылком Шиньен огромен и блестящ, Распущенный движеньем пылким Он прячет тело ей как плащ. Средь бледности сверкает пьяный Смеющийся победно рот, Он красный перец, цвет багряный, Из сердца пурпур он берет. Она смуглянка, побеждает Надменнейших красавиц рой, Сверканье глаз ее вселяет В пресыщенность огонь былой. В ее уродстве скрыта злая Крупица соли тех морей, Где вызывающе нагая Венера вышла из зыбей.
Небесная севилья
Николай Алексеевич Заболоцкий
Стынет месяцево ворчанье В небесной Севилье. Я сегодня - профессор отчаянья - Укрепился на звездном шпиле. И на самой нежной волынке Вывожу ритурнель небесный, И дрожат мои ботинки На блестящей крыше звездной. В небесной Севилье Растворяется рама И выходит белая лилия, Звездная Дама, Говорит: профессор, милый, Я сегодня тоскую - Кавалер мой, месяц стылый, Променял меня на другую. В небесной Севилье Не тоска ли закинула сети. Звездной Даме, лилии милой, Не могу я ответить... Стынет месяцево ворчанье. Плачет Генрих внизу на гарце, Отчего я, профессор отчаянья, Не могу над собой смеяться?
Другие стихи этого автора
Всего: 1460К воскресенью
Игорь Северянин
Идут в Эстляндии бои, — Грохочут бешено снаряды, Проходят дикие отряды, Вторгаясь в грустные мои Мечты, вершащие обряды. От нескончаемой вражды Политиканствующих партий Я изнемог; ищу на карте Спокойный угол: лик Нужды Еще уродливей в азарте. Спаси меня, Великий Бог, От этих страшных потрясений, Чтоб в благостной весенней сени Я отдохнуть немного мог, Поверив в чудо воскресений. Воскресни в мире, тихий мир! Любовь к нему, в сердцах воскресни! Искусство, расцвети чудесней, Чем в дни былые! Ты, строй лир, Бряцай нам радостные песни!
Кавказская рондель
Игорь Северянин
Январский воздух на Кавказе Повеял северным апрелем. Моя любимая, разделим Свою любовь, как розы — в вазе… Ты чувствуешь, как в этой фразе Насыщены все звуки хмелем? Январский воздух на Кавказе Повеял северным апрелем.
Она, никем не заменимая
Игорь Северянин
Посв. Ф.М.Л. Она, никем не заменимая, Она, никем не превзойденная, Так неразлюбчиво-любимая, Так неразборчиво влюбленная, Она вся свежесть призаливная, Она, моряна с далей севера, Как диво истинное, дивная, Меня избрав, в меня поверила. И обязала необязанно Своею верою восторженной, Чтоб все душой ей было сказано, Отторгнувшею и отторженной. И оттого лишь к ней коронная Во мне любовь неопалимая, К ней, кто никем не превзойденная, К ней, кто никем не заменимая!
Январь
Игорь Северянин
Январь, старик в державном сане, Садится в ветровые сани, — И устремляется олень, Воздушней вальсовых касаний И упоительней, чем лень. Его разбег направлен к дебрям, Где режет он дорогу вепрям, Где глухо бродит пегий лось, Где быть поэту довелось… Чем выше кнут, — тем бег проворней, Тем бег резвее; все узорней Пушистых кружев серебро. А сколько визга, сколько скрипа! То дуб повалится, то липа — Как обнаженное ребро. Он любит, этот царь-гуляка, С душой надменного поляка, Разгульно-дикую езду… Пусть душу грех влечет к продаже: Всех разжигает старец, — даже Небес полярную звезду!
Странно
Игорь Северянин
Мы живём, точно в сне неразгаданном, На одной из удобных планет… Много есть, чего вовсе не надо нам, А того, что нам хочется, нет...
Поэза о солнце, в душе восходящем
Игорь Северянин
В моей душе восходит солнце, Гоня невзгодную зиму. В экстазе идолопоклонца Молюсь таланту своему.В его лучах легко и просто Вступаю в жизнь, как в листный сад. Я улыбаюсь, как подросток, Приемлю все, всему я рад.Ах, для меня, для беззаконца, Один действителен закон — В моей душе восходит солнце, И я лучиться обречен!
Горький
Игорь Северянин
Талант смеялся… Бирюзовый штиль, Сияющий прозрачностью зеркальной, Сменялся в нём вспенённостью сверкальной, Морской травой и солью пахнул стиль.Сласть слёз солёных знала Изергиль, И сладость волн солёных впита Мальвой. Под каждой кофточкой, под каждой тальмой — Цветов сердец зиждительная пыль.Всю жизнь ничьих сокровищ не наследник, Живописал высокий исповедник Души, смотря на мир не свысока.Прислушайтесь: в Сорренто, как на Капри, Ещё хрустальные сочатся капли Ключистого таланта босяка.
Деревня спит. Оснеженные крыши
Игорь Северянин
Деревня спит. Оснеженные крыши — Развёрнутые флаги перемирья. Всё тихо так, что быть не может тише.В сухих кустах рисуется сатирья Угрозья головы. Блестят полозья Вверх перевёрнутых саней. В надмирьеЛетит душа. Исполнен ум безгрезья.
Не более, чем сон
Игорь Северянин
Мне удивительный вчера приснился сон: Я ехал с девушкой, стихи читавшей Блока. Лошадка тихо шла. Шуршало колесо. И слёзы капали. И вился русый локон. И больше ничего мой сон не содержал... Но, потрясённый им, взволнованный глубоко, Весь день я думаю, встревоженно дрожа, О странной девушке, не позабывшей Блока...
Поэза сострадания
Игорь Северянин
Жалейте каждого больного Всем сердцем, всей своей душой, И не считайте за чужого, Какой бы ни был он чужой. Пусть к вам потянется калека, Как к доброй матери — дитя; Пусть в человеке человека Увидит, сердцем к вам летя. И, обнадежив безнадежность, Все возлюбя и все простив, Такую проявите нежность, Чтоб умирающий стал жив! И будет радостна вам снова Вся эта грустная земля… Жалейте каждого больного, Ему сочувственно внемля.
Nocturne (Струи лунные)
Игорь Северянин
Струи лунные, Среброструнные, Поэтичные, Грустью нежные, — Словно сказка вы Льётесь, ласковы, Мелодичные Безмятежные.Бледно-палевы, Вдруг упали вы С неба синего; Льётесь струями Со святынь его Поцелуями. Скорбь сияния… Свет страдания…Лейтесь, вечные, Бесприютные — Как сердечные Слезы жаркие!.. Вы, бескровные, Лейтесь ровные, — Счастьем мутные, Горем яркие…
На смерть Блока
Игорь Северянин
Мгновенья высокой красы! — Совсем незнакомый, чужой, В одиннадцатом году, Прислал мне «Ночные часы». Я надпись его приведу: «Поэту с открытой душой». Десятый кончается год С тех пор. Мы не сблизились с ним. Встречаясь, друг к другу не шли: Не стужа ль безгранных высот Смущала поэта земли?.. Но дух его свято храним Раздвоенным духом моим. Теперь пережить мне дано Кончину еще одного Собрата-гиганта. О, Русь Согбенная! горбь, еще горбь Болящую спину. Кого Теряешь ты ныне? Боюсь, Не слишком ли многое? Но Удел твой — победная скорбь. Пусть варваром Запад зовет Ему непосильный Восток! Пусть смотрит с презреньем в лорнет На русскую душу: глубок Страданьем очищенный взлет, Какого у Запада нет. Вселенную, знайте, спасет Наш варварский русский Восток!