Перейти к содержимому

Из «Писем к первой»

Игорь Северянин

Мы пять минут назад пришли из парка. О, если б знала ты, как он красив! Предвешний снег, вчера белевший марко, Сегодня снова чист. Остановив Начавшееся таянье, ночная Метель опять вернула нам зиму. Я не горюю вовсе потому, Что это лишь на день, моя родная: Ведь завтра снова солнце загремит В свои победоносные литавры, И голову весна украсит в лавры Северновешней девушке Лилит… Весь парк в горах. Он кедрово-сосново — Еловый. Много тут и пихт густых. Он каждый день выглядывает ново На склонах гор отвесных и крутых. Посередине парка вьется тонко Извилистая журчная речонка, Где в изобилье черная форель, Которую вылавливаем ловко, — Лишь поднесет к устам своим свирель Пленительный на севере апрель — Я и моя подруга-рыболовка, К реке ведет громадной буквой «Эс» Отлогая дубовая аллея, Куда мы любим летом под навес Дубов войти, а там, за ней, белея На противоположной стороне Реки, на скалах, в синей тишине Седых, голубоватых, в виде рамок Растущих, кедров — спит изящный замок, Где сорок пять покоев. Но штандарт Над башнею давно уже разорван. Лишь изредка на шпиль присядет ворон — Достойный лихолетья злого бард… А под горой, под тридцатисаженной Слоистой и цветистой крутизной, Своею сизо-голубой волной Плеща о берег, солнцем обожженный В златоиюльский изумрудный зной Утонченное призрачное море Балтийское — во всем своем просторе. Есть в парке грот, у замка, над рекой, Где ручеек прозрачный, еле слышно Журча, течет. А перед входом пышно Цветет шиповник розовой стеной. В саду фруктовом груши и черешни, В оранжерее крупный виноград И персики. И я, как инок, рад Бродить средь них в день светозарно-вешний. Под осень ал колючий барбарис, Из узких ягод чьих готовим литры Ликера, упоительные цитры, И наши знатоки — один, Борис, Нарциссов принц, и Александр, принц лилий, Ему приписывают свойство крылий, С чем даже я, из знатоков знаток, Не стану спорить, пробуя глоток… Итак, для твоего, голубка, взора Я набросал окрестность замка Орро. От нашей хижины в полуверсте, Он виден из окна моей рабочей Залитой светом комнаты, где очи Фелиссы мне твердят о красоте!

Похожие по настроению

Осень

Александр Востоков

Гонимы сильным ветром, мчатся От моря грозны облака, И башни Петрограда тмятся, И поднялась река. А я, в спокойной лежа сени, Забвеньем сладостным объят, Вихрь свищущ слышу, дождь осенний, Биющий в окна град. О как влияние погоды Над нами действует, мой друг! Когда туманен лик природы, Мой унывает дух. Но буря паки отвлекает Меня теперь от грустных дум; К великим сценам возбуждает, Свой усугубив шум. Не зрю ль в восторге: Зевс дождливый, Во влагу небо претворя, С власов и мышц водоточивых Шумящи льет моря? Меж тем к Олимпу руки вздела От наводняемых холмов Столповенчанная Цибела, Почтенна мать богов. В глубоком сокрушенье зрится, В слезах и в трепете она; Ее священна колесница В водах погружена: Впряженны в ону львы ретивы Студеный терпят дождь и град; Глаза их блещут, всторглись гривы, Хвосты в бока разят. Но дождь шумит, и ветры дуют Из сильнодышащих устен; Стихии борются, бунтуют, О ужас! — о Дойен! Изящного жрецы священны, Художник, музыкант, поэт! О, будьте мной благословенны! В вас дух богов живет. Стократно в жизни сей печальной Благодарить мы вас должны; Вы мир физический, моральной Перерождать сильны. Мой друг! да будет и пред нами Раскрыта книга естества: Прочтем душевными очами В ней мысли Божества. Прочтем, и будем исполняться Святым ученьем книги той, Дабы не мог поколебаться Наш дух напастью злой. Как бурных волн удар приемлет Невы гранитный, твердый брег (Их шум смятенный слух мой внемлет, Обратный зрю их бег), — Так праведник, гонимый роком, В терпенье облачен стоит; Средь бурь, в волнении жестоком, Он тверд, как сей гранит. Смотри, Теон, как все горюет! Все чувствует зимы приход; Зефир цветков уж не целует, И вихрь сшиб с древа плод. Смотри, как ветви обнаженны Гнет ветер на древах, Теон! Не слышится ль во пне стесненный Гамадриадин стон?.. Лишь, кровля вранов, зеленеет Уединенна сосна там; Все блекнет, рушится, мертвеет Готовым пасть снегам. О, сетуйте леса, стенайте; Морозами дохнет зима! Из устьев реки утекайте: Вас льдом скует она! Но трон ее растает снова Как придет милая весна; Совлекшись снежного покрова, Воспрянет все от сна. И обновится вид природы И в рощах птички запоют. В брегах веселых Невски воды, Сверкая, потекут. Тогда с тобой, Теон любезный, Пойдем мы на поле гулять! Оставим скучный город, тесный, Чтоб свежестью дышать. Тогда примите, о Дриады, Под тень древес поэтов вы — Воспеть весну среди прохлады, На берегах Невы!

Весна (Уж оттепельный меркнет день)

Андрей Белый

Уж оттепельный меркнет день. Уж синяя на снеге тень. Как прежде, у окна вдвоем Попыхиваем огоньком. Мгла пепельный свой сеет свет. Уехала она… Но нет — Не примиренье, не забвенье В успокоенье чую я. Из зеркала, грустя, отображенье — Из зеркала кивает на меня. И полосы багровые огня, И отблески далекие селенья, — Истома улетающего дня… Рояль… Ревнивое забвенье. Я говорю себе: «Друг, взор полуживой закрои: Печален кругозор сырой, Печален снеговой простор, И снеговой сосновый бор, И каркающий в небе грач, И крыши отсыревших дач, И станционный огонек, И плачущий вдали рожок…»

В Царском селе

Анна Андреевна Ахматова

I По аллее проводят лошадок. Длинны волны расчесанных грив. О, пленительный город загадок, Я печальна, тебя полюбив. Странно вспомнить: душа тосковала, Задыхалась в предсмертном бреду. А теперь я игрушечной стала, Как мой розовый друг какаду. Грудь предчувствием боли не сжата, Если хочешь, в глаза погляди. Не люблю только час пред закатом, Ветер с моря и слово «уйди». II ...А там мой мраморный двойник, Поверженный под старым кленом, Озерным водам отдал лик, Внимает шорохам зеленым. И моют светлые дожди Его запекшуюся рану... Холодный, белый, подожди, Я тоже мраморною стану. III Смуглый отрок бродил по аллеям, У озерных грустил берегов, И столетие мы лелеем Еле слышный шелест шагов. Иглы сосен густо и колко Устилают низкие пни... Здесь лежала его треуголка И растрепанный том Парни.

Из летних стихов

Борис Корнилов

Всё цвело. Деревья шли по краю Розовой, пылающей воды; Я, свою разыскивая кралю, Кинулся в глубокие сады. Щеголяя шёлковой обновой, Шла она. Кругом росла трава. А над ней — над кралею бубновой — Разного размера дерева. Просто куст, осыпанный сиренью, Золотому дубу не под стать, Птичьему смешному населенью Всё равно приказано свистать. И на дубе тёмном, на огромном, Тоже на шиповнике густом, В каждом малом уголке укромном И под начинающим кустом, В голубых болотах и долинах Знай свисти и отдыха не жди, Но на тонких на ногах, на длинных Подошли, рассыпались дожди. Пролетели. Осветило снова Золотом зелёные края — Как твоя хорошая обнова, Лидия весёлая моя? Полиняла иль не полиняла, Как не полиняли зеленя, — Променяла иль не променяла, Не забыла, милая, меня?Вечером мы ехали на дачу, Я запел, веселья не тая, — Может, не на дачу — на удачу, — Где удача верная моя? Нас обдуло ветром подогретым И туманом с медленной воды, Над твоим торгсиновским беретом Плавали две белые звезды. Я промолвил пару слов резонных, Что тепла по Цельсию вода, Что цветут в тюльпанах и газонах Наши областные города, Что летит особенного вида — Вырезная — улицей листва, Что меня порадовала, Лида, Вся подряд зелёная Москва. Хорошо — забавно — право слово, Этим летом красивее я. Мне понравилась твоя обнова, Кофточка зелёная твоя. Ты зашелестела, как осина, Глазом повела своим большим: — Это самый лучший… Из Торгсина… Импортный… Не правда ль? Крепдешин… Я смолчал. Пахнуло тёплым летом От листвы, от песен, от воды — Над твоим торгсиновским беретом Плавали две белые звезды. Доплыли до дачи запылённой И без уважительных причин Встали там, где над Москвой зелёной Звёзды всех цветов и величин.Я сегодня вечером — не скрою — Одинокой птицей просвищу. Завтра эти звёзды над Москвою С видимой любовью разыщу.

Павловск

Георгий Иванов

Французский говор. Блеск эгреток И колыхание эспри. На желтый гравий из-за веток Скользит румяный луч зари. Несется музыка с вокзала, Пуччини буйная волна. Гуляют пары. Всех связала Сетями осень, как весна. О, ожиданье на перроне, Где суета и толкотня! Ах, можно ль быть еще влюбленней, Эллен, Вы любите ль меня? Но лампионы слишком ярки, И слишком музыка шумна. Зато в величественном парке И полумрак, и тишина. Ведут туманные аллеи Все дальше, дальше вниз к реке, Где голубеют мавзолеи И изваянья вдалеке. Мечтанья ветер навевает, Слабеет музыки волна, Меж веток медленно всплывает И улыбается луна. Она всплывает, точно грецкий Янтарно-розовый орех. В беседке слышится турецкой Веселый говор, легкий смех. Грозят амуры в позах томных, Светлеет лунная стезя, И от лучей ее нескромных Влюбленным спрятаться нельзя.

В парке

Игорь Северянин

А ночи с каждым днем белее И с каждым днем все ярче дни! Идем мы парком по аллее. Налево море. Мы — одни. Зеленый полдень. В вешней неге, Среди отвесных берегов, Река святая, — Puhajogi — Стремится, слыша моря зов. На круче гор белеет вилла В кольце из кедров и елей, Где по ночам поет Сивилла, Мечтая в бархате аллей. Круглеет колющий кротекус, И земляничны тополя, Смотрящиеся прямо в реку, Собою сосны веселя. О принц Июнь, приди скорее, В сирень коттеджи разодень! Ночь ежедневно серебрее, И еженочно звонче день!

Детскосельский парк

Ольга Берггольц

Вот город, я и дом — на горизонте дым за сорокаминутным расстояньем… Сады прекрасные, осенние сады в классическом багряном увяданье!И странствует щемящий холодок, он пахнет романтичностью струи, замшелою фонтанною водой, гранитом портиков и щелями руин.А лукоморье смеркнется вблизи, не узнанное робкими стихами. И Делия по берегу скользит, обветренною статуей стихая…Сады прекрасные!Я первый раз аллеи ваши в узел завязала, но узнаю по смуглым строфам вас от ямбов опьяненными глазами, которые рука его слагала.

Первый снег

Петр Вяземский

Пусть нежный баловень полуденной природы, Где тень душистее, красноречивей воды, Улыбку первую приветствует весны! Сын пасмурных небес полуночной страны, Обыкший к свисту вьюг и реву непогоды, Приветствую душой и песнью первый снег. С какою радостью нетерпеливым взглядом Волнующихся туч ловлю мятежный бег, Когда с небес они на землю веют хладом! Вчера еще стенал над онемевшим садом Ветр скучной осени, и влажные пары Стояли над челом угрюмыя горы Иль мглой волнистою клубилися над бором. Унынье томное бродило тусклым взором По рощам и лугам, пустеющим вокруг. Кладбищем зрелся лес; кладбищем зрелся луг. Пугалище дриад, приют крикливых вранов, Ветвями голыми махая, древний дуб Чернел в лесу пустом, как обнаженный труп. И воды тусклые, под пеленой туманов, Дремали мертвым сном в безмолвных берегах. Природа бледная, с унылостью в чертах, Поражена была томлением кончины. Сегодня новый вид окрестность приняла, Как быстрым манием чудесного жезла; Лазурью светлою горят небес вершины; Блестящей скатертью подернулись долины, И ярким бисером усеяны поля. На празднике зимы красуется земля И нас приветствует живительной улыбкой. Здесь снег, как легкий пух, повис на ели гибкой; Там, темный изумруд посыпав серебром, На мрачной сосне он разрисовал узоры. Рассеялись пары, и засверкали горы, И солнца шар вспылал на своде голубом. Волшебницей зимой весь мир преобразован; Цепями льдистыми покорный пруд окован И синим зеркалом сравнялся в берегах. Забавы ожили; пренебрегая страх, Сбежались смельчаки с брегов толпой игривой И, празднуя зимы ожиданный возврат, По льду свистящему кружатся и скользят. Там ловчих полк готов; их взор нетерпеливый Допрашивает след добычи торопливой,— На бегство робкого нескромный снег донес; С неволи спущенный за жертвой хищный пес Вверяется стремглав предательскому следу, И довершает нож кровавую победу. Покинем, милый друг, темницы мрачный кров! Красивый выходец кипящих табунов, Ревнуя на бегу с крылатоногой ланью, Топоча хрупкий снег, нас по полю помчит. Украшен твой наряд лесов сибирских данью, И соболь на тебе чернеет и блестит. Презрев мороза гнев и тщетные угрозы, Румяных щек твоих свежей алеют розы, И лилия свежей белеет на челе. Как лучшая весна, как лучшей жизни младость, Ты улыбаешься утешенной земле, О, пламенный восторг! В душе блеснула радость, Как искры яркие на снежном хрустале. Счастлив, кто испытал прогулки зимней сладость! Кто в тесноте саней с красавицей младой, Ревнивых не боясь, сидел нога с ногой, Жал руку, нежную в самом сопротивленье, И в сердце девственном впервой любви смятенья, И думу первую, и первый вздох зажег, В победе сей других побед прияв залог. Кто может выразить счастливцев упоенье? Как вьюга легкая, их окриленный бег Браздами ровными прорезывает снег И, ярким облаком с земли его взвевая, Сребристой пылию окидывает их. Стеснилось время им в один крылатый миг. По жизни так скользит горячность молодая, И жить торопится, и чувствовать спешит! Напрасно прихотям вверяется различным; Вдаль увлекаема желаньем безграничным, Пристанища себе она нигде не зрит. Счастливые лета! Пора тоски сердечной! Но что я говорю? Единый беглый день, Как сон обманчивый, как привиденья тень, Мелькнув, уносишь ты обман бесчеловечный! И самая любовь, нам изменив, как ты, Приводит к опыту безжалостным уроком И, чувства истощив, на сердце одиноком Нам оставляет след угаснувшей мечты. Но в памяти души живут души утраты. Воспоминание, как чародей богатый, Из пепла хладного минувшее зовет И глас умолкшему и праху жизнь дает. Пусть на омытые луга росой денницы Красивая весна бросает из кошницы Душистую лазурь и свежий блеск цветов; Пусть, растворяя лес очарованьем нежным, Влечет любовников под кровом безмятежным Предаться тихому волшебству сладких снов!— Не изменю тебе воспоминаньем тайным, Весны роскошныя смиренная сестра, О сердца моего любимая пора! С тоскою прежнею, с волненьем обычайным, Клянусь платить тебе признательную дань; Всегда приветствовать тебя сердечной думой, О первенец зимы, блестящей и угрюмой! Снег первый, наших нив о девственная ткань!

Пробуждение весны

Саша Чёрный

Вчера мой кот взглянул на календарь И хвост трубою поднял моментально, Потом подрал на лестницу, как встарь, И завопил тепло и вакханально: «Весенний брак! Гражданский брак! Спешите, кошки, на чердак…» И кактус мой — о, чудо из чудес! — Залитый чаем и кофейной гущей, Как новый Лазарь, взял да и воскрес И с каждым днем прет из земли всё пуще. Зеленый шум… Я поражен: «Как много дум наводит он!» Уже с панелей смерзшуюся грязь, Ругаясь, скалывают дворники лихие, Уже ко мне забрел сегодня «князь», Взял теплый шарф и лыжи беговые… «Весна, весна! — пою, как бард,— Несите зимний хлам в ломбард». Сияет солнышко. Ей-богу, ничего! Весенняя лазурь спугнула дым и копоть, Мороз уже не щиплет никого, Но многим нечего, как и зимою, лопать… Деревья ждут… Гниет вода, И пьяных больше, чем всегда. Создатель мой! Спасибо за весну! — Я думал, что она не возвратится,— Но… дай сбежать в лесную тишину От злобы дня, холеры и столицы! Весенний ветер за дверьми… В кого б влюбиться, черт возьми!

В зимнем парке

Всеволод Рождественский

1Через Красные ворота я пройду Чуть протоптанной тропинкою к пруду. Спят богини, охраняющие сад, В мерзлых досках заколоченные, спят. Сумрак плавает в деревьях. Снег идет. На пруду, за «Эрмитажем», поворот. Чутко слушая поскрипыванье лыж, Пахнет елкою и снегом эта тишь И плывет над отраженною звездой В темной проруби с качнувшейся водой. 19212 Бросая к небу колкий иней И стряхивая белый хмель, Шатаясь, в сумрак мутно-синий Брела усталая метель. В полукольце колонн забыта, Куда тропа еще тиха, Покорно стыла Афродита, Раскинув снежные меха. И мраморная грудь богини Приподнималась горячо, Но пчелы северной пустыни Кололи девичье плечо. А песни пьяного Борея, Взмывая, падали опять, Ни пощадить ее не смея, Ни сразу сердце разорвать. 19163 Если колкой вьюгой, ветром встречным Дрогнувшую память обожгло, Хоть во сне, хоть мальчиком беспечным Возврати мне Царское Село! Бронзовый мечтатель за Лицеем Посмотрел сквозь падающий снег, Ветер заклубился по аллеям, Звонких лыж опередив разбег. И бегу я в лунный дым по следу Под горбатым мостиком, туда, Где над черным лебедем и Ледой Дрогнула зеленая звезда. Не вздохнуть косматым, мутным светом, Это звезды по снегу текут, Это за турецким минаретом В снежной шубе разметался пруд. Вот твой теплый, твой пушистый голос Издали зовет — вперегонки! Вот и варежка у лыжных полос Бережет всю теплоту руки. Дальше, дальше!.. Только б не проснуться, Только бы успеть — скорей! скорей!- Губ ее снежинками коснуться, Песнею растаять вместе с ней! Разве ты не можешь, Вдохновенье, Легкокрылой бабочки крыло, Хоть во сне, хоть на одно мгновенье Возвратить мне Царское Село! 19224 Сквозь падающий снег над будкой с инвалидом Согнул бессмертный лук чугунный Кифаред. О, Царское Село, великолепный бред, Который некогда был ведом аонидам! Рожденный в сих садах, я древних тайн не выдам. (Умолкнул голос муз, и Анненского нет…) Я только и могу, как строгий тот поэт, На звезды посмотреть и «всё простить обидам». Воспоминаньями и рифмами томим, Над круглым озером метется лунный дым, В лиловых сумерках уже сквозит аллея, И вьюга шепчет мне сквозь легкий лыжный свист, О чем задумался, отбросив Апулея, На бронзовой скамье кудрявый лицеист. Декабрь 1921

Другие стихи этого автора

Всего: 1460

К воскресенью

Игорь Северянин

Идут в Эстляндии бои, — Грохочут бешено снаряды, Проходят дикие отряды, Вторгаясь в грустные мои Мечты, вершащие обряды. От нескончаемой вражды Политиканствующих партий Я изнемог; ищу на карте Спокойный угол: лик Нужды Еще уродливей в азарте. Спаси меня, Великий Бог, От этих страшных потрясений, Чтоб в благостной весенней сени Я отдохнуть немного мог, Поверив в чудо воскресений. Воскресни в мире, тихий мир! Любовь к нему, в сердцах воскресни! Искусство, расцвети чудесней, Чем в дни былые! Ты, строй лир, Бряцай нам радостные песни!

Кавказская рондель

Игорь Северянин

Январский воздух на Кавказе Повеял северным апрелем. Моя любимая, разделим Свою любовь, как розы — в вазе… Ты чувствуешь, как в этой фразе Насыщены все звуки хмелем? Январский воздух на Кавказе Повеял северным апрелем.

Она, никем не заменимая

Игорь Северянин

Посв. Ф.М.Л. Она, никем не заменимая, Она, никем не превзойденная, Так неразлюбчиво-любимая, Так неразборчиво влюбленная, Она вся свежесть призаливная, Она, моряна с далей севера, Как диво истинное, дивная, Меня избрав, в меня поверила. И обязала необязанно Своею верою восторженной, Чтоб все душой ей было сказано, Отторгнувшею и отторженной. И оттого лишь к ней коронная Во мне любовь неопалимая, К ней, кто никем не превзойденная, К ней, кто никем не заменимая!

Январь

Игорь Северянин

Январь, старик в державном сане, Садится в ветровые сани, — И устремляется олень, Воздушней вальсовых касаний И упоительней, чем лень. Его разбег направлен к дебрям, Где режет он дорогу вепрям, Где глухо бродит пегий лось, Где быть поэту довелось… Чем выше кнут, — тем бег проворней, Тем бег резвее; все узорней Пушистых кружев серебро. А сколько визга, сколько скрипа! То дуб повалится, то липа — Как обнаженное ребро. Он любит, этот царь-гуляка, С душой надменного поляка, Разгульно-дикую езду… Пусть душу грех влечет к продаже: Всех разжигает старец, — даже Небес полярную звезду!

Странно

Игорь Северянин

Мы живём, точно в сне неразгаданном, На одной из удобных планет… Много есть, чего вовсе не надо нам, А того, что нам хочется, нет...

Поэза о солнце, в душе восходящем

Игорь Северянин

В моей душе восходит солнце, Гоня невзгодную зиму. В экстазе идолопоклонца Молюсь таланту своему.В его лучах легко и просто Вступаю в жизнь, как в листный сад. Я улыбаюсь, как подросток, Приемлю все, всему я рад.Ах, для меня, для беззаконца, Один действителен закон — В моей душе восходит солнце, И я лучиться обречен!

Горький

Игорь Северянин

Талант смеялся… Бирюзовый штиль, Сияющий прозрачностью зеркальной, Сменялся в нём вспенённостью сверкальной, Морской травой и солью пахнул стиль.Сласть слёз солёных знала Изергиль, И сладость волн солёных впита Мальвой. Под каждой кофточкой, под каждой тальмой — Цветов сердец зиждительная пыль.Всю жизнь ничьих сокровищ не наследник, Живописал высокий исповедник Души, смотря на мир не свысока.Прислушайтесь: в Сорренто, как на Капри, Ещё хрустальные сочатся капли Ключистого таланта босяка.

Деревня спит. Оснеженные крыши

Игорь Северянин

Деревня спит. Оснеженные крыши — Развёрнутые флаги перемирья. Всё тихо так, что быть не может тише.В сухих кустах рисуется сатирья Угрозья головы. Блестят полозья Вверх перевёрнутых саней. В надмирьеЛетит душа. Исполнен ум безгрезья.

Не более, чем сон

Игорь Северянин

Мне удивительный вчера приснился сон: Я ехал с девушкой, стихи читавшей Блока. Лошадка тихо шла. Шуршало колесо. И слёзы капали. И вился русый локон. И больше ничего мой сон не содержал... Но, потрясённый им, взволнованный глубоко, Весь день я думаю, встревоженно дрожа, О странной девушке, не позабывшей Блока...

Поэза сострадания

Игорь Северянин

Жалейте каждого больного Всем сердцем, всей своей душой, И не считайте за чужого, Какой бы ни был он чужой. Пусть к вам потянется калека, Как к доброй матери — дитя; Пусть в человеке человека Увидит, сердцем к вам летя. И, обнадежив безнадежность, Все возлюбя и все простив, Такую проявите нежность, Чтоб умирающий стал жив! И будет радостна вам снова Вся эта грустная земля… Жалейте каждого больного, Ему сочувственно внемля.

Nocturne (Струи лунные)

Игорь Северянин

Струи лунные, Среброструнные, Поэтичные, Грустью нежные, — Словно сказка вы Льётесь, ласковы, Мелодичные Безмятежные.Бледно-палевы, Вдруг упали вы С неба синего; Льётесь струями Со святынь его Поцелуями. Скорбь сияния… Свет страдания…Лейтесь, вечные, Бесприютные — Как сердечные Слезы жаркие!.. Вы, бескровные, Лейтесь ровные, — Счастьем мутные, Горем яркие…

На смерть Блока

Игорь Северянин

Мгновенья высокой красы! — Совсем незнакомый, чужой, В одиннадцатом году, Прислал мне «Ночные часы». Я надпись его приведу: «Поэту с открытой душой». Десятый кончается год С тех пор. Мы не сблизились с ним. Встречаясь, друг к другу не шли: Не стужа ль безгранных высот Смущала поэта земли?.. Но дух его свято храним Раздвоенным духом моим. Теперь пережить мне дано Кончину еще одного Собрата-гиганта. О, Русь Согбенная! горбь, еще горбь Болящую спину. Кого Теряешь ты ныне? Боюсь, Не слишком ли многое? Но Удел твой — победная скорбь. Пусть варваром Запад зовет Ему непосильный Восток! Пусть смотрит с презреньем в лорнет На русскую душу: глубок Страданьем очищенный взлет, Какого у Запада нет. Вселенную, знайте, спасет Наш варварский русский Восток!