Игорь и Ярославна
То было, может быть, давно, А может быть, совсем недавно. Ты, опираясь на окно, Ждала меня, как Ярославна. А я, как Игорь, что в полон Был взят ордою половецкой, Томился, звал, и Аполлон Манил меня улыбкой детской. Не мог препятствия кандал Я сбросить пылу чувств в угоду, И я страдал, и я рыдал, Моля судьбу вернуть свободу. Мне улыбнулся как-то день, И я бежал к тебе бесславно. Ты шла по саду, точно тень, Грустна, верна, как Ярославна, Была задумчивая ночь Погружена в свои загадки… Ты шла спокойно, без оглядки, Я — за тобой, но вскоре — прочь: Раз не почувствовала ты Своей душой, чутьем прихода Того, кто близок, — что мечты! Что упоенье! Что свобода! И я ушел… В душе темно… А ты все ждешь, как Ярославна… То было, может быть, давно, Но может быть, совсем недавно.
Похожие по настроению
Девятый век у северской земли
Георгий Адамович
Девятый век у северской земли Стоит печаль о мире и свободе, И лебеди не плещут. И вдали Княгиня безутешная не бродит.О Днепр, о солнце, кто вас позовет По вечеру кукушкою печальной, Теперь, когда голубоватый лед Все затянул, и рог не слышен дальний,И только ветер над зубцами стен Взметает снег и стонет на просторе, Как будто Игорь вспоминает плен У синего, разбойничьего моря?
Сонет-послание
Георгий Иванов
Игорю СеверянинуЯ долго ждал послания от Вас, Но нет его и я тоской изранен. Зачем Вы смолкли, Игорь Северянин, Там в городе, где гам и звон кирас? Ночь надо мной струит златой экстаз, Дрожит во мгле неверный лук Дианин… Ах, мир ночной загадочен и странен, И кажется, что твердь с землей слилась. Звучит вдали Шопеновское скерцо, В томительной разлуке тонет сердце, Лист падает и близится зима. Уж нет ни роз, ни ландышей, ни лилий; Я здесь грущу, и Вы меня забыли… Пишите же, — я жду от Вас письма!
Рассказ княгини
Игорь Северянин
Св. кн. О.Ф. Им-скойТо было в Гатчине, лет десять Тому назад, но до сих пор Отрадно мне тем летом грезить И вспоминать наш разговор. И вот, я помню: мы, княгиня, Сидим в столовой. Ночь близка. Вы говорите мне о сыне, И в Вашем голосе — тоска: О, если юность возвратить бы! И быть счастливою, как он!.. Его любовь… его женитьба… И жизнь на озере — как сон… Он в честь своей Прекрасной Дамы, — Полу-поэт, полу-toque, — Под Витебском построил замок На озеровом островке… «Он создал царство в сердце леса!» Восторженно твердите Вы. Поддакивает Вам профессор Наклоном легким головы. Я пью вино и вижу: в тине Озерной — косы, много кос… Устала старая княгиня От юных, — невозможных, — грез…
Примитивный романс
Игорь Северянин
Моя ты или нет? Не знаю… не пойму… Но ты со мной всегда, сама того не зная. Я завтра напишу угрюмцу твоему, Чтоб он тебя пустил ко мне, моя родная! Боюсь, он не поймет; боюсь, осудит он; Боюсь, тебя чернить он станет подозреньем… Приди ж ко мне сама! Ты слышишь ли мой стон? Ты веришь ли тоске и поздним сожаленьям? Иль нет — не приходи! и не пиши в ответ! Лишь будь со мной и впредь, сама того не зная. Так лучше… так больней… Моя ты или нет? Но я… я твой всегда, всегда, моя родная!
Любовь и слава
Игорь Северянин
Я полюбил двух юных королев, Равно влекущих строго и лукаво. Кого мне предпочесть из этих дев? Их имена: Любовь и Слава. Прекрасные и гордые! владеть Хочу двумя, чарующими, вами. В ответ надменно блещете очами, И я читаю в них: «Не сметь!» Влекусь к Любви, — заносит ржавый нож, Грозя гангреной, мстительная Слава. К ней поверну, молю ее, — «Направо! — Кричит Любовь: — А я-то что ж?» «Вы обе дороги», — стенаю. «Нет!» — Ответствуют мне разом девы: «Одну из нас, — кому свои напевы И жизнь свою вручишь, поэт!» Я выбрать не могу. Прочь, Смерть! — Рабов Удел — самоубийство! выход найден: Дай, Слава, мне питья из виноградин, Ты отрави его, Любовь!
Плач Ярославны
Иван Козлов
То не кукушка в роще темной Кукует рано на заре — В Путивле плачет Ярославна, Одна, на городской стене: «Я покину бор сосновый, Вдоль Дуная полечу, И в Каяль-реке бобровый Я рукав мой обмочу; Я домчусь к родному стану, Где кипел кровавый бой, Князю я обмою рану На груди его младой». В Путивле плачет Ярославна, Зарей, на городской стене: «Ветер, ветер, о могучий, Буйный ветер! что шумишь? Что ты в небе черны тучи И вздымаешь и клубишь? Что ты легкими крылами Возмутил поток реки, Вея ханскими стрелами На родимые полки?» В Путивле плачет Ярославна, Зарей, на городской стене: «В облаках ли тесно веять С гор крутых чужой земли, Если хочешь ты лелеять В синем море корабли? Что же страхом ты усеял Нашу долю? для чего По ковыль-траве развеял Радость сердца моего?» В Путивле плачет Ярославна, Зарей, на городской стене: «Днепр мой славный! ты волнами Скалы половцев пробил; Святослав с богатырями По тебе свой бег стремил,— Не волнуй же, Днепр широкий, Быстрый ток студеных вод, Ими князь мой черноокий В Русь святую поплывет». В Путивле плачет Ярославна, Зарей, на городской стене: «О река! отдай мне друга — На волнах его лелей, Чтобы грустная подруга Обняла его скорей; Чтоб я боле не видала Вещих ужасов во сне, Чтоб я слез к нему не слала Синим морем на заре». В Путивле плачет Ярославна, Зарей, на городской стене: «Солнце, солнце, ты сияешь Всем прекрасно и светло! В знойном поле что сжигаешь Войско друга моего? Жажда луки с тетивами Иссушила в их руках, И печаль колчан с стрелами Заложила на плечах». И тихо в терем Ярославна Уходит с городской стены.
Плач Ярославны
Марина Ивановна Цветаева
Вопль стародавний, Плач Ярославны — Слышите? С башенной вышечки Неперерывный Вопль — неизбывный: — Игорь мой! Князь Игорь мой! Князь Игорь! Ворон, не сглазь Глаз моих — пусть Плачут! Солнце, мечи Стрелы в них — пусть Слепнут! Кончена Русь! Игорь мой! Русь! Игорь! Лжет летописец, что Игорь опять в дом свой Солнцем взошел — обманул нас Баян льстивый. Знаешь конец? Там, где Дон и Донец — плещут, Пал меж знамен Игорь на сон — вечный. Белое тело его — ворон клевал. Белое дело его — ветер сказал. Подымайся, ветер, по оврагам, Подымайся, ветер, по равнинам, Торопись, ветрило-вихрь-бродяга, Над тем Доном, белым Доном лебединым! Долетай до городской до стенки, С коей по миру несется плач надгробный. Не гляди, что подгибаются коленки, Что тускнеет ее лик солнцеподобный… — Ветер, ветер! — Княгиня, весть! Князь твой мертвый лежит — За честь! Вопль стародавний, Плач Ярославны — Слышите? Вопль ее — ярый, Плач ее, плач — Плавный: — Кто мне заздравную чару Из рук — выбил? Старой не быть мне, Под камешком гнить, Игорь! Дёрном-глиною заткните рот Алый мой — нонче ж. Кончен Белый поход.
Игорь
Владимир Луговской
Потемнели, растаяв, лесные лиловые тропы. Игорь, друг дорогой, возвратился вчера с Перекопа. Он бормочет в тифу на большой материнской кровати, Забинтован бинтом и обмотан оконною ватой. Игорь тяжко вздыхает, смертельными мыслями гордый, Видит снежный ковыль и махновцев колючие морды, Двухвершковое сало, степной полумесяц рогатый, И бессмертные подвиги Первой курсантской бригады. Молодой, непонятый, с большим, заострившимся носом, Он кроватную смерть заклинает сивашским откосом, И как только она закогтится и сердце зацепит — Фрунзе смотрит в бинокль и бегут беспощадные цепи. А за окнами синь подмосковная, сетка березы, Снегири воробьям задают вперебивку вопросы. Толстый мерин стоит, поводя, словно дьякон, губою, И над Средней Россией пространство горит голубое.
Другие стихи этого автора
Всего: 1460К воскресенью
Игорь Северянин
Идут в Эстляндии бои, — Грохочут бешено снаряды, Проходят дикие отряды, Вторгаясь в грустные мои Мечты, вершащие обряды. От нескончаемой вражды Политиканствующих партий Я изнемог; ищу на карте Спокойный угол: лик Нужды Еще уродливей в азарте. Спаси меня, Великий Бог, От этих страшных потрясений, Чтоб в благостной весенней сени Я отдохнуть немного мог, Поверив в чудо воскресений. Воскресни в мире, тихий мир! Любовь к нему, в сердцах воскресни! Искусство, расцвети чудесней, Чем в дни былые! Ты, строй лир, Бряцай нам радостные песни!
Кавказская рондель
Игорь Северянин
Январский воздух на Кавказе Повеял северным апрелем. Моя любимая, разделим Свою любовь, как розы — в вазе… Ты чувствуешь, как в этой фразе Насыщены все звуки хмелем? Январский воздух на Кавказе Повеял северным апрелем.
Она, никем не заменимая
Игорь Северянин
Посв. Ф.М.Л. Она, никем не заменимая, Она, никем не превзойденная, Так неразлюбчиво-любимая, Так неразборчиво влюбленная, Она вся свежесть призаливная, Она, моряна с далей севера, Как диво истинное, дивная, Меня избрав, в меня поверила. И обязала необязанно Своею верою восторженной, Чтоб все душой ей было сказано, Отторгнувшею и отторженной. И оттого лишь к ней коронная Во мне любовь неопалимая, К ней, кто никем не превзойденная, К ней, кто никем не заменимая!
Январь
Игорь Северянин
Январь, старик в державном сане, Садится в ветровые сани, — И устремляется олень, Воздушней вальсовых касаний И упоительней, чем лень. Его разбег направлен к дебрям, Где режет он дорогу вепрям, Где глухо бродит пегий лось, Где быть поэту довелось… Чем выше кнут, — тем бег проворней, Тем бег резвее; все узорней Пушистых кружев серебро. А сколько визга, сколько скрипа! То дуб повалится, то липа — Как обнаженное ребро. Он любит, этот царь-гуляка, С душой надменного поляка, Разгульно-дикую езду… Пусть душу грех влечет к продаже: Всех разжигает старец, — даже Небес полярную звезду!
Странно
Игорь Северянин
Мы живём, точно в сне неразгаданном, На одной из удобных планет… Много есть, чего вовсе не надо нам, А того, что нам хочется, нет...
Поэза о солнце, в душе восходящем
Игорь Северянин
В моей душе восходит солнце, Гоня невзгодную зиму. В экстазе идолопоклонца Молюсь таланту своему.В его лучах легко и просто Вступаю в жизнь, как в листный сад. Я улыбаюсь, как подросток, Приемлю все, всему я рад.Ах, для меня, для беззаконца, Один действителен закон — В моей душе восходит солнце, И я лучиться обречен!
Горький
Игорь Северянин
Талант смеялся… Бирюзовый штиль, Сияющий прозрачностью зеркальной, Сменялся в нём вспенённостью сверкальной, Морской травой и солью пахнул стиль.Сласть слёз солёных знала Изергиль, И сладость волн солёных впита Мальвой. Под каждой кофточкой, под каждой тальмой — Цветов сердец зиждительная пыль.Всю жизнь ничьих сокровищ не наследник, Живописал высокий исповедник Души, смотря на мир не свысока.Прислушайтесь: в Сорренто, как на Капри, Ещё хрустальные сочатся капли Ключистого таланта босяка.
Деревня спит. Оснеженные крыши
Игорь Северянин
Деревня спит. Оснеженные крыши — Развёрнутые флаги перемирья. Всё тихо так, что быть не может тише.В сухих кустах рисуется сатирья Угрозья головы. Блестят полозья Вверх перевёрнутых саней. В надмирьеЛетит душа. Исполнен ум безгрезья.
Не более, чем сон
Игорь Северянин
Мне удивительный вчера приснился сон: Я ехал с девушкой, стихи читавшей Блока. Лошадка тихо шла. Шуршало колесо. И слёзы капали. И вился русый локон. И больше ничего мой сон не содержал... Но, потрясённый им, взволнованный глубоко, Весь день я думаю, встревоженно дрожа, О странной девушке, не позабывшей Блока...
Поэза сострадания
Игорь Северянин
Жалейте каждого больного Всем сердцем, всей своей душой, И не считайте за чужого, Какой бы ни был он чужой. Пусть к вам потянется калека, Как к доброй матери — дитя; Пусть в человеке человека Увидит, сердцем к вам летя. И, обнадежив безнадежность, Все возлюбя и все простив, Такую проявите нежность, Чтоб умирающий стал жив! И будет радостна вам снова Вся эта грустная земля… Жалейте каждого больного, Ему сочувственно внемля.
Nocturne (Струи лунные)
Игорь Северянин
Струи лунные, Среброструнные, Поэтичные, Грустью нежные, — Словно сказка вы Льётесь, ласковы, Мелодичные Безмятежные.Бледно-палевы, Вдруг упали вы С неба синего; Льётесь струями Со святынь его Поцелуями. Скорбь сияния… Свет страдания…Лейтесь, вечные, Бесприютные — Как сердечные Слезы жаркие!.. Вы, бескровные, Лейтесь ровные, — Счастьем мутные, Горем яркие…
На смерть Блока
Игорь Северянин
Мгновенья высокой красы! — Совсем незнакомый, чужой, В одиннадцатом году, Прислал мне «Ночные часы». Я надпись его приведу: «Поэту с открытой душой». Десятый кончается год С тех пор. Мы не сблизились с ним. Встречаясь, друг к другу не шли: Не стужа ль безгранных высот Смущала поэта земли?.. Но дух его свято храним Раздвоенным духом моим. Теперь пережить мне дано Кончину еще одного Собрата-гиганта. О, Русь Согбенная! горбь, еще горбь Болящую спину. Кого Теряешь ты ныне? Боюсь, Не слишком ли многое? Но Удел твой — победная скорбь. Пусть варваром Запад зовет Ему непосильный Восток! Пусть смотрит с презреньем в лорнет На русскую душу: глубок Страданьем очищенный взлет, Какого у Запада нет. Вселенную, знайте, спасет Наш варварский русский Восток!