Газэлла V (Ты поехала кататься, сев в голубой кабриолет)
Ты поехала кататься, сев в голубой кабриолет. Покачивается рессорно твоей судьбой кабриолет. Покачивается рессорно, стремясь на рокотный пуант, Твой голубой, идущий гордо — ведь он с тобой! — кабриолет. Откинулась ты на подушки. Спит на коленях том Жорж Занд. Качелит сон старинной книги твой моревой кабриолет. Его рессоры — точно волны. Им управляет лейтенант. Он так похож на миноноску — твой огневой кабриолет. Сама же ты угрозней мины: на твой чарующий талант Кто натолкнется, тот взорвется. О, роковой кабриолет!
Похожие по настроению
Променад
Андрей Белый
Красотка летит вдоль аллеи в карете своей золоченой. Стоят на запятках лакеи в чулках и в ливрее зеленой. На кружевах бархатной робы всё ценные камни сияют. И знатные очень особы пред ней треуголку снимают. Карета запряжена цугом… У лошади в челке эгретка В карете испытанным другом с ней рядом уселась левретка. На лошади взмыленно снежной красавец наездник промчался, он, ветку акации нежной сорвав на скаку, улыбался. Стрельнул в нее взором нескромно… В час тайно условленной встречи, напудренно-бледный и томный, — шепнул ей любовные речи В восторге сидит онемелом… Карета на запад катится… На фоне небес бледно-белом светящийся пурпур струится Ей грезится жар поцелуя… Вдали очертаньем неясным стоит неподвижно статуя, охвачена заревом красным.
Газелла
Эдуард Багрицкий
В твоем алькове спят мечты и вечер странно долог, Не знаю я, придешь ли ты, как вечер странно долог… В твоем саду зеленый грот у синего фонтана И пикнут алые цветы, и вечер странно долог… Там спит глиняный пастушок с надтреснутой свирелью, И над прудом шуршат кусты, и вечер странно долог… К тебе я плыл из смутных стран на зыбкой каравелле, Я видел тусклые порты, где вечер странно долог. Я был в туманных городах, где на жемчужном небе Распяты алые кресты, и вечер странно долог… Тебе привез я тонкий яд в кольце под аметистом, Его, я знаю, выпьешь ты… И будет вечер долог…
Газэлла
Георгий Иванов
Скакал я на своем коне к тебе, о любовь. Душа стремилась в сладком сне к тебе, о любовь.Я слышал смутно лязг мечей и пение стрел, Летя от осени к весне к тебе, о любовь.За Фебом рдяно-золотым я несся вослед, Он плыл на огненном руне к тебе, о любовь.И в ночь я не слезал с коня, узды не кидал, Спеша, доверившись луне, к тебе, о любовь.Врагами тайно окружен, изранен я был, Но все стремился к вышине, к тебе, о любовь.Истекши кровью, я упал на розовый снег… Лечу, лечу, казалось мне, к тебе, о любовь.
Газэлла VI (Приезжай ко мне обязательно, приезжай)
Игорь Северянин
Приезжай ко мне обязательно, приезжай. Эта встреча мне так желательна. Приезжай Привези с собой ноты новые и стихи: Ты читаешь их увлекательно. Приезжай. Привези с собой свой сиреневый пеньюар. В нем ты, нежная, так мечтательна. Приезжай. Привези с собой бриллиантовое колье: Красота твоя в нем блистательна. Приезжай. Привези с собой сердце ласковое свое: Ах, поет оно обаятельно. Приезжай!
Песенка Клары Газуль
Леонид Алексеевич Филатов
Ни стрела, ни рапира, ни пуля Не смущали лихого Газуля — В нем текла мавританская кровь. Но не знал простодушный бедняга, Что мужчин не спасает отвага Там, где их атакует любовь. Как-то, мчась на коне спозаранку, Он увидел в предместье цыганку — Краше нету на целой Земле. Черноглазая, точно косуля, Та сверкнула зрачком на Газуля, И Газу ль покачнулся в седле. Было 6 глупостью думать, однако, Будто этот отважный рубака Превратился от робости в нуль, — Как-никак при его соучастье Вы сегодня имеете счастье Познакомиться с Кларой Газуль!..
На возу
Марина Ивановна Цветаева
Что за жалобная нота Летней ночью стук телег. Кто-то едет, для кого-то Далеко ночлег. Целый день шумели грабли На откосе, на лужке. Вожжи новые ослабли В молодой руке. Счастье видится воочью: В небе звезды, — сны внизу. Хорошо июльской ночью На большом возу! Завтра снова будет круто: Знай работай, знай молчи. Хорошо ему, кому-то, На возу в ночи!
Заблудившийся трамвай
Николай Степанович Гумилев
Шёл я по улице незнакомой И вдруг услышал вороний грай, И звоны лютни, и дальние громы, Передо мною летел трамвай. Как я вскочил на его подножку, Было загадкою для меня, В воздухе огненную дорожку Он оставлял и при свете дня. Мчался он бурей тёмной, крылатой, Он заблудился в бездне времён… Остановите, вагоновожатый, Остановите сейчас вагон! Поздно. Уж мы обогнули стену, Мы проскочили сквозь рощу пальм, Через Неву, через Нил и Сену Мы прогремели по трём мостам. И, промелькнув у оконной рамы, Бросил нам вслед пытливый взгляд Нищий старик, — конечно, тот самый, Что умер в Бейруте год назад. Где я? Так томно и так тревожно Сердце моё стучит в ответ: «Видишь вокзал, на котором можно В Индию Духа купить билет?» Вывеска… кровью налитые буквы Гласят — зеленная, — знаю, тут Вместо капусты и вместо брюквы Мёртвые головы продают. В красной рубашке с лицом, как вымя, Голову срезал палач и мне, Она лежала вместе с другими Здесь в ящике скользком, на самом дне. А в переулке забор дощатый, Дом в три окна и серый газон… Остановите, вагоновожатый, Остановите сейчас вагон! Машенька, ты здесь жила и пела, Мне, жениху, ковёр ткала, Где же теперь твой голос и тело, Может ли быть, что ты умерла? Как ты стонала в своей светлице, Я же с напудренною косой Шёл представляться Императрице И не увиделся вновь с тобой. Понял теперь я: наша свобода Только оттуда бьющий свет, Люди и тени стоят у входа В зоологический сад планет. И сразу ветер знакомый и сладкий И за мостом летит на меня, Всадника длань в железной перчатке И два копыта его коня. Верной твердынею православья Врезан Исакий в вышине, Там отслужу молебен о здравьи Машеньки и панихиду по мне. И всё ж навеки сердце угрюмо, И трудно дышать, и больно жить… Машенька, я никогда не думал, Что можно так любить и грустить!
Морская прогулка
Николай Алексеевич Заболоцкий
На сверкающем глиссере белом Мы заехали в каменный грот, И скала опрокинутым телом Заслонила от нас небосвод. Здесь, в подземном мерцающем зале, Над лагуной прозрачной воды, Мы и сами прозрачными стали, Как фигурки из тонкой слюды. И в большой кристаллической чаше, С удивлением глядя на нас, Отраженья неясные наши Засияли мильонами глаз. Словно вырвавшись вдруг из пучины, Стаи девушек с рыбьим хвостом И подобные крабам мужчины Оцепили наш глиссер кругом. Под великой одеждою моря, Подражая движеньям людей, Целый мир ликованья и горя Жил диковинной жизнью своей. Что-то там и рвалось, и кипело, И сплеталось, и снова рвалось, И скалы опрокинутой тело Пробивало над нами насквозь. Но водитель нажал на педали, И опять мы, как будто во сне, Полетели из мира печали На высокой и легкой волне. Солнце в самом зените пылало, Пена скал заливала корму, И Таврида из моря вставала, Приближаясь к лицу твоему.
Стих как бы шофера
Владимир Владимирович Маяковский
Граждане, мне начинает казаться, что вы недостойны индустриализации. Граждане дяди, граждане тети, Автодора ради — куда вы прете?! Сто́ит машине распрозаявиться — уже с тротуара спорхнула девица. У автомобильного у колесика остановилась для пудрения носика. Объедешь мостовою, а рядом на лужище с «Вечерней Москвою», встал совторгслужащий. Брови поднял, из ноздри — волосья. «Что сегодня идет в «Коло́ссе»? Объехали этого, других догнали. Идут какие-то две канальи. Трепать галоши походкой быстрой ли?, Не обернешь их, и в ухо выстрелив. Спешишь — не до шуток! — и с прытью с блошиною в людской в промежуток вопьешься машиною. И упрется радиатор в покидающих театр. Вам ехать надо? Что ж с того! Прижат мужчина к даме, идут по пузу мостовой сомкнутыми рядами. Во что лишь можно (не язык — феерия!) в момент обложена вся шоферия. Шофер столкновеньям подвел итог: «Разинь гудок ли уймет?! Разве тут поможет гудок?! Не поможет и пулемет». Чтоб в эту в самую в индустриализацию веры шоферия не теряла, товарищи, и в быту необходимо взяться за перековку человеческого материала.
Зазвени, затруби, карусель
Владислав Ходасевич
Зазвени, затруби, карусель, Закружись по широкому кругу. Хорошо в колеснице вдвоем Пролетать, улыбаясь друг другу. Обвевает сквозным холодком Полосатая ткань балдахина. Барабанная слышится трель, Всё быстрее бежит карусель. «Поцелуйте меня, синьорина».И с улыбкой царевна в ответ: «Не хочу, не люблю, не надейся…» — «Не полюбишь меня?»- «Никогда». Ну — кружись в карусели и смейся. В колеснице на спинке звезда Намалевана красным и синим. Мне не страшен, царевна, о нет, Твой жестокий, веселый ответ: Всё равно мы друг друга не минем. И звенит, и трубит карусель, Закрутясь по заветному кругу. Ну, не надо об этом. Забудь — И опять улыбнемся друг другу. Неизменен вертящийся путь, Колыхается ткань балдахина.
Другие стихи этого автора
Всего: 1460К воскресенью
Игорь Северянин
Идут в Эстляндии бои, — Грохочут бешено снаряды, Проходят дикие отряды, Вторгаясь в грустные мои Мечты, вершащие обряды. От нескончаемой вражды Политиканствующих партий Я изнемог; ищу на карте Спокойный угол: лик Нужды Еще уродливей в азарте. Спаси меня, Великий Бог, От этих страшных потрясений, Чтоб в благостной весенней сени Я отдохнуть немного мог, Поверив в чудо воскресений. Воскресни в мире, тихий мир! Любовь к нему, в сердцах воскресни! Искусство, расцвети чудесней, Чем в дни былые! Ты, строй лир, Бряцай нам радостные песни!
Кавказская рондель
Игорь Северянин
Январский воздух на Кавказе Повеял северным апрелем. Моя любимая, разделим Свою любовь, как розы — в вазе… Ты чувствуешь, как в этой фразе Насыщены все звуки хмелем? Январский воздух на Кавказе Повеял северным апрелем.
Она, никем не заменимая
Игорь Северянин
Посв. Ф.М.Л. Она, никем не заменимая, Она, никем не превзойденная, Так неразлюбчиво-любимая, Так неразборчиво влюбленная, Она вся свежесть призаливная, Она, моряна с далей севера, Как диво истинное, дивная, Меня избрав, в меня поверила. И обязала необязанно Своею верою восторженной, Чтоб все душой ей было сказано, Отторгнувшею и отторженной. И оттого лишь к ней коронная Во мне любовь неопалимая, К ней, кто никем не превзойденная, К ней, кто никем не заменимая!
Январь
Игорь Северянин
Январь, старик в державном сане, Садится в ветровые сани, — И устремляется олень, Воздушней вальсовых касаний И упоительней, чем лень. Его разбег направлен к дебрям, Где режет он дорогу вепрям, Где глухо бродит пегий лось, Где быть поэту довелось… Чем выше кнут, — тем бег проворней, Тем бег резвее; все узорней Пушистых кружев серебро. А сколько визга, сколько скрипа! То дуб повалится, то липа — Как обнаженное ребро. Он любит, этот царь-гуляка, С душой надменного поляка, Разгульно-дикую езду… Пусть душу грех влечет к продаже: Всех разжигает старец, — даже Небес полярную звезду!
Странно
Игорь Северянин
Мы живём, точно в сне неразгаданном, На одной из удобных планет… Много есть, чего вовсе не надо нам, А того, что нам хочется, нет...
Поэза о солнце, в душе восходящем
Игорь Северянин
В моей душе восходит солнце, Гоня невзгодную зиму. В экстазе идолопоклонца Молюсь таланту своему.В его лучах легко и просто Вступаю в жизнь, как в листный сад. Я улыбаюсь, как подросток, Приемлю все, всему я рад.Ах, для меня, для беззаконца, Один действителен закон — В моей душе восходит солнце, И я лучиться обречен!
Горький
Игорь Северянин
Талант смеялся… Бирюзовый штиль, Сияющий прозрачностью зеркальной, Сменялся в нём вспенённостью сверкальной, Морской травой и солью пахнул стиль.Сласть слёз солёных знала Изергиль, И сладость волн солёных впита Мальвой. Под каждой кофточкой, под каждой тальмой — Цветов сердец зиждительная пыль.Всю жизнь ничьих сокровищ не наследник, Живописал высокий исповедник Души, смотря на мир не свысока.Прислушайтесь: в Сорренто, как на Капри, Ещё хрустальные сочатся капли Ключистого таланта босяка.
Деревня спит. Оснеженные крыши
Игорь Северянин
Деревня спит. Оснеженные крыши — Развёрнутые флаги перемирья. Всё тихо так, что быть не может тише.В сухих кустах рисуется сатирья Угрозья головы. Блестят полозья Вверх перевёрнутых саней. В надмирьеЛетит душа. Исполнен ум безгрезья.
Не более, чем сон
Игорь Северянин
Мне удивительный вчера приснился сон: Я ехал с девушкой, стихи читавшей Блока. Лошадка тихо шла. Шуршало колесо. И слёзы капали. И вился русый локон. И больше ничего мой сон не содержал... Но, потрясённый им, взволнованный глубоко, Весь день я думаю, встревоженно дрожа, О странной девушке, не позабывшей Блока...
Поэза сострадания
Игорь Северянин
Жалейте каждого больного Всем сердцем, всей своей душой, И не считайте за чужого, Какой бы ни был он чужой. Пусть к вам потянется калека, Как к доброй матери — дитя; Пусть в человеке человека Увидит, сердцем к вам летя. И, обнадежив безнадежность, Все возлюбя и все простив, Такую проявите нежность, Чтоб умирающий стал жив! И будет радостна вам снова Вся эта грустная земля… Жалейте каждого больного, Ему сочувственно внемля.
Nocturne (Струи лунные)
Игорь Северянин
Струи лунные, Среброструнные, Поэтичные, Грустью нежные, — Словно сказка вы Льётесь, ласковы, Мелодичные Безмятежные.Бледно-палевы, Вдруг упали вы С неба синего; Льётесь струями Со святынь его Поцелуями. Скорбь сияния… Свет страдания…Лейтесь, вечные, Бесприютные — Как сердечные Слезы жаркие!.. Вы, бескровные, Лейтесь ровные, — Счастьем мутные, Горем яркие…
На смерть Блока
Игорь Северянин
Мгновенья высокой красы! — Совсем незнакомый, чужой, В одиннадцатом году, Прислал мне «Ночные часы». Я надпись его приведу: «Поэту с открытой душой». Десятый кончается год С тех пор. Мы не сблизились с ним. Встречаясь, друг к другу не шли: Не стужа ль безгранных высот Смущала поэта земли?.. Но дух его свято храним Раздвоенным духом моим. Теперь пережить мне дано Кончину еще одного Собрата-гиганта. О, Русь Согбенная! горбь, еще горбь Болящую спину. Кого Теряешь ты ныне? Боюсь, Не слишком ли многое? Но Удел твой — победная скорбь. Пусть варваром Запад зовет Ему непосильный Восток! Пусть смотрит с презреньем в лорнет На русскую душу: глубок Страданьем очищенный взлет, Какого у Запада нет. Вселенную, знайте, спасет Наш варварский русский Восток!