Далматинская фантазия
Ты слышишь, Аллочка, как захрустели шины? Мы поднимаемся на снежные вершины. Каттарро ниже все. Все ближе — ближе Ловчен — Вершина зовкая, какой нет в мире зовче… Ты в исступлении. Ты плачешь: «Вот где наше!» И губ гранатные протягиваешь чаши. «Вдыхай букетики моих мечтаний», — шепчешь, И прижимаешься ко мне все крепче, крепче… О, возвышающее вышины изгнанье! Адриатическое сникло побережье. Дух изумрудящийся опрозрачен синью. «Дай мне замерзнуть здесь, — ступай один в Цетинье…» Пять лет не встретившись, одним дышали вздохом: Отдать ли смерти то, что собрано по крохам? Само ведь Счастье едет с нами в экипаже. Дай губы, Аллочка: тебя нигде нет слаже…
Похожие по настроению
Старый дож
Аполлон Николаевич Майков
«Ночь светла; в небесном поле Ходит Веспер золотой; Старый дож плывет в гондоле догарессой молодой…» *Занимает догарессу Умной речью дож седой… Слово каждое по весу — Что червонец дорогой…Тешит он ее картиной, Как Венеция, тишком, Весь, как тонкой паутиной, Мир опутала кругом:«Кто сказал бы в дни Аттилы, Чтоб из хижин рыбарей Всплыл на отмели унылой Этот чудный перл морей!Чтоб, укрывшийся в лагуне, Лев святого Марка стал Выше всех владык — и втуне Рев его не пропадал!Чтоб его тяжелой лапы Мощь почувствовать могли Императоры, и папы, И султан, и короли!Подал знак — гремят перуны, Всюду смута настает, А к нему — в его лагуны — Только золото плывет!..»Кончил он, полусмеяся, Ждет улыбки — но, глядит, На плечо его склоняся, Догаресса — мирно спит!..«Всё дитя еще!» — с укором, Полным ласки, молвил он, Только слышит — вскинул взором — Чье-то пенье… цитры звон…И всё ближе это пенье К ним несется над водой, Рассыпаясь в отдаленье В голубой простор морской…Дожу вспомнилось былое… Море зыбилось едва… Тот же Веспер… «Что такое? Что за глупые слова!» —Вздрогнул он, как от укола Прямо в сердце… Глядь, плывет, Обгоняя их, гондола, Кто-то в маске там поет:«С старым дожем плыть в гондоле. Быть его — и не любить… И к другому, в злой неволе, Тайный помысел стремить…Тот «другой» — о догаресса!- Самый ад не сладит с ним! Он безумец, он повеса, Но он — любит и любим!..»Дож рванул усы седые… Мысль за мыслью, целый ад, Словно молний стрелы злые, Душу мрачную браздят…А она — так ровно дышит, На плече его лежит… «Что же?.. Слышит иль не слышит? Спит она или не спит?!.»
Прогулка по Дубровнику
Игорь Северянин
Т.И. ХлытчиевойШевролэ нас доставил в Дубравку на Пиле, Где за столиком нас поджидал адмирал. Мы у юной хорватки фиалок купили, И у женского сердца букет отмирал… Санто-Мариа влево, направо Лаврентий… А Ядранского моря зеленая синь! О каком еще можно мечтать монументе В окружении тысячелетних святынь? Мы бродили над морем в нагорном Градаце, А потом на интимный спустились Страдун, Где опять адмирал, с соблюденьем градаций, Отголоски будил исторических струн. Отдыхали на камне, горячем и мокром, Под водою прозрачною видели дно. И мечтали попасть на заманчивый Локрум Да и с лодки кефаль половить заодно… Под ногами песок соблазнительно хрупал И советовал вкрадчиво жить налегке… И куда б мы ни шли, виллы Цимдиня купол, Цвета моря и неба, синел вдалеке. Мы, казалось, в причудливом жили капризе, В сновиденьи надуманном и непростом. И так странно угадывать было Бриндизи Там за морем, на юге, в просторе пустом…
На летнем Ядране
Игорь Северянин
О, сколько радости и света В живительной голубизне Адриатического лета На каменистой крутизне! Здесь мглится воздух раскаленный, Колеблет город мгла, и весь Кирпично-палево-зеленый, Твердит: «От зноя занавесь». Но как и чем? Одно движенье Забывшейся голубизны, И — о, какое упоенье Для изнемогшей крутизны! Ночь, ветерок ли, дождь ли, этот Взор к отплывающей корме… О, сколько радости и света Во влажной нежной южной тьме!
К Далмации
Игорь Северянин
Мы прежде зим не замечали, На юге зимы проводя, Меняя вьюжные вуали На звоны южного дождя. Мороз не леденил дыханья, На Бога воздух был похож И жизнь — на первое свиданье, Когда без пенья весь поешь. Душа лучилась, улыбалась, Уплывом в даль упоена, И жизнь бессмертною казалась От Далматинского вина!
Морлах в Венеции
Сергей Дуров
Когда я последний цехин промотал И мне изменила невеста — Лукавый далмат мне с усмешкой сказал: «Пойдем-ка в приморское место. Там много красавиц в высоких стенах И более денег, чем камней в горах.Кафтан на солдате из бархата сшит; Не жизнь там солдату — а чудо: Поверь мне, товарищ, и весел и сыт Вернешься ты в горы оттуда… Долимая на тебе серебром заблестит, Кинжал на цепи золотой зазвенит.Как только мы в город с тобою войдем, Нас встретят приветные глазки, А если под окнами песню споем, От всех нам посыплются ласки… Пойдем же скорее, товарищ, пойдем! Мы с деньгами в горы оттуда придем».И вот за безумцем безумец побрел Под кров отделенного неба: Но воздух чужбины для сердца тяжел. Но вчуже — нет вкусного хлеба; В толпе незнакомцев я словно в степи — И плачу и вою, как пес на цепи…Тут не с кем размыкать печали своей И некому в горе признаться; Пришельцы из милой отчизны моей Родимых привычек стыдятся; И я, как былинка под небом чужим, То холодом сдавлен, то зноем палим.Ах, любо мне было средь отческих гор, В кругу моих добрых собратий; Там всюду встречал я приветливый взор И дружеский жар рукожатий; А здесь я как с ветки отпавший листок. Заброшенный ветром в сердитый поток.
Другие стихи этого автора
Всего: 1460К воскресенью
Игорь Северянин
Идут в Эстляндии бои, — Грохочут бешено снаряды, Проходят дикие отряды, Вторгаясь в грустные мои Мечты, вершащие обряды. От нескончаемой вражды Политиканствующих партий Я изнемог; ищу на карте Спокойный угол: лик Нужды Еще уродливей в азарте. Спаси меня, Великий Бог, От этих страшных потрясений, Чтоб в благостной весенней сени Я отдохнуть немного мог, Поверив в чудо воскресений. Воскресни в мире, тихий мир! Любовь к нему, в сердцах воскресни! Искусство, расцвети чудесней, Чем в дни былые! Ты, строй лир, Бряцай нам радостные песни!
Кавказская рондель
Игорь Северянин
Январский воздух на Кавказе Повеял северным апрелем. Моя любимая, разделим Свою любовь, как розы — в вазе… Ты чувствуешь, как в этой фразе Насыщены все звуки хмелем? Январский воздух на Кавказе Повеял северным апрелем.
Она, никем не заменимая
Игорь Северянин
Посв. Ф.М.Л. Она, никем не заменимая, Она, никем не превзойденная, Так неразлюбчиво-любимая, Так неразборчиво влюбленная, Она вся свежесть призаливная, Она, моряна с далей севера, Как диво истинное, дивная, Меня избрав, в меня поверила. И обязала необязанно Своею верою восторженной, Чтоб все душой ей было сказано, Отторгнувшею и отторженной. И оттого лишь к ней коронная Во мне любовь неопалимая, К ней, кто никем не превзойденная, К ней, кто никем не заменимая!
Январь
Игорь Северянин
Январь, старик в державном сане, Садится в ветровые сани, — И устремляется олень, Воздушней вальсовых касаний И упоительней, чем лень. Его разбег направлен к дебрям, Где режет он дорогу вепрям, Где глухо бродит пегий лось, Где быть поэту довелось… Чем выше кнут, — тем бег проворней, Тем бег резвее; все узорней Пушистых кружев серебро. А сколько визга, сколько скрипа! То дуб повалится, то липа — Как обнаженное ребро. Он любит, этот царь-гуляка, С душой надменного поляка, Разгульно-дикую езду… Пусть душу грех влечет к продаже: Всех разжигает старец, — даже Небес полярную звезду!
Странно
Игорь Северянин
Мы живём, точно в сне неразгаданном, На одной из удобных планет… Много есть, чего вовсе не надо нам, А того, что нам хочется, нет...
Поэза о солнце, в душе восходящем
Игорь Северянин
В моей душе восходит солнце, Гоня невзгодную зиму. В экстазе идолопоклонца Молюсь таланту своему.В его лучах легко и просто Вступаю в жизнь, как в листный сад. Я улыбаюсь, как подросток, Приемлю все, всему я рад.Ах, для меня, для беззаконца, Один действителен закон — В моей душе восходит солнце, И я лучиться обречен!
Горький
Игорь Северянин
Талант смеялся… Бирюзовый штиль, Сияющий прозрачностью зеркальной, Сменялся в нём вспенённостью сверкальной, Морской травой и солью пахнул стиль.Сласть слёз солёных знала Изергиль, И сладость волн солёных впита Мальвой. Под каждой кофточкой, под каждой тальмой — Цветов сердец зиждительная пыль.Всю жизнь ничьих сокровищ не наследник, Живописал высокий исповедник Души, смотря на мир не свысока.Прислушайтесь: в Сорренто, как на Капри, Ещё хрустальные сочатся капли Ключистого таланта босяка.
Деревня спит. Оснеженные крыши
Игорь Северянин
Деревня спит. Оснеженные крыши — Развёрнутые флаги перемирья. Всё тихо так, что быть не может тише.В сухих кустах рисуется сатирья Угрозья головы. Блестят полозья Вверх перевёрнутых саней. В надмирьеЛетит душа. Исполнен ум безгрезья.
Не более, чем сон
Игорь Северянин
Мне удивительный вчера приснился сон: Я ехал с девушкой, стихи читавшей Блока. Лошадка тихо шла. Шуршало колесо. И слёзы капали. И вился русый локон. И больше ничего мой сон не содержал... Но, потрясённый им, взволнованный глубоко, Весь день я думаю, встревоженно дрожа, О странной девушке, не позабывшей Блока...
Поэза сострадания
Игорь Северянин
Жалейте каждого больного Всем сердцем, всей своей душой, И не считайте за чужого, Какой бы ни был он чужой. Пусть к вам потянется калека, Как к доброй матери — дитя; Пусть в человеке человека Увидит, сердцем к вам летя. И, обнадежив безнадежность, Все возлюбя и все простив, Такую проявите нежность, Чтоб умирающий стал жив! И будет радостна вам снова Вся эта грустная земля… Жалейте каждого больного, Ему сочувственно внемля.
Nocturne (Струи лунные)
Игорь Северянин
Струи лунные, Среброструнные, Поэтичные, Грустью нежные, — Словно сказка вы Льётесь, ласковы, Мелодичные Безмятежные.Бледно-палевы, Вдруг упали вы С неба синего; Льётесь струями Со святынь его Поцелуями. Скорбь сияния… Свет страдания…Лейтесь, вечные, Бесприютные — Как сердечные Слезы жаркие!.. Вы, бескровные, Лейтесь ровные, — Счастьем мутные, Горем яркие…
На смерть Блока
Игорь Северянин
Мгновенья высокой красы! — Совсем незнакомый, чужой, В одиннадцатом году, Прислал мне «Ночные часы». Я надпись его приведу: «Поэту с открытой душой». Десятый кончается год С тех пор. Мы не сблизились с ним. Встречаясь, друг к другу не шли: Не стужа ль безгранных высот Смущала поэта земли?.. Но дух его свято храним Раздвоенным духом моим. Теперь пережить мне дано Кончину еще одного Собрата-гиганта. О, Русь Согбенная! горбь, еще горбь Болящую спину. Кого Теряешь ты ныне? Боюсь, Не слишком ли многое? Но Удел твой — победная скорбь. Пусть варваром Запад зовет Ему непосильный Восток! Пусть смотрит с презреньем в лорнет На русскую душу: глубок Страданьем очищенный взлет, Какого у Запада нет. Вселенную, знайте, спасет Наш варварский русский Восток!