Борису Верину

В свое «сиреневое царство» Меня зовешь ты в Петроград. Что это: едкое коварство? Или и вправду ты мне рад? Как жестко, сухо и жестоко Жить средь бесчисленных гробов, Средь диких выходцев с востока И «взбунтовавшихся рабов»! И как ты можешь, тонкий, стильный, Ты, принц от ног до головы, Жить в этой затхлости могильной, В болотах призрачной Невы? Скелетовидная Холера И пучеглазая Чума Беспутствуют, смеются серо, Ужасные, как смерть сама. И методически Царь Голод Республику свергает в топь… А ты, который горд и молод, Пред ним — опомнись! — не холопь! Беги ко мне, страшись «татарства»! Мой край возник, как некий страж. Твое ж «сиреневое царство» — Болотный призрак и мираж. Не дай мне думать, рыцарь верный, Чей взлет всегда был сердцу люб, Что ты бесчувственный, безнервный, Что ты средь грубых сам огруб.