Все бешеней буря, все злее и злей…

«Все бешеней буря, все злее и злей,
Ты крепче прижмися к груди моей».

— «О милый, милый, небес не гневи,
Ах, время ли думать о грешной любви!»

— «Мне сладок сей бури порывистый глас,
На ложе любви он баюкает нас».

— «О вспомни про море, про бедных пловцов,
Господь милосердный, будь бедным покров!»

— «Пусть там, на раздолье, гуляет волна,
В сей мирный приют не ворвется она».

— «О милый, умолкни, о милый, молчи,
Ты знаешь, кто на море в этой ночи?!»

И голос стенящий дрожал на устах,
И оба, недвижны, молчали впотьмах.

Гроза приутихла, ветер затих,
Лишь маятник слышен часов стенных —
Но оба, недвижны, молчали впотьмах,
Над ними лежал таинственный страх…

Вдруг с треском ужасным рассыпался гром,
И дрогнул в основах потрясшийся дом.
Вопль детский раздался, отчаян и дик,
И кинулась мать на младенческий крик.

Но в детский покой лишь вбежала она,
Вдруг грянулась об пол, всех чувств лишена.
Под молнийным блеском, раздвинувшим мглу,
Тень мужа над люлькой сидела в углу!