Encyclica
Был день, когда господней правды молот Громил, дробил ветхозаветный храм, И, собственным мечом своим заколот, В нем издыхал первосвященник сам. Еще страшней, еще неумолимей И в наши дни — дни божьего суда — Свершится казнь в отступническом Риме Над лженаместником Христа. Столетья шли, ему прощалось много, Кривые толки, темные дела, Но не простится правдой бога Его последняя хула… Не от меча погибнет он земного, Мечом земным владевший столько лет,- Его погубит роковое слово: „Свобода совести есть бред!“ Энциклика (лат.), то есть папское послание.
Похожие по настроению
Благовест
Алексей Константинович Толстой
Среди дубравы Блестит крестами Храм пятиглавый С колоколами. Их звон призывный Через могилы Гудит так дивно И так уныло! К себе он тянет Неодолимо, Зовет и манит Он в край родимый, В край благодатный, Забытый мною,— И, непонятной Томим тоскою, Молюсь, и каюсь я, И плачу снова, И отрекаюсь я От дела злого; Далеко странствуя Мечтой чудесною, Через пространства я Лечу небесные, И сердце радостно Дрожит и тает, Пока звон благостный Не замирает…
Благословен святое возвестивший!..
Евгений Абрамович Боратынский
Благословен святое возвестивший! Но в глубине разврата не погиб Какой-нибудь неправедный изгиб Сердец людских пред нами обнаживший. Две области - сияния и тьмы - Исследовать равно стремимся мы. Плод яблони со древа упадает: Закон небес постигнул человек! Так в дикий смысл порока посвящает Нас иногда один его намек.
Великой мукой крестной
Федор Сологуб
Великой мукой крестной Томился Царь Небесный, Струилась кровь из ран, И на Христовы очи, Предвестник смертной ночи, Всходил густой туман. Архистратиг великий, Незрим толпою дикой, Предстал Царю царей, И ужасом томимы Слетелись серафимы С мечами из огней. «Христос, довольно муки, — На ангельские руки Уйди от смертной тьмы, Скажи, чтобы с мечами И с грозными очами Толпе предстали мы, Чтоб творческая сила Пленила, устрашила, Блуждающих во мгле, И царство благодати Трудами нашей рати Воздвиглось на земле». Сказал ему Спаситель: «Не ты судеб решитель, Напрасно ты спешил. Насилия не надо, — Любовь и в безднах ада Сильней небесных сил. Одна неправда — тленна. Бессмертна, неизменна, Как истина, любовь. Пред ней трепещет злоба, — Из мёртвой сени гроба Она восстанет вновь».
Ватиканская годовщина
Федор Иванович Тютчев
Был день суда и осужденья – Тот роковой, бесповоротный день, Когда для вящего паденья На высшую вознесся он ступень, – И, божьим промыслом теснимый И загнанный на эту высоту, Своей ногой непогрешимой В бездонную шагнул он пустоту, – Когда, чужим страстям послушный, Игралище и жертва темных сил, Так богохульно-добродушно Он божеством себя провозгласил… О новом бого-человеке Вдруг притча создалась – и в мир вошла, И святотатственной опеке Христова церковь предана была. О, сколько смуты и волнений Воздвиг с тех пор непогрешимый тот, И как под бурей этих прений Кощунство зреет и соблазн растет. В испуге ищут правду божью, Очнувшись вдруг, все эти племена, И как тысячелетней ложью Она для них вконец отравлена́. И одолеть она не в силах Отравы той, что в жилах их течет, В их самых сокровенных жилах, И долго будет течь, – и где исход? _Но нет, как ни борись упрямо, Уступит ложь, рассеется мечта, И ватиканский далай-лама Не призван быть наместником Христа.
«Оглашении, изыдите!»
Иннокентий Анненский
В пустыне мыкаясь, скиталец бесприютный Однажды вечером увидел светлый храм. Огни горели там, курился фимиам, И пенье слышалось… Надеждою минутной В нем оживился дух.- Давно уж он блуждал, Иссохло сердце в нем, изныла грудь с дороги; Колючим тернием истерзанные ноги И дождь давно не освежал. Что в долгих странствиях на сердце накипело, О чем он мыслил, что любил — Все странник в жаркую молитву перелил И в храм вступил походкою несмелой. Но тут кругом раздался крик: «Кто этот новый гость? Зачем в обитель Бога Пришлец незнаемый проник? Здесь места нет ему, долой его с порога!» — И был из храма изгнан он, Проклятьями, как громом, поражен. И вот пред ним опять безрадостно и ровно Дорога стелется… Уж поздно. День погас. А он? Он все стоит у паперти церковной, Чтобы на Божий храм взглянуть в последний раз. Не ждет он от него пощады, ни прощенья, К земле бессильная склонилась голова, И, весь дрожа под гнетом оскорбленья, Он слушает, исполненный смущенья, Его клянущие слова.
Бог — прав…
Марина Ивановна Цветаева
Бог — прав Тлением трав, Сухостью рек, Воплем калек, Вором и гадом, Мором и гладом, Срамом и смрадом, Громом и градом. Попранным Словом. Про́клятым годом. Пленом царёвым. Вставшим народом.
Человек
Михаил Зенкевич
К светилам в безрассудной вере Все мнишь ты богом возойти, Забыв, что темным нюхом звери Провидят светлые пути. И мудр слизняк, в спираль согнутый, Остры без век глаза гадюк, И, в круг серебряный замкнутый, Как много тайн плетет паук! И разлагают свет растенья, И чует сумрак червь в норе… А ты — лишь силой тяготенья Привязан к стынущей коре. Но бойся дня слепого гнева: Природа первенца сметет, Как недоношенный из чрева Кровавый безобразный плод. И повелитель Вавилона, По воле Бога одичав, На кряжах выжженного склона Питался соком горьких трав. Стихии куй в калильном жаре, Но духом, гордый царь, смирись И у последней слизкой твари Прозренью темному учись!
Encyclyca
Осип Эмильевич Мандельштам
Есть обитаемая духом Свобода — избранных удел. Орлиным зреньем, дивным слухом Священник римский уцелел. И голубь не боится грома, Которым церковь говорит; В апостольском созвучьи: Roma! — Он только сердце веселит. Я повторяю это имя Под вечным куполом небес, Хоть говоривший мне о Риме В священном сумраке исчез!
О патриархе Тихоне. Почему суд над милостью ихней?
Владимир Владимирович Маяковский
BРаньше/I Известно: царь, урядник да поп друзьями были от рожденья по гроб. Урядник, как известно, наблюдал за чистотой телесной. Смотрел, чтоб мужик комолый с голодухи не занялся крамолой, чтобы водку дул, чтобы шапку гнул. Чуть что: — Попрошу-с лечь… — и пошел сечь! Крестьянскую спину разукрасили влоск. Аж в российских лесах не осталось розг. А поп, как известно (урядник духовный), наблюдал за крестьянской душой греховной. Каркали с амвонов попы-во̀роны: — Расти, мол, народ царелюбивый и покорный! — Этому же и в школе обучались дети: «Законом божьим» назывались глупости эти. Учил поп, чтоб исповедывались часто. Крестьянин поисповедуется, а поп — в участок. Закрывшись ряской, уряднику шепчет: — Иванов накрамолил — дуй его крепче! — И шел по деревне гул от сворачиваемых крестьянских скул. Приведут деревню в надлежащий вид, кончат драть ее — поп опять с амвона голосит: — Мир вам, братие! — Даже в царство небесное провожая с воем, покойничка вели под поповским конвоем. Радовался царь. Благодарен очень им — то орденом пожалует, то крестом раззолоченным. Под свист розги, под поповское пение, рабом жила российская паства. Это называлось: единение. церкви и государства. IТеперь/B Царь российский, финляндский, польский, и прочая, и прочая, и прочая — лежит где-то в Екатеринбурге или Тобольске: попал под пули рабочие. Революция и по урядникам прошла, как лиса по курятникам. Только поп все еще смотрит, чтоб крестили лоб. На невежестве держалось Николаево царство, а за нас нечего поклоны класть. Церковь от государства отделила рабоче-крестьянская власть. Что ж, если есть еще дураки несчастные, молитесь себе на здоровье! Ваше дело — частное. Говоря короче, денег не дадим, чтоб люд морочить. Что ж попы? Смирились тихо? Власть, мол, от бога? Наоборот. Зовет патриарх Тихон на власть Советов восстать народ. За границу Тихон протягивает ручку зовет назад белогвардейскую кучку. Его святейшеству надо, чтоб шли от царя рубли да награда. Чтоб около помещика-вора кормилась и поповская свора. Шалишь, отец патриарше, — никому не отдадим свободы нашей! За это власть Советов, вами избранные люди, за это — патриарха Тихона судят.
Стариковы речи
Зинаида Николаевна Гиппиус
Иль дует от оконницы? Я кутаюсь, я зябну у огня… Ломоты да бессонницы Измучили, ослабили меня. Гляжу на уголь тлеющий, На жалобный, на пепельный налёт, И в памяти слабеющей Всё прошлое, вся жизнь моя встаёт. Грехи да заблуждения… Но буду ли их ныне вспоминать? Великого учения Премудрую постиг я благодать. Погибель и несчастие — Лишь в суетной покорности страстям. Явил Господь бесстрастие, Бесстрастие Он заповедал нам. Любовь, — но не любовную, Греховную, рождённую в огне, А чистую, бескровную — Духовную — Он посылает мне. Изменникам — прощение, Друзьям моим и недругам — привет… О, вечное смирение! О, сладостный, о, радостный завет! Всё плоть моя послушнее… Распаяно последнее звено. Чем сердце равнодушнее — Тем Господу угоднее оно. Гляжу в очаг, на тление… От тления лишь дух освобожден. Какое умиление! В нечестии весь мир, — а я спасён!
Другие стихи этого автора
Всего: 4141856
Федор Иванович Тютчев
Стоим мы слепо пред Судьбою, Не нам сорвать с нее покров... Я не свое тебе открою, Но бред пророческий духов... Еще нам далеко до цели, Гроза ревет, гроза растет,- И вот - в железной колыбели, В громах родится Новый год... Черты его ужасно строги, Кровь на руках и на челе... Но не одни войны тревоги Принес он людям на земле. Не просто будет он воитель, Но исполнитель божьих кар,- Он совершит, как поздний мститель, Давно задуманный удар... Для битв он послан и расправы, С собой принес он два меча: Один - сражений меч кровавый, Другой - секиру палача. Но для кого?.. Одна ли выя, Народ ли целый обречен?.. Слова неясны роковые, И смутен замогильный сон...
Весенние воды
Федор Иванович Тютчев
Еще в полях белеет снег, А воды уж весной шумят — Бегут и будят сонный брег, Бегут, и блещут, и гласят... Они гласят во все концы: «Весна идет, весна идет, Мы молодой весны гонцы, Она нас выслала вперед! Весна идет, весна идет, И тихих, теплых майских дней Румяный, светлый хоровод Толпится весело за ней!..»
К. Б. (Я встретил вас, и все былое…)
Федор Иванович Тютчев
Я встретил вас — и все былое В отжившем сердце ожило; Я вспомнил время золотое — И сердцу стало так тепло… Как поздней осени порою Бывают дни, бывает час, Когда повеет вдруг весною И что-то встрепенется в нас,— Так, весь обвеян дуновеньем Тех лет душевной полноты, С давно забытым упоеньем Смотрю на милые черты… Как после вековой разлуки, Гляжу на вас, как бы во сне,- И вот — слышнее стали звуки, Не умолкавшие во мне… Тут не одно воспоминанье, Тут жизнь заговорила вновь,- И то же в вас очарованье, И та ж в душе моей любовь!..
Песнь скандинавских воинов (Из Гердера)
Федор Иванович Тютчев
Хладен, светел, День проснулся — Ранний петел Встрепенулся, — Дружина, воспрянь! Вставайте, о други! Бодрей, бодрей На пир мечей, На брань!.. Пред нами наш вождь! Мужайтесь, о други, — И вслед за могучим Ударим грозой!.. Вихрем помчимся Сквозь тучи и гром К солнцу победы Вслед за орлом!.. Где битва мрачнее, воители чаще, Где срослися щиты, где сплелися мечи, Туда он ударит — перун вседробящий — И след огнезвездный и кровью горящий Пророет дружине в железной ночи. За ним, за ним — в ряды врагов. Смелей, друзья, за ним!.. Как груды скал, как море льдов — Прорвем их и стесним!.. Хладен, светел, День проснулся — Ранний петел Встрепенулся — Дружина, воспрянь!.. Не кубок кипящий душистого меда Румяное утро героям вручит; Не сладостных жен любовь и беседа Вам душу согреет и жизнь оживит; Но вас, обновленных прохладою сна, — Кровавыя битвы подымет волна!.. Дружина, воспрянь!.. Смерть иль победа!.. На брань!..
На возвратном пути
Федор Иванович Тютчев
I Грустный вид и грустный час — Дальний путь торопит нас… Вот, как призрак гробовой, Месяц встал — и из тумана Осветил безлюдный край… Путь далек — не унывай… Ах, и в этот самый час, Там, где нет теперь уж нас, Тот же месяц, но живой, Дышит в зеркале Лемана… Чудный вид и чудный край — Путь далек — не вспоминай… II Родной ландшафт… Под дымчатым навесом Огромной тучи снеговой Синеет даль — с ее угрюмым лесом, Окутанным осенней мглой… Все голо так — и пусто-необъятно В однообразии немом… Местами лишь просвечивают пятна Стоячих вод, покрытых первым льдом. Ни звуков здесь, ни красок, ни движенья — Жизнь отошла — и, покорясь судьбе, В каком-то забытьи изнеможенья, Здесь человек лишь снится сам себе. Как свет дневной, его тускнеют взоры, Не верит он, хоть видел их вчера, Что есть края, где радужные горы В лазурные глядятся озера…
Святая ночь
Федор Иванович Тютчев
Святая ночь на небосклон взошла, И день отрадный, день любезный, Как золотой покров, она свила, Покров, накинутый над бездной. И, как виденье, внешний мир ушел… И человек, как сирота бездомный, Стоит теперь и немощен и гол, Лицом к лицу пред пропастию темной. На самого себя покинут он – Упразднен ум, и мысль осиротела – В душе своей, как в бездне, погружен, И нет извне опоры, ни предела… И чудится давно минувшим сном Ему теперь всё светлое, живое… И в чуждом, неразгаданном ночном Он узнает наследье родовое.
Черное море
Федор Иванович Тютчев
Пятнадцать лет с тех пор минуло, Прошел событий целый ряд, Но вера нас не обманула — И севастопольского гула Последний слышим мы раскат. Удар последний и громовый, Он грянул вдруг, животворя; Последнее в борьбе суровой Теперь лишь высказано слово; То слово — русского царя. И все, что было так недавно Враждой воздвигнуто слепой , Так нагло, так самоуправно, Пред честностью его державной Все рушилось само собой. И вот: свободная стихия, — Сказал бы наш поэт родной, — Шумишь ты, как во дни былые, И катишь волны голубые, И блещешь гордою красой!.. Пятнадцать лет тебя держало Насилье в западном плену; Ты не сдавалась и роптала, Но час пробил — насилье пало: Оно пошло, как ключ, ко дну. Опять зовет и к делу нудит Родную Русь твоя волна , И к распре той, что бог рассудит, Великий Севастополь будит От заколдованного сна. И то, что ты во время оно От бранных скрыла непогод В свое сочувственное лоно, Отдашь ты нам — и без урона — Бессмертный черноморский флот. Да, в сердце русского народа Святиться будет этот день, — Он — наша внешняя свобода, Он Петропавловского свода Осветит гробовую сень…
К Ганке
Федор Иванович Тютчев
Вековать ли нам в разлуке? Не пора ль очнуться нам И подать друг другу руки, Нашим кровным и друзьям?Веки мы слепцами были, И, как жалкие слепцы, Мы блуждали, мы бродили, Разбрелись во все концы.А случалось ли порою Нам столкнуться как-нибудь, — Кровь не раз лилась рекою, Меч терзал родную грудь.И вражды безумной семя Плод старинный принесло: Не одно погибло племя Иль в чужбину отошло.Иноверец, иноземец Нас раздвинул, разломил: Тех обезъязычил немец, Этих — турок осрамил.Вот среди сей ночи темной, Здесь, на пражских высотах, Доблий муж рукою скромной Засветил маяк впотьмах.О, какими вдруг лучами Озарились все края! Обличилась перед нами Вся Славянская земля!Горы, степи и поморья День чудесный осиял, От Невы до Черногорья, От Карпатов за Урал.Рассветает над Варшавой, Киев очи отворил, И с Москвой золотоглавой Вышеград заговорил!И наречий братских звуки Вновь понятны стали нам, — Наяву увидят внуки То, что снилося отцам!(Приписка) Так взывал я, так гласил я. Тридцать лет с тех пор ушло — Все упорнее усилья, Все назойливее зло.Ты, стоящий днесь пред богом, Правды муж, святая тень, Будь вся жизнь твоя залогом, Что придет желанный день.За твое же постоянство В нескончаемой борьбе Первый праздник Всеславянства Приношеньем будь тебе!..
Декабрьское утро
Федор Иванович Тютчев
На небе месяц — и ночная Еще не тронулася тень, Царит себе, не сознавая, Что вот уж встрепенулся день, — Что хоть лениво и несмело Луч возникает за лучом, А небо так еще всецело Ночным сияет торжеством. Но не пройдет двух-трех мгновений, Ночь испарится над землей, И в полном блеске проявлений Вдруг нас охватит мир дневной…
Любовь земли и прелесть года
Федор Иванович Тютчев
Любовь земли и прелесть года, Весна благоухает нам!.. Творенью пир дает природа, Свиданья пир дает сынам!..Дух жизни, силы и свободы Возносит, обвевает нас!.. И радость в душу пролилась, Как отзыв торжества природы, Как Бога животворный глас!..Где вы, Гармонии сыны?.. Сюда!.. и смелыми перстами Коснитесь дремлющей струны, Нагретой яркими лучами Любви, восторга и весны!..Как в полном, пламенном расцвете, При первом утра юном свете, Блистают розы и горят; Как зефир в радостном полете Их разливает аромат:Так, разливайся, жизни сладость, Певцы!.. за вами по следам!.. Так порхай наша, други, младость По светлым счастия цветам!.. *Вам, вам сей бедный дар признательной любви, Цветок простой, не благовонный; Но вы, наставники мои, Вы примете его с улыбкой благосклонной. Так слабое дитя, любви своей в залог, Приносит матери на лоно В лугу им сорванный цветок!..*
Альпы
Федор Иванович Тютчев
Сквозь лазурный сумрак ночи Альпы снежные глядят; Помертвелые их очи Льдистым ужасом разят. Властью некой обаянны, До восшествия Зари Дремлют, грозны и туманны, Словно падшие цари!.. Но Восток лишь заалеет, Чарам гибельным конец – Первый в небе просветлеет Брата старшего венец. И с главы большого брата На меньших бежит струя, И блестит в венцах из злата Вся воскресшая семья!..
К N.N.
Федор Иванович Тютчев
Ты любишь, ты притворствовать умеешь, — Когда в толпе, украдкой от людей, Моя нога касается твоей — Ты мне ответ даешь — и не краснеешь!Все тот же вид рассеянный, бездушный, Движенье персей, взор, улыбка та ж… Меж тем твой муж, сей ненавистный страж, Любуется твоей красой послушной.Благодаря и людям и судьбе, Ты тайным радостям узнала цену, Узнала свет: он ставит нам в измену Все радости… Измена льстит тебе.Стыдливости румянец невозвратный Он улетел с твоих младых ланит — Так с юных роз Авроры луч бежит С их чистою душою ароматной.Но так и быть! в палящий летний зной Лестней для чувств. приманчивей для взгляда Смотреть в тени, как в кисти винограда Сверкает кровь сквозь зелени густой.