Вижу, дочь, ты нынче летом
— Вижу, дочь, ты нынче летом От Колена без ума, Но подумай-ка об этом, Что тебе сулит зима. — У Амура стрелы метки, Но ещё грозит беда: Был же аист у соседки, Не попал бы и сюда. — — Мама, я не унываю. Чтобы ту беду избыть, Я простое средство знаю: Надо аиста убить. — Что же мне тужить о ране! Как она ни тяжела, У Амура есть в колчане И на аиста стрела. —
Похожие по настроению
Уж замолкают соловьи
Алексей Жемчужников
Уж замолкают соловьи; Уж в рощах ландыши завяли. Во всей красе они цвели Недели две, и то едва ли; Хоть любовался я весной, Но как-то вскользь и беззаботно… Она мелькнула предо мной, Подобна грезе мимолетной. Пора мне, старцу, наконец, Так наслаждаться всем под солнцем, Как наслаждается скупец, Когда любуется червонцем. Меж тем как с милою землей Разлука будет длиться вечно,— Летят мгновенья чередой… Что хорошо, то скоротечно.
Бойся, дочка, стрел Амура
Федор Сологуб
«Бойся, дочка, стрел Амура. Эти стрелы жал больней. Он увидит,— ходит дура, Метит прямо в сердце ей. Умных девушек не тронет, Далеко их обойдет, Только глупых в сети гонит И к погибели влечет». Лиза к матери прижалась, Слезы в три ручья лия, И, краснея, ей призналась: «Мама, мама, дура я! Утром в роще повстречала Я крылатого стрелка И в испуге побежала От него, как лань легка. Поздно он меня заметил, И уж как он ни летел, В сердце мне он не уметил Ни одной из острых стрел. И когда к моей ограде Прибежала я, стеня, Он махнул крылом в досаде И умчался от меня.»
О лихорадочное лето
Федор Сологуб
О лихорадочное лето! То ветра холод, то солнца зной. Холодной мглою земля одета, Ручей смеётся в тени лесной. Он притаился в долине тесной. Ему забавно, что много туч. Ему противен Змей небесный, — Как меч разящий, — блестящий луч.
Нарядней осени и лета
Федор Сологуб
Нарядней осени и лета, Улыбкой юною согрета, И весела и молода, Вольнолюбивою весною Она сияла предо мною, Как незакатная звезда. Но странно, — отзвуки печали В её речах всегда звучали, Такие горькие слова Она порой произносила, Что скорби мстительная сила Брала мгновенные права. Потом опять цвела улыбкой. Хотелось верить, что ошибкой Слова упали с милых уст, — Как иногда шалун-проказник, В лесу бродя в весёлый праздник, Посадит гриб на свежий куст.
Июневый набросок
Игорь Северянин
Взгляни-ка, девочка, взгляни-ка! В лесу поспела земляника, И прифрантился мухомор — Объект насмешек и умор… О, поверни на речку глазы (Я не хочу сказать: глаза…): Там утки, точно водолазы, Ныряют прямо в небеса. Ты слышишь? Чьи-то голоса Звучат так весело-задорно Над онебесенной рекой? Дитя, послушай,- успокой Свою печаль; пойми, все вздорно Здесь, на земле… Своей тоской Ты ничего тут не изменишь, Как нищего не обезденежь, Как полдня ты не олунишь… Взгляни вокруг себя, взгляни ж! Оно подобно мигу, лето… Дитя, ты только посмотри: Ведь мухомор — как Риголетто, Да не один еще,- их три!
Летом
Игорь Северянин
Студёной синью блещет озеро, Знобя полдневные лучи. Рой бархатистых пчёлок, к розе рой Стремясь, гуторит, как ключи. Над малахитовою лужею Жужжит комар, заворожён. Мой жаркий взгляд щемящей стужею Твоих очей расхоложён.
В зеленом саду соловушка
Иван Суриков
В зеленом саду соловушка Звонкой песней заливается; У меня, у молодешеньки, Сердце грустью надрывается. Знать, тогда мне, когда поп крестил, Вышла доля несчастливая, Потому что вся я в матушку Уродилася красивая. И росла у ней да нежилась Я на воле одинешенька; Богачи, купцы проезжие, Звали все меня хорошенькой. Мое личико румяное Красной зорькой разгоралося, И косою моей русою Вся деревня любовалася. Да сгубил меня мой батюшка, Выдал замуж за богатого, На житье отдал на горькое За седого, бородатого. Не живу я с ним, а мучаюсь; Сердце горем надрывается, Не водою лицо белое, А слезами умывается. Что богатство мне без радости? Без любви душа измаялась. Без поры-то я, без времени, Молодешенька, состарилась!
Вы помните
Михаил Зенкевич
Вы помните?.. девочка, кусочки сала Нанизавши на нитку, зимою в саду На ветки сирени бросала Зазябшим синичкам еду. Этой девочкой были вы. А теперь вы стали большой, С мятущейся страстной душой И с глазами, пугающими холодом синевы. Бушуте на море осенний шторм, Не одна перелетная сгинет станица, А сердце мое, как синица, Зимует здесь около вас Под небом морозным синих глаз. И ему, как синицам, нужен прикорм, И оно, как они, иногда Готово стучаться в стекло, В крещенские холода Просясь в тепло. Зато, если выпадет солнечный день Весь из лазури и серебра, Оно, как синичка, взлетевшая на сирень, ПРыгает, бьется о стенки ребра И поет, звеня, щебеча, Благодарность за ласку вашего луча.
Осинушка
Николай Клюев
Ах, кому судьбинушка Ворожит беду: Горькая осинушка Ронит лист-руду. Полымем разубрана, Вся красным-красна, Может быть, подрублена Топором она. Может, червоточина Гложет сердце ей, Черная проточина Въелась меж корней. Облака по просини Крутятся в кольцо, От судины-осени Вянет деревцо. Ой, заря-осинушка, Златоцветный лёт, У тебя детинушка Разума займет! Чтобы сны стожарные В явь оборотить, Думы — листья зарные — По ветру пустить.
Другие стихи этого автора
Всего: 1147Воцарился злой и маленький
Федор Сологуб
Воцарился злой и маленький, Он душил, губил и жег, Но раскрылся цветик аленький, Тихий, зыбкий огонек. Никнул часто он, растоптанный, Но окрепли огоньки, Затаился в них нашептанный Яд печали и тоски. Вырос, вырос бурнопламенный, Красным стягом веет он, И чертог качнулся каменный, Задрожал кровавый трон. Как ни прячься, злой и маленький, Для тебя спасенья нет, Пред тобой не цветик аленький, Пред тобою красный цвет.
О, жизнь моя без хлеба
Федор Сологуб
О, жизнь моя без хлеба, Зато и без тревог! Иду. Смеётся небо, Ликует в небе бог. Иду в широком поле, В унынье тёмных рощ, На всей на вольной воле, Хоть бледен я и тощ. Цветут, благоухают Кругом цветы в полях, И тучки тихо тают На ясных небесах. Хоть мне ничто не мило, Всё душу веселит. Близка моя могила, Но это не страшит. Иду. Смеётся небо, Ликует в небе бог. О, жизнь моя без хлеба, Зато и без тревог!
О, если б сил бездушных злоба
Федор Сологуб
О, если б сил бездушных злоба Смягчиться хоть на миг могла, И ты, о мать, ко мне из гроба Хотя б на миг один пришла! Чтоб мог сказать тебе я слово, Одно лишь слово,— в нем бы слил Я всё, что сердце жжет сурово, Всё, что таить нет больше сил, Всё, чем я пред тобой виновен, Чем я б тебя утешить мог,— Нетороплив, немногословен, Я б у твоих склонился ног. Приди,— я в слово то волью Мою тоску, мои страданья, И стон горячий раскаянья, И грусть всегдашнюю мою.
О сердце, сердце
Федор Сологуб
О сердце, сердце! позабыть Пора надменные мечты И в безнадежной доле жить Без торжества, без красоты, Молчаньем верным отвечать На каждый звук, на каждый зов, И ничего не ожидать Ни от друзей, ни от врагов. Суров завет, но хочет бог, Чтобы такою жизнь была Среди медлительных тревог, Среди томительного зла.
Ночь настанет, и опять
Федор Сологуб
Ночь настанет, и опять Ты придешь ко мне тайком, Чтоб со мною помечтать О нездешнем, о святом.И опять я буду знать, Что со мной ты, потому, Что ты станешь колыхать Предо мною свет и тьму.Буду спать или не спать, Буду помнить или нет,— Станет радостно сиять Для меня нездешний свет.
Нет словам переговора
Федор Сологуб
Нет словам переговора, Нет словам недоговора. Крепки, лепки навсегда, Приговоры-заклинанья Крепче крепкого страданья, Лепче страха и стыда. Ты измерь, и будет мерно, Ты поверь, и будет верно, И окрепнешь, и пойдешь В путь истомный, в путь бесследный, В путь от века заповедный. Всё, что ищешь, там найдешь. Слово крепко, слово свято, Только знай, что нет возврата С заповедного пути. Коль пошел, не возвращайся, С тем, что любо, распрощайся, — До конца тебе идти..
Никого и ни в чем не стыжусь
Федор Сологуб
Никого и ни в чем не стыжусь, Я один, безнадежно один, Для чего ж я стыдливо замкнусь В тишину полуночных долин? Небеса и земля — это я, Непонятен и чужд я себе, Но великой красой бытия В роковой побеждаю борьбе.
Не трогай в темноте
Федор Сологуб
Не трогай в темноте Того, что незнакомо, Быть может, это — те, Кому привольно дома. Кто с ними был хоть раз, Тот их не станет трогать. Сверкнет зеленый глаз, Царапнет быстрый ноготь, -Прикинется котом Испуганная нежить. А что она потом Затеет? мучить? нежить? Куда ты ни пойдешь, Возникнут пусторосли. Измаешься, заснешь. Но что же будет после? Прозрачною щекой Прильнет к тебе сожитель. Он серою тоской Твою затмит обитель. И будет жуткий страх — Так близко, так знакомо — Стоять во всех углах Тоскующего дома.
Не стоит ли кто за углом
Федор Сологуб
Не стоит ли кто за углом? Не глядит ли кто на меня? Посмотреть не смею кругом, И зажечь не смею огня. Вот подходит кто-то впотьмах, Но не слышны злые шаги. О, зачем томительный страх? И к кому воззвать: помоги? Не поможет, знаю, никто, Да и чем и как же помочь? Предо мной темнеет ничто, Ужасает мрачная ночь.
Не свергнуть нам земного бремени
Федор Сологуб
Не свергнуть нам земного бремени. Изнемогаем на земле, Томясь в сетях пространств и времени, Во лжи, уродстве и во зле. Весь мир для нас — тюрьма железная, Мы — пленники, но выход есть. О родине мечта мятежная Отрадную приносит весть. Поднимешь ли глаза усталые От подневольного труда — Вдруг покачнутся зори алые Прольется время, как вода. Качается, легко свивается Пространств тяжелых пелена, И, ласковая, улыбается Душе безгрешная весна.
Не понять мне, откуда, зачем
Федор Сологуб
Не понять мне, откуда, зачем И чего он томительно ждет. Предо мною он грустен и нем, И всю ночь напролет Он вокруг меня чем-то чертит На полу чародейный узор, И куреньем каким-то дымит, И туманит мой взор. Опускаю глаза перед ним, Отдаюсь чародейству и сну, И тогда различаю сквозь дым Голубую страну. Он приникнет ко мне и ведет, И улыбка на мертвых губах,- И блуждаю всю ночь напролет На пустынных путях. Рассказать не могу никому, Что увижу, услышу я там,- Может быть, я и сам не пойму, Не припомню и сам. Оттого так мучительны мне Разговоры, и люди, и труд, Что меня в голубой тишине Волхвования ждут.
Блажен, кто пьет напиток трезвый
Федор Сологуб
Блажен, кто пьет напиток трезвый, Холодный дар спокойных рек, Кто виноградной влагой резвой Не веселил себя вовек. Но кто узнал живую радость Шипучих и колючих струй, Того влечет к себе их сладость, Их нежной пены поцелуй. Блаженно всё, что в тьме природы, Не зная жизни, мирно спит, — Блаженны воздух, тучи, воды, Блаженны мрамор и гранит. Но где горят огни сознанья, Там злая жажда разлита, Томят бескрылые желанья И невозможная мечта.