Светлый дом мой всё выше
Светлый дом мой всё выше. Мудрый зодчий его создаёт. На его перламутровой крыше Не заплачет тоскующий кот. Тень земного предмета Попадёт ли на вышку мою, Где, далёкий от внешнего света, Я мечту увенчаю мою? Как бы низко ни падало солнце, К горизонту багрово скользя, Но в моё золотое оконце Низкой тени подняться нельзя. Цепенейте, долины, во мраке И безумствуйте в мглистом бреду, — К вам, свирепые ночью собаки, Никогда уже я не сойду.
Похожие по настроению
Я дома
Алексей Кольцов
Опять в глуши, опять досуг Страдать и телом и душою, И одиночества недуг Кормить привязчивой тоскою. Ох, этот корм! Как горек он! С него душа не пополнеет, Не вспыхнет кровь, а смертный сон Скорей крылом на жизнь повеет! Но я, в укор моей судьбе, Судьбе, враждующей со мною, Томясь с злосчастием в борьбе, Не отравлён ещё тоскою. Ещё я верю, что минёт Година горьких испытаний И снова солнышко взойдёт И сгонит с сердца мглу страданий! Что нужды, если срок уйдёт, — Жизнь на закате рассветлеет; Нас в полдень солнце очень жжёт, А под вечер отрадно греет.
На горе
Алексей Жемчужников
Небо висит надо мною, прозрачно и сине; Ходят внизу облака… Слава осеннему утру на горной вершине! С сердца спадает тоска.Вижу далекие горы, долины, озера, Птиц подо мною полет; Чую, что за растущею силою взора Сила и духа растет.Крепнет решимость — расстаться с привычкою горя, Волю воздвигнуть мою; Мыслью спокойной я жизнь, не ропща и не споря, Как она есть признаю.Холодно, мрачно, пустынно без милого друга; Нет ее нежной любви… Что же! Быть с ласковой жизнью в ладу — не заслуга. Жизнью скорбящих живи! Горные выси внезапную бодрость мне дали… Друг мой, любивший меня, Ты, чья душа мне светила в дни бед и печали Пылом святого огня,— Благословеньем своим и теперь помоги же Другу в духовной борьбе! Кажется мне, в это утро, что к небу я ближе, Ближе я также к тебе.
Баллада о высоком доме
Федор Сологуб
Дух строителя немеет, Обессиленный в подвале. Выше ветер чище веет, Выше лучше видны дали, Выше ближе к небесам. Воплощенье верной чести, Возводи строенье выше На высоком, гордом месте, От фундамента до крыши Все открытое ветрам. Пыль подвалов любят мыши, Высота нужна орлам. Лист, ногою смятый, тлеет На песке, томясь в печали. Крот на свет взглянуть не смеет, Звезды не ему мерцали. Ты всходи по ступеням, Слушай радостные вести, Притаившись в каждой нише, И к ликующей невесте Приникай все ближе, тише, Равнодушный к голосам Петуха, коня и мыши. Высота нужна орлам. Сердце к солнцу тяготеет, Шумы жизни замолчали Там, где небо пламенеет, Туч расторгнувши вуали. Посмотри в долину,— там Флюгер маленький из жести, К стенкам клеятся афиши, Злость припуталася к лести, Люди серые, как мыши, Что-то тащат по дворам. Восходи же выше, выше, Высота нужна орлам. Послание Поднимай, строитель, крыши Выше, выше к облакам. Пусть снуют во мраке мыши, Высота нужна орлам.
Ночь светла, и небо в ярких звёздах
Георгий Иванов
Ночь светла, и небо в ярких звездах. Я совсем один в пустынном зале; В нем пропитан и отравлен воздух Ароматом вянущих азалий. Я тоской неясною измучен Обо всем, что быть уже не может. Темный зал — о, как он сер и скучен!- Шепчет мне, что лучший сон мой прожит. Сколько тайн и нежных сказок помнят, Никому поведать не умея, Анфилады опустелых комнат И портреты в старой галерее. Если б был их говор мне понятен! Но увы — мечта моя бессильна. Режут взор мой брызги лунных пятен На портьере выцветшей и пыльной. И былого нежная поэма Молчаливей тайн иероглифа. Все бесстрастно, сумрачно и немо. О мечты — бесплодный труд Сизифа!
Потомись еще немножко
Ирина Одоевцева
Потомись еще немножко В этой скуке кружевной.На высокой крыше кошка Голосит в тиши ночной. Тянется она к огромной, Влажной, мартовской луне.По кошачьи я бездомна, По кошачьи тошно мне.
Каждый дом меня как-будто знает
Ирина Одоевцева
Каждый дом меня как-будто знает. Окна так приветливо глядят. Вот тот крайний чуть-ли не кивает, Чуть-ли не кричит мне: Как я рад!Здравствуйте. Что вас давно не видно? Не ходили вы четыре дня. А я весь облез, мне так обидно, Хоть бы вы покрасили меня.Две усталые, худые клячи Катафалк потрепанный везут. Кланяюсь. Желаю им удачи. Да какая уж удача тут!Медленно встает луна большая, Так по петербургски голуба, И спешат прохожие, не зная, До чего трагична их судьба.
Мой замок
Мирра Лохвицкая
Мой светлый замок так велик, Так недоступен и высок, Что скоро листья повилик Ковром заткнут его порог.И своды гулкие паук Затянет в дым своих тенет, Где чуждых дней залетный звук Ответной рифмы не найдет.Там шум фонтанов мне поет, Как хорошо в полдневный зной, Взметая холод вольных вод, Дробиться радугой цветной.Мой замок высится в такой Недостижимой вышине, Что крики воронов тоской Не отравили песен мне.Моя свобода широка, Мой сон медлителен и тих, И золотые облака, Скользя, плывут у ног моих.
Дом
Николай Николаевич Асеев
Я дом построил из стихов!.. В нем окна чистого стекла,— там ходят тени облаков, что буря в небе размела. Я сам строку свою строгал, углы созвучьями крепил, венец к венцу строфу слагал до самых вздыбленных стропил. И вот под кровлею простой ко мне сошлись мои друзья, чьи голоса — но звук пустой, кого — не полюбить нельзя: Творцы родных, любимых книг, что мне окно открыли в мир; друзья, чья верность — не на миг, сошлись на новоселья пир. Летите в окна, облака, входите, сосны, в полный рост, разлейся, времени река,— мой дом открыт сиянью звезд!
Дом
Николай Степанович Гумилев
Тот дом, где я играл ребенком, Пожрал беспощадный огонь. Я сел на корабль золоченый, Чтоб горе мое позабыть. На дивно-украшенной флейте Играл я высокой луне. Но облаком легким прикрылась Луна, опечалена мной. Тогда я к горе обернулся, Но песни не шли мне на ум. Казалось, все радости детства Сгорели в погибшем дому. И мне умереть захотелось, И я наклонился к воде. Но женщина в лодке скользнула Вторым отраженьем луны. — И если она пожелает, И если позволит луна, Я дом себе новый построю В неведомом сердце ее.
Под кровлей шаткою моею
Сергей Клычков
Под кровлей шаткою моею Дрожит и приседает дом… …И сам сказать я не умею, И голос заглушает гром! Сверчком сижу я за трубою, Свернувшись в неживой комок… …И говорю я сам с собою, Но и другим сказать бы мог, Сказать, что в продублённой шкуре, Распертой ребрами с боков, Живет и клекот грозной бури, И мудрость тихая веков!
Другие стихи этого автора
Всего: 1147Воцарился злой и маленький
Федор Сологуб
Воцарился злой и маленький, Он душил, губил и жег, Но раскрылся цветик аленький, Тихий, зыбкий огонек. Никнул часто он, растоптанный, Но окрепли огоньки, Затаился в них нашептанный Яд печали и тоски. Вырос, вырос бурнопламенный, Красным стягом веет он, И чертог качнулся каменный, Задрожал кровавый трон. Как ни прячься, злой и маленький, Для тебя спасенья нет, Пред тобой не цветик аленький, Пред тобою красный цвет.
О, жизнь моя без хлеба
Федор Сологуб
О, жизнь моя без хлеба, Зато и без тревог! Иду. Смеётся небо, Ликует в небе бог. Иду в широком поле, В унынье тёмных рощ, На всей на вольной воле, Хоть бледен я и тощ. Цветут, благоухают Кругом цветы в полях, И тучки тихо тают На ясных небесах. Хоть мне ничто не мило, Всё душу веселит. Близка моя могила, Но это не страшит. Иду. Смеётся небо, Ликует в небе бог. О, жизнь моя без хлеба, Зато и без тревог!
О, если б сил бездушных злоба
Федор Сологуб
О, если б сил бездушных злоба Смягчиться хоть на миг могла, И ты, о мать, ко мне из гроба Хотя б на миг один пришла! Чтоб мог сказать тебе я слово, Одно лишь слово,— в нем бы слил Я всё, что сердце жжет сурово, Всё, что таить нет больше сил, Всё, чем я пред тобой виновен, Чем я б тебя утешить мог,— Нетороплив, немногословен, Я б у твоих склонился ног. Приди,— я в слово то волью Мою тоску, мои страданья, И стон горячий раскаянья, И грусть всегдашнюю мою.
О сердце, сердце
Федор Сологуб
О сердце, сердце! позабыть Пора надменные мечты И в безнадежной доле жить Без торжества, без красоты, Молчаньем верным отвечать На каждый звук, на каждый зов, И ничего не ожидать Ни от друзей, ни от врагов. Суров завет, но хочет бог, Чтобы такою жизнь была Среди медлительных тревог, Среди томительного зла.
Ночь настанет, и опять
Федор Сологуб
Ночь настанет, и опять Ты придешь ко мне тайком, Чтоб со мною помечтать О нездешнем, о святом.И опять я буду знать, Что со мной ты, потому, Что ты станешь колыхать Предо мною свет и тьму.Буду спать или не спать, Буду помнить или нет,— Станет радостно сиять Для меня нездешний свет.
Нет словам переговора
Федор Сологуб
Нет словам переговора, Нет словам недоговора. Крепки, лепки навсегда, Приговоры-заклинанья Крепче крепкого страданья, Лепче страха и стыда. Ты измерь, и будет мерно, Ты поверь, и будет верно, И окрепнешь, и пойдешь В путь истомный, в путь бесследный, В путь от века заповедный. Всё, что ищешь, там найдешь. Слово крепко, слово свято, Только знай, что нет возврата С заповедного пути. Коль пошел, не возвращайся, С тем, что любо, распрощайся, — До конца тебе идти..
Никого и ни в чем не стыжусь
Федор Сологуб
Никого и ни в чем не стыжусь, Я один, безнадежно один, Для чего ж я стыдливо замкнусь В тишину полуночных долин? Небеса и земля — это я, Непонятен и чужд я себе, Но великой красой бытия В роковой побеждаю борьбе.
Не трогай в темноте
Федор Сологуб
Не трогай в темноте Того, что незнакомо, Быть может, это — те, Кому привольно дома. Кто с ними был хоть раз, Тот их не станет трогать. Сверкнет зеленый глаз, Царапнет быстрый ноготь, -Прикинется котом Испуганная нежить. А что она потом Затеет? мучить? нежить? Куда ты ни пойдешь, Возникнут пусторосли. Измаешься, заснешь. Но что же будет после? Прозрачною щекой Прильнет к тебе сожитель. Он серою тоской Твою затмит обитель. И будет жуткий страх — Так близко, так знакомо — Стоять во всех углах Тоскующего дома.
Не стоит ли кто за углом
Федор Сологуб
Не стоит ли кто за углом? Не глядит ли кто на меня? Посмотреть не смею кругом, И зажечь не смею огня. Вот подходит кто-то впотьмах, Но не слышны злые шаги. О, зачем томительный страх? И к кому воззвать: помоги? Не поможет, знаю, никто, Да и чем и как же помочь? Предо мной темнеет ничто, Ужасает мрачная ночь.
Не свергнуть нам земного бремени
Федор Сологуб
Не свергнуть нам земного бремени. Изнемогаем на земле, Томясь в сетях пространств и времени, Во лжи, уродстве и во зле. Весь мир для нас — тюрьма железная, Мы — пленники, но выход есть. О родине мечта мятежная Отрадную приносит весть. Поднимешь ли глаза усталые От подневольного труда — Вдруг покачнутся зори алые Прольется время, как вода. Качается, легко свивается Пространств тяжелых пелена, И, ласковая, улыбается Душе безгрешная весна.
Не понять мне, откуда, зачем
Федор Сологуб
Не понять мне, откуда, зачем И чего он томительно ждет. Предо мною он грустен и нем, И всю ночь напролет Он вокруг меня чем-то чертит На полу чародейный узор, И куреньем каким-то дымит, И туманит мой взор. Опускаю глаза перед ним, Отдаюсь чародейству и сну, И тогда различаю сквозь дым Голубую страну. Он приникнет ко мне и ведет, И улыбка на мертвых губах,- И блуждаю всю ночь напролет На пустынных путях. Рассказать не могу никому, Что увижу, услышу я там,- Может быть, я и сам не пойму, Не припомню и сам. Оттого так мучительны мне Разговоры, и люди, и труд, Что меня в голубой тишине Волхвования ждут.
Блажен, кто пьет напиток трезвый
Федор Сологуб
Блажен, кто пьет напиток трезвый, Холодный дар спокойных рек, Кто виноградной влагой резвой Не веселил себя вовек. Но кто узнал живую радость Шипучих и колючих струй, Того влечет к себе их сладость, Их нежной пены поцелуй. Блаженно всё, что в тьме природы, Не зная жизни, мирно спит, — Блаженны воздух, тучи, воды, Блаженны мрамор и гранит. Но где горят огни сознанья, Там злая жажда разлита, Томят бескрылые желанья И невозможная мечта.