От злой работы палачей
Она любила блеск и радость, Живые тайны красоты, Плодов медлительную сладость, Благоуханные цветы.Одета яркой багряницей, Как ночь мгновенная светла, Она любила быть царицей, Ее пленяла похвала.Ее в наряде гордом тешил Алмаз в лучах и алый лал, И бармы царские обвешал Жемчуг шуршащий и коралл.Сверкало золото чертога, Горел огнем и блеском свод, И звонко пело у порога Паденье раздробленных вод.Пылал багрянец пышных тканей На белом холоде колонн, И знойной радостью желаний Был сладкий воздух напоен.Но тайна тяжкая мрачила Блестящей славы дивный дом: Царица в полдень уходила, Куда, никто не знал о том.И, возвращаясь в круг веселый Прелестных жен и юных дев, Она склоняла взор тяжелый, Она таила темный гнев.К забавам легкого веселья, К турнирам взоров и речей Влеклась тоска из подземелья, От злой работы палачей.Там истязуемое тело, Вопя, и корчась, и томясь, На страшной виске тяготело, И кровь тяжелая лилась.Открывши царственные руки, Отнявши бич у палача, Царица умножала муки В злых лобызаниях бича.В тоске и в бешенстве великом, От крови отирая лик, Пронзительным, жестоким гиком Она встречала каждый крик.Потом, спеша покинуть своды, Где смрадный колыхался пар, Она всходила в мир свободы, Венца, лазури и фанфар.И, возвращаясь в круг веселый Прелестных жен и юных дев, Она клонила взор тяжелый, Она таила темный гнев.
Похожие по настроению
Царица красоты
Федор Сологуб
В недосягаемом чертоге Жила Царица красоты, И с нею были только боги И легкокрылые мечты. Озарена святым блаженством, И безмятежна, и ясна, Невозмутимым совершенством Сияла радостно она. Легко сотканные одежды Едва касались нежных плеч. Отрадным веяньем надежды Приветная звучала речь, И только лёгкие мечтанья К ней возносились от земли, А люди, бренные созданья, Её достигнуть не могли. Катилось кроткое светило Над тихим плеском горних рек, Дневное ж солнце не всходило Над миром радостным вовек. Но злой Дракон, кующий стрелы, Свою и здесь насытил злость. Однажды в дивные пределы Вступил нежданный, странный гость. Смотрел он дико и сурово, Одежда вся была в пыли. Он произнёс земное слово, Повеял запахом земли, И пред Царицею смущённой, Охвачен вихрем злых тревог, Мольбами страсти исступлённой Он огласил её чертог. Смутились радостные боги, Померкли светлые мечты, Всё стало призрачно в чертоге Царицы дивной красоты, — И в тяжкой муке отвращенья Вкусила смерть Царица грёз, И Змей в безумстве злого мщенья Свой лик пылающий вознёс.
Нюренбергский палач
Федор Сологуб
Кто знает, сколько скуки В искусстве палача! Не брать бы вовсе в руки Тяжёлого меча. И я учипся в школе В стенах монастыря, От мудрости и боли Томительно горя. Но путь науки строгой Я в юности отверг, И вольною дорогой Пришёл я в Нюренберг. На площади казнили: У чьих-то смуглых плеч В багряно-мглистой пыли Сверкнул широкий меч. Меня прельстила алость Казнящего меча И томная усталость Седого палача. Пришел к нему, учился Владеть его мечом, И в дочь его влюбился, И стал я палачом. Народною боязнью Лишённый вольных встреч, Один пред каждой казнью Точу мой тёмный меч. Один взойду на помост Росистым утром я, Пока спокоен дома ??Строгий судия. Свяжу верёвкой руки У жертвы палача. О, сколько тусклой скуки В сверкании меча! Удар меча обрушу, И хрустнут позвонки, И кто-то бросит душу В размах моей руки. И хлынет ток багряный, И, тяжкий труп влача, Возникнет кто-то рдяный И тёмный у меча. Нe опуская взора, Пойду неспешно прочь От скучного позора В мою дневную ночь. Сурово хмуря брови, В окошко постучу, И дома жажда крови Приникнет к палачу. Мой сын покорно ляжет На узкую скамью. Опять верёвка свяжет Тоску мою. Стенания и слезы, — Палач — везде палач. О, скучный плеск берёзы! О, скучный детский плач! Кто знает, сколько скуки В искусстве палача! Не брать бы вовсе в руки Тяжёлого меча!
На лбу её денница
Федор Сологуб
На лбу её денница Сияла голубая, И поясом зарница Была ей золотая. Она к земле спускалась По радуге небесной, И в мире оставалась Блаженно-неизвестной. Но захотела власти Над чуждыми телами, И нашей буйной страсти С тоской и со слезами. Хотелось ей неволи И грубости лобзаний, И непомерной боли Бесстыдных истязаний, — И в тёмные, плотские Облекшися одежды, Лелеяла земные, Коварные надежды. И жизнь её влачилась Позором и томленьем, И смерть за ней явилась Блаженным избавленьем.
Другие стихи этого автора
Всего: 1147Воцарился злой и маленький
Федор Сологуб
Воцарился злой и маленький, Он душил, губил и жег, Но раскрылся цветик аленький, Тихий, зыбкий огонек. Никнул часто он, растоптанный, Но окрепли огоньки, Затаился в них нашептанный Яд печали и тоски. Вырос, вырос бурнопламенный, Красным стягом веет он, И чертог качнулся каменный, Задрожал кровавый трон. Как ни прячься, злой и маленький, Для тебя спасенья нет, Пред тобой не цветик аленький, Пред тобою красный цвет.
О, жизнь моя без хлеба
Федор Сологуб
О, жизнь моя без хлеба, Зато и без тревог! Иду. Смеётся небо, Ликует в небе бог. Иду в широком поле, В унынье тёмных рощ, На всей на вольной воле, Хоть бледен я и тощ. Цветут, благоухают Кругом цветы в полях, И тучки тихо тают На ясных небесах. Хоть мне ничто не мило, Всё душу веселит. Близка моя могила, Но это не страшит. Иду. Смеётся небо, Ликует в небе бог. О, жизнь моя без хлеба, Зато и без тревог!
О, если б сил бездушных злоба
Федор Сологуб
О, если б сил бездушных злоба Смягчиться хоть на миг могла, И ты, о мать, ко мне из гроба Хотя б на миг один пришла! Чтоб мог сказать тебе я слово, Одно лишь слово,— в нем бы слил Я всё, что сердце жжет сурово, Всё, что таить нет больше сил, Всё, чем я пред тобой виновен, Чем я б тебя утешить мог,— Нетороплив, немногословен, Я б у твоих склонился ног. Приди,— я в слово то волью Мою тоску, мои страданья, И стон горячий раскаянья, И грусть всегдашнюю мою.
О сердце, сердце
Федор Сологуб
О сердце, сердце! позабыть Пора надменные мечты И в безнадежной доле жить Без торжества, без красоты, Молчаньем верным отвечать На каждый звук, на каждый зов, И ничего не ожидать Ни от друзей, ни от врагов. Суров завет, но хочет бог, Чтобы такою жизнь была Среди медлительных тревог, Среди томительного зла.
Ночь настанет, и опять
Федор Сологуб
Ночь настанет, и опять Ты придешь ко мне тайком, Чтоб со мною помечтать О нездешнем, о святом.И опять я буду знать, Что со мной ты, потому, Что ты станешь колыхать Предо мною свет и тьму.Буду спать или не спать, Буду помнить или нет,— Станет радостно сиять Для меня нездешний свет.
Нет словам переговора
Федор Сологуб
Нет словам переговора, Нет словам недоговора. Крепки, лепки навсегда, Приговоры-заклинанья Крепче крепкого страданья, Лепче страха и стыда. Ты измерь, и будет мерно, Ты поверь, и будет верно, И окрепнешь, и пойдешь В путь истомный, в путь бесследный, В путь от века заповедный. Всё, что ищешь, там найдешь. Слово крепко, слово свято, Только знай, что нет возврата С заповедного пути. Коль пошел, не возвращайся, С тем, что любо, распрощайся, — До конца тебе идти..
Никого и ни в чем не стыжусь
Федор Сологуб
Никого и ни в чем не стыжусь, Я один, безнадежно один, Для чего ж я стыдливо замкнусь В тишину полуночных долин? Небеса и земля — это я, Непонятен и чужд я себе, Но великой красой бытия В роковой побеждаю борьбе.
Не трогай в темноте
Федор Сологуб
Не трогай в темноте Того, что незнакомо, Быть может, это — те, Кому привольно дома. Кто с ними был хоть раз, Тот их не станет трогать. Сверкнет зеленый глаз, Царапнет быстрый ноготь, -Прикинется котом Испуганная нежить. А что она потом Затеет? мучить? нежить? Куда ты ни пойдешь, Возникнут пусторосли. Измаешься, заснешь. Но что же будет после? Прозрачною щекой Прильнет к тебе сожитель. Он серою тоской Твою затмит обитель. И будет жуткий страх — Так близко, так знакомо — Стоять во всех углах Тоскующего дома.
Не стоит ли кто за углом
Федор Сологуб
Не стоит ли кто за углом? Не глядит ли кто на меня? Посмотреть не смею кругом, И зажечь не смею огня. Вот подходит кто-то впотьмах, Но не слышны злые шаги. О, зачем томительный страх? И к кому воззвать: помоги? Не поможет, знаю, никто, Да и чем и как же помочь? Предо мной темнеет ничто, Ужасает мрачная ночь.
Не свергнуть нам земного бремени
Федор Сологуб
Не свергнуть нам земного бремени. Изнемогаем на земле, Томясь в сетях пространств и времени, Во лжи, уродстве и во зле. Весь мир для нас — тюрьма железная, Мы — пленники, но выход есть. О родине мечта мятежная Отрадную приносит весть. Поднимешь ли глаза усталые От подневольного труда — Вдруг покачнутся зори алые Прольется время, как вода. Качается, легко свивается Пространств тяжелых пелена, И, ласковая, улыбается Душе безгрешная весна.
Не понять мне, откуда, зачем
Федор Сологуб
Не понять мне, откуда, зачем И чего он томительно ждет. Предо мною он грустен и нем, И всю ночь напролет Он вокруг меня чем-то чертит На полу чародейный узор, И куреньем каким-то дымит, И туманит мой взор. Опускаю глаза перед ним, Отдаюсь чародейству и сну, И тогда различаю сквозь дым Голубую страну. Он приникнет ко мне и ведет, И улыбка на мертвых губах,- И блуждаю всю ночь напролет На пустынных путях. Рассказать не могу никому, Что увижу, услышу я там,- Может быть, я и сам не пойму, Не припомню и сам. Оттого так мучительны мне Разговоры, и люди, и труд, Что меня в голубой тишине Волхвования ждут.
Блажен, кто пьет напиток трезвый
Федор Сологуб
Блажен, кто пьет напиток трезвый, Холодный дар спокойных рек, Кто виноградной влагой резвой Не веселил себя вовек. Но кто узнал живую радость Шипучих и колючих струй, Того влечет к себе их сладость, Их нежной пены поцелуй. Блаженно всё, что в тьме природы, Не зная жизни, мирно спит, — Блаженны воздух, тучи, воды, Блаженны мрамор и гранит. Но где горят огни сознанья, Там злая жажда разлита, Томят бескрылые желанья И невозможная мечта.